Наша жизнь · Глава 14

Утреннее пробуждение в этот раз вышло на редкость отвратительным и непонятным. Бедная моя головушка была совершенно пустой, а тело вообще ощущалось, как одна сплошная рана от сработавшего проклятия. Каждая многострадальная клеточка моего организма походила на куриную грудку, которую недоумок повар передержал на огне и теперь в пирог она не годится. Сил не хватало даже для того, чтобы открыть слипшиеся глаза и оторвать тяжелую голову от подушки. Но, слава богу, опасности поблизости не было. Немезида не визжала на подкорке сознания о том, что надо срочно уходить.

Наоборот, меня со всех сторон окутывало сладкое чувство защищенности, словно пряча в огромный кокон. Но насладиться этими ощущениями по полной программе мне не дали. Навязчивая мысль о том, что Навье бросился наперерез смертельному заклятию сумасшедшей девицы, не отпускала меня. Подсознание подняло настоящую тревогу и наконец полностью разбудило разум от оков туманного забытья. Воспоминания нахлынули с такой силой, что меня практически мгновенно замутило от страха и боли.

Нападение на «Амалет» было вероломным и неожиданным. Я даже сориентироваться не успела, просто стояла столбом и таращила глаза. Принцесса… С великой системой слежения, которая не оставляла шансов никому и никогда. И так глупо попасться на том, что не смогла уследить за собственным работником. Как я вообще могла довериться этой змее? Пригрела на своей груди и доверила самую страшную тайну. А она мне в спину нож вонзила. Последняя здравая мысль заставила окончательно проснуться и распахнуть глаза в немом изумлении.

Но вопреки всем моим опасениям, я увидела собственную спальню и привычный вид из окна, который радовал меня на протяжение десятка лет. В незанавешенное оконце проникали летние лучики, и я зажмурилась от яркого солнышка. Кажется, было уже далеко за полдень. Антикварная мебель хоть и была скромной, но в ней чувствовалась аристократическая роскошь королевского дворца. По этой причине я и не пускала никого в собственную комнату.

Ветер колыхал легкие шторы нежного персикового цвета и приносил с собой запах морского бриза. Глупое сердце пропустило пару ударов и забилось с утроенной силой. Воспоминания жутковатой волной накатывали одно за другим, и ситуация до боли напомнила события моего шестнадцатилетия. То далекое утро начиналось точно так же. Занавески колыхались, и ветер приносил с собой приятный запах розовых кустов, растущих под окнами спальни наследника престола. Кончилось, правда, все побегом и расставанием с родителями. В тот день начались мои скитания по стране…

Я осторожно попыталась встать с постели, но чьи-то крепкие руки, мирно лежащие на моей талии и дарившие свое тепло, сжались чуть сильнее и притянули обратно в объятия подушек. Резко развернувшись, я увидела прекрасные серые глаза. В немом вопросе я уже открыла было рот, чтобы высказать собственные думы, но не смогла этого сделать. Не говоря ни слова, Навье одним слитным движением сгреб меня в охапку и прижал к теплой перебинтованной груди. Канцлер зарылся носом в мою шею и глубоко вдохнул, глухо простонав при этом.

Я, ничего не понимая, только ошарашенно моргала, не могла и слова вымолвить. От главы тайной канцелярии веяло болью и магией. Да так сильно, что у меня в горле пересохло от волнения и сердце едва на части не рвалось. Такое со мной происходило впервые. Даже во время государственного переворота я не испытывала настолько сильных чувств. Больше не в силах сдержаться, я осторожно, самыми кончиками пальцев, погладила растрепанные темные волосы и теснее прижалась к их обладателю.

— Как ты себя чувствуешь? — охрипшим голосом спросил Навье.

— Это я должна спрашивать? — опалив горячим дыханием кожу на шее мужчины, осторожно прошептала я. — Под смертельные проклятия не я бросалась.

— Не переживай ты так, амулеты и защита у меня на должном уровне. Все же я темный канцлер Верноры, — усмехнувшись, едва различимо проговорил лорд. — Так что, как себя чувствуешь?

Я только тихо пробурчала что-то невразумительное и, выпутавшись из объятий своего спасителя, села перед ним на постели. Глаза главы тайной канцелярии вмиг потускнели и растеряли всю свою нежность. Он старательно прятал от меня взгляд и нервно покусывал нижнюю губу, словно размышляя, что лучше предпринять в данную секунду. Весь взлохмаченный и в одних только черных брюках фирменной одежды офицеров высшего ранга.

