Глава 2

Такси плавно двигалось в потоке машин в сторону дома. День так чудесно начавшийся грозил беспросветным и горьким окончанием. Даже во взгляде водителя стала мерещиться жалость.

Это нужно пережить. Просто пережить. Сцепить зубы, сомкнуть челюсти и ничего не чувствовать, хотя на душу уже легла тяжесть от обиды за все пустые надежды, что питала и несбывшиеся планы, что строила. Решив, что алкоголь в данном случае лучшее средство, она с небрежной улыбкой попросила остановить машину. Расплатившись с таксистом, девушка твёрдо направилась к бару, который заприметила ещё из окна.

Пока Энджел шла к яркой неоновой вывеске, былая решительность почти исчезла. Всё вокруг было незнакомо и оттого вселяло неуверенность и лёгкий страх. Переборов себя, девушка вошла в бар. Оглядев помещение и публику, она окончательно успокоилась и, не задерживаясь, прошла в дамскую комнату.

Тиму всё-таки удалось посеять в ней зёрна сомнений и комплекса чёртовой несостоятельности. И дабы эти семена не проросли и не расцвели пышным цветом, нужно срочно принять меры пусть ей несвойственные, но что-то нужно сделать, чтобы остановить этот катящийся снежный ком, слепленный из разочарования, боли и обиды. Да, она сама разорвала помолвку и отменила свадьбу, но, по сути, давно уже была брошена. Чувствовала его равнодушие: отчуждённость в словах и небрежность в поступках, но зачем-то всё равно пыталась склеить разбитую вдребезги чашку их отношений. Привычка, что ли, или боязнь одиночества, страх перед будущим… Вот только Тиму, как всегда, не хватило смелости закончить всё цивилизованно, объясниться, да просто сообщить, что их отношениям – конец. Он предпочёл просто подождать, когда она сама разорвёт помолвку и вернёт кольцо. Так малодушно с его стороны и уже почему-то неудивительно.

Энджи глубоко вздохнула и подавила выступившие слёзы, стараясь успокоиться - не хватало ещё на лице чёрных подтёков от туши и образ несчастной брошенки завершён; вынула все шпильки, распуская волосы, с тем чтобы избавиться от чувств, с которыми готовилась к своему сегодняшнему «провалу». Распутав пряди пальцами, как могла, поправила их. И пусть внутри ещё оставалась надломленность, но внешне, кроме излишней бледности, никаких признаков не наблюдалось. Только один маленький штрих… вытащила из сумочки помаду и посмотрела на себя в зеркало… Конечно, отнюдь не считала себя «железной леди», но кое-какие навыки по овладению своими эмоциями имела, а расплакаться из-за Тима считала и вовсе непростительной глупостью. Ведь, в сущности, разочарование в нём, что нахлынуло сегодня, не было внезапным и ошеломительным, оно вот уже несколько месяцев постепенно разъедало душу как долгодействующий яд. Сегодняшний вечер стал апогеем его отвратительного отношения, логических оправданий которому она