— Прости меня, — тихо повторила я, не выдержав этой атмосферы. — Я все испортила. Немезида, она предупреждала меня, что грозит опасность, и письмо Виконта… Из-за моей глупости и самоуверенности мы пострадали. Ты так точно…

— Миласа… — начал было Навье.

— Выслушай меня, прошу, не перебивай, — выпалила я и подняла на него всполошенный взгляд, в котором открыто показывала все, что чувствовала в тот момент. — Я не должна была игнорировать подсказки. Мать за такую безалаберность наказала бы, да в воспитательных целях еще ремнем бы отходила. Из-за меня ты вляпался во все это и теперь прикован к постели с последствиями, которые неизвестно, как еще обернутся. Из-за моей идиотской гордыни мы чуть не погибли вчера! Я не знаю, как теперь жить с этим. Просто…

— Принцесса… — в очередной раз попытался заткнуть меня канцлер.

— Не перебивай меня! Вчера в трапезной… Эта дура чуть не убила тебя! Ты хоть представляешь, как я перепугалась. Еще и Немезида со своими подсказками и советами. Если бы я тогда не пропустила мимо ушей ее слова…

Меня в этот момент понесло куда-то не туда. Напряжение последних месяцев брало надо мной верх, и я не могла контролировать собственный язык. Я пыталась вместить в эти слова все, о чем думала. Но, кажется, медленно начала перегибать палку. Навье резко сел на постели и, грубо схватив меня за растрепанные волосы, привлек к себе. Его нос оказался прямиком напротив моего.

— Принцесса, ты слишком много думаешь, — выдохнул он в мои приоткрытые от удивления губы и спустя короткое мгновение впился в них.

От изумления я на мгновение даже замерла в нерешительности. Но спустя бесконечно долгий удар сердца стала исступленно отвечать на нехитрую ласку. Навье едва не зарычал от нетерпения. Этот поцелуй нельзя было сравнивать ни с чем, настолько невероятный он был. Губы мужчины были немного шершавыми и сухими, но от этого они становились только желаннее и притягательнее.

Язык главы тайной канцелярии дразняще прошелся по изрядно искусанной за последние недели губе и, проникнув в мой приоткрытый рот, стал бесцеремонно хозяйничать в нем, даруя непередаваемые чувства. Посасывая и поглаживая мой язычок и выпрашивая ответные ласки, он притянул меня к себе на бедра. Запустив руки под мою фиолетовую полупрозрачную ночную сорочку, Навье принялся гладить спину, пробегая пальцами по каждому позвонку в трепетной ласке, от которой мурашки бежали по коже.

От этих нехитрых движений я окончательно поплыла за грань реальности. Не разрывая поцелуя, меня подтянули повыше и принялись перебирать растрепанные ото сна пряди волос. Потерявшись окончательно, я прижалась грудью к молочно-белой коже аристократа и услышала в ответ довольный стон. В голове поселилась пустота, все стало так хорошо и правильно. Поцелуй прекратился лишь в то мгновение, когда у нас в легких совсем не осталось воздуха.

— Мила… — на грани слышимости прошептал Навье и с совершенно невменяемым от страсти выражением лица окинул взглядом тяжело дышащую меня.

Я просто пылала и сгорала в эту секунду. Не понимала, что вообще происходит и с чего все началось. Из головы вылетели все приличные мысли. По венам словно вовсе не кровь текла, а раскаленное железо. Тело еще не забыло того, как всего мгновение назад ему дарили ласки. Я сходила с ума, я жаждала запретных прикосновений. Мечтала снова почувствовать их горячий водоворот. И голодный взгляд серых глаз не добавлял мне трезвости.

— Навье… — я не узнала свой собственный голос в то мгновение.

Мой едва уловимый шепот опалил оголенные нервы мужчины и вконец лишил его благоразумия, свойственного аристократам с их хладнокровным воспитанием. Утробно зарычав, канцлер запустил пальцы в мои растрепанные волосы и зубами вцепился в беззащитно подставленную шею. Я тихо вскрикнула и с наслаждением откинула голову назад, позволяя клеймить себя. Кажется, мама не врала, говоря, что между идеальными половинками страсть стирает границы разума. Свой я уже не находила…

Тепло, блуждающее по телу, росло с невероятной скоростью. Я, подобно мифической пташке, сгорала дотла и возрождалась вновь и вновь. Бессвязно что-то шептала, вцепившись онемевшими пальцами в сильные плечи. Хаотичные, не поддающиеся контролю ласки и поцелуи-укусы больше не дарили нужного чувство насыщенности. Хотелось большего… Почувствовать… Отдать… Принять… Подарить… Неважно как, но мучительно необходимо было осознать, что он никуда не исчезнет. Что все кончилось и больше нет угрозы.

Сильные пальцы зарылись в мою шевелюру и немного оттянули голову назад. Навье, больше не теряя ни секунды, опрокинул меня на мягкие подушки и подмял под себя. Жар от кожи заставлял голову кружиться, а в животе начали порхать бабочки. Мокрыми поцелуями он спустился к ключице. Обжигающе горячим языком прошелся по нежной коже. Все вместе было слишком откровенным и таким желанным, что у меня кружилась голова и потолок плыл перед глазами.

Проворные пальцы, не торопясь, двинулись вверх по моей ноге, поднимая фиолетовую ткань и поглаживая вспыхивающую кожу. Навье был безумно красив в тот момент. Безумен… От одного его взгляда у меня сносило все тормоза. Он приручал одним своим видом. Домашним и растрепанным. Передо мной была адская смесь разврата и недоступности. Причем, в такой концентрации, что все грозило взлететь на воздух. От одного этого зрелища становилось нечем дышать. Но как бы я ни старалась, обернуть время вспять я уже не могла.

Он бросил на меня такой голодный взгляд, что я непроизвольно облизнулась, дразня и без того доведенного до предела хищника. Мои белокурые волосы разметались по подушке, опухшие и покрасневшие от долгих поцелуев губы были призывно приоткрыты. Все во мне буквально кричало о том, что он сводит меня с ума. Один судорожный вздох, и он вцепился в простыни по бокам от моей головы, тяжело и прерывисто дыша. Не выдержав такого зрелища, я еще раз неосознанно облизнула вмиг пересохшие губы и прикрыла потяжелевшие веки.

Меня подкинуло на простынях и непроизвольно выгнуло дугой, когда обжигающе горячие губы сомкнулись на ухе, прихватывая мочку острыми зубами. Он точно садист, не иначе! Хотя, чего еще можно было ожидать от того, кто держит в страхе всю страну? Ничего другого… Никто и никогда не прикасался ко мне так чувственно и трепетно. Словно я самая дорогая кукла в мире и от любого неосторожного движения могу рассыпаться на хрустальные осколки.

Подавившись собственными стонами, срывающимися с подрагивающих губ, чувствуя каждую обжигающе нежную ласку, я не видела другого выхода из сложившейся ситуации, кроме как вцепиться в волосы своего мучителя и терпеть все эти сладкие издевательства. Было настолько хорошо, что уже целый мир мог лететь к чертям. Я была на пределе разумного, но канцлер не позволял рухнуть в бездну, удерживая на грани добра и зла.

Я получала почти садистское удовольствие от осознания того, что завладела всеми мыслями такого непростого мужчины. Перед ним склонялись все, а сейчас он просто раболепствует перед каждым моим вздохом Он не отпускал меня из своих надежных объятий даже тогда, когда почувствовал судорогу, прошедшую через все мое тело. Я послушно лежала с опущенными веками и глубоко дышала, стараясь не сорваться на непозволительный принцессе крик.

Перед очами плыли разноцветные круги, и потолок вращался с немыслимой скоростью, все тело от кончиков пальцев до корней волос потряхивало от неизведанных ощущений. Медленно я приоткрыла глаза, когда поняла, что тепло чужого тело пропало и стало очень холодно и одиноко. Взглянув на мужчину, я шумно выдохнула и подавилась воздухом. Тот, подобно большой хищной кошке, наблюдал за каждым моим движением. Нависнув надо мной, Навье впился в мои припухшие губы голодным и страстным поцелуем.

— Ты такая красивая… — отстранившись на мгновение, горячо зашептал мужчина.

От этих слов внутри все взорвалось яркими фейерверками. Я шумно сглотнула и выгнулась, стараясь опять вернуть себе потерянное тепло. Нас разделяли считанные сантиметры, но они казались настоящей пропастью, которую было не преодолеть. В глазах напротив плескался жаркий огонь, который сжигал и разрушал все вокруг, лишая мир красок и привычного ритма жизни. От него так и веяло невысказанными словами.

Вот только согреть и подарить мне такой необходимый в эту минуту покой могли лишь эти глаза отпетого мерзавца, на счету которого кровавые реки. Вот она — наша невидимая граница. Жертва и охотник… Красавица и чудовище… Принцесса и палач… Нам стоит только перешагнуть ее, и все навсегда изменится, перестанет существовать в привычном видении. Вот только ни я, ни Навье не желали останавливать то, что сейчас творилось в одной крошечной комнатке в гостинице у морской кромки. И разойтись по разным странам, делать вид, что все по-прежнему, уже будет просто невозможно. Мы слишком сильно запутались в сетях друг друга.

Проклятие связывало нас лучше любого слова или обещания. Заставляло тянуться друг к другу и искать утешение. И пока я вновь погружалась в водоворот лихорадочных мыслей, руки брюнета продолжали творить магию и бесстыдно исследовать все, до чего могли дотянуться. Язык медленно вырисовывал на искусанной шее одному лишь канцлеру понятные узоры. Мое тело в очередной раз предало меня и не желало слушаться хозяйку.

Выгибаясь, я стремилась получить все больше и больше тепла. Впитать его каждой клеточкой тела. Мои руки с поразительной уверенностью жадно царапали твердые мышцы спины. Я определенно сходила с ума, это все, что лихорадочно билось у меня в голове. Не скрывая восторга, во все глаза разглядывала лицо Навье, искаженное желанием и такое открытое на эмоции и чувства. Когда его рука медленно гладила мою щеку, хотелось пообещать все, без возражений. Я, словно кошка, подставлялась навстречу ласкающим пальцам. Слишком хорошо, я даже не замечала, что произнесла эти слова вслух. Только отметила яркую улыбку на покрасневших устах.

А когда осознала все произошедшее, то передо мной остались лишь пылающие желанием глаза посланного мне пророчеством избранника. Навье жадно целовал и ласкал меня. С умелой грацией хищника постепенно лдо полубессознательного состояния и начинал утягивать в водоворот страсти. Мира вокруг нас больше не существовало. Осталось чистое наслаждение в неразбавленном виде с концентрацией самого соленого океана на планете.

Стоны становились непозволительно громкими, такими, коих настоящим аристократам испытывать не положено. И это длилось бесконечно долго, пока мой голос не сорвался на крик, окончательно нарушая все правила приличия. Сладко и настолько томительно нежно, что уже не хватало слов. Вся постель в полном беспорядке, одеяло было сброшено на пол и бесформенной кучей осело там. Воздух в комнате словно раскалился и тяжелой волной окутывал нас, доводя до предела.

Но никто из нас не обращал на это никакого внимания. Для нас уже не существовало окружающего мира. Только это томительно сладкое мгновение, когда дыхание становится одним на двоих. Когда не понятно, чье сердце бьется с оглушительным звуком, нарушая тишину комнаты. Когда две совершенно разные души переплетаются и становятся одним целым, навсегда связывая себя нерушимыми узами древнего проклятия. Крепче, чем любой договор или ритуал, и сильнее, чем магия крови. Так, как и рассказывали мне в далеком детстве. С силой, подвластной лишь богам…

А затем целый мир взрывается миллионами пестрых тонов, и мы падаем, долго, но так правильно. Оставляя после себя лишь полнейший бардак в голове, шум в ушах и сбившееся напрочь дыхание. Сладкая нега наваливается на плечи, укутывая в свою пелену, но тело все еще приятно покалывает и пальцы медленно сползают по влажной коже. Не хочется ни разговаривать, ни тем более двигаться. Только лежать в кольце теплых рук и мечтать о том, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось…

* * *

Целый час мы лежали, укрытые одеялом, и лениво продолжали целоваться. Было так хорошо. В нашей жизни в этот момент не было никаких проблем. Сонные, довольные, но до неприличия счастливые. Чувство окрыления меня уже давно не посещало. Я словно в облаках парила. Последний раз, который мог сравниться с такой феерией, когда отец на пятилетие подарил мне огромного лохматого щенка, который сопровождал меня одиннадцать долгих лет. Главное, чтобы наше счастье не постиг тот же финал…

— Не переживай, все будет хорошо, — пробормотал между поцелуями мой сказочный принц. — Вот увидишь, наша жизнь будет долгой и счастливой.

На это я только усмехнулась прямо в шею Навье и покрепче прижалась к теплому боку. Говорить что-либо не хотелось. Вообще было большое желание спрятаться от всего мира и забыть ключи от комнаты где-нибудь на морском дне. Это чудесное мгновение должно стать нашей памятью. Той красивой сказкой, которую мы будем рассказывать детям. И врать, бессовестно врать о неземной любви с первого взгляда. Как это делали мои родители. Выдавая фантазию за быль.

— Если бы король только знал, каким неблагородным человеком является его лучший солдат, — немного поддразнивая, протянула я. — Покрывает беглую преступницу.

— А кто в этом виноват? — игриво изогнул бровь канцлер и чмокнул меня за ушком.

— О, ничего против не имею… — только и смогла выдохнуть сквозь оробевшие губы.

— Запомни это, — усмехнулся Навье и, посерьезнев, добавил. — Я теперь твой навеки, пока сама смерть не станет нам правосудием. Ты, и только ты — моя настоящая королева.

— Угу… Мой, — погладив запутанные темные волосы, так же серьезно ответила я. — И учти, все Ляголь и де Шаларгу — жуткие собственники. Они никогда ни с кем не делятся тем, что принадлежит им. Никаких подставных невест, даже ради первенца. Не желаю слышать про фамильное проклятие и прочую чепуху.

— Милая, это не шутки, — не отрывая взгляда от меня, произнес посланный предсказанием спаситель. — Смерть всех матерей зафиксирована. Не просто так матушка переполошилась с той помолвкой. Серьезно тебе говорю, я не рискну подвергнуть опасности свою жену!

— Это предложение? — изогнув бровь, спросила я вполне серьезно, но не удержалась и растянула губы в приторно-сладкой улыбке.

— Нет, — отрицательно покачал он головой, и я спала с лица. — Это суровая констатация факта. Я тебя больше никуда не отпущу, запомни хорошенько.

— Думаю, именно об этом нам сейчас стоит серьезно поговорить, — откинувшись на грудь своего темного канцлера, серьезно выдавила я. — Что мы собираемся делать дальше? Я опальная принцесса, моему появлению в столице никто не обрадуется. Думаю, первые же два часа я проведу в камере смертников перед отправкой на плаху.

— Не переживай, моя ты драгоценная. Жену темного канцлера не смеет трогать даже король, — мрачно протянул Навье. — Вон посмотри на мою матушку. Ее вообще ничего не останавливает. До сих пор таскает с собой контрабандное оружие и живет себе припеваючи. Я ей уже столько раз ей говорил… И это жена бывшего канцлера. На мою вообще косо смотреть не посмеют.

— И было бы весьма заманчиво, если бы кто-нибудь до нашего возвращения в столицу пустил интересный слух про одного не в меру любвеобильного героя светской хроники, — лукаво сверкнула я глазами.

— Не переживай по этому поводу, у меня есть пара должников, — задумчиво пробормотал мой герой. — Мне все это очень не нравится. Но ничего не поделать. Корону с твоей головы не снять, да и не с такой родней за океаном. Так что придется как-то выкручиваться.

— Ты так и не рассказал мне, почему приехал меня искать, — повернулась я в его руках.

— Я отпустил своего зверя, — откинув голову на подушки, мужчина не сводил глаз с моего лица. — Это было странно. Как только я дал волю чувствам и эмоциям, меня словно на привязи потащило сюда. Мать, конечно, объяснила, что с проклятием не поспоришь. Но это было весьма неприятно. Действовать против воли. Только не переживай, я уверен, что даже без него выбрал бы тебя из миллионов безмозглых кукол. Ты мне послана самим провидением.

Я слушала его и не могла поверить собственным ушам. Суровый канцлер потерял контроль над собой, поддался эмоциям? Это было как-то неправильно. Не могло такого быть на самом деле. Хотя, наверное, с пророчеством спорить невозможно. Если матушка, зная запасной выход, пошла по проторенной дорожке, то о нас, двух глупых идиотах, и речи быть не может. Мы с самого начала проиграли войну, даже не вступив в первую битву.

— Не бери в голову, — выдохнул он мне в ушко. — Наша судьба только у нас в руках, и я клянусь, мы проживем эту жизнь так, чтобы потом ни о чем не жалеть.

Мой ответ на признание, как и на все остальные возможные слова, потонул в очередном жарком и страстном поцелуе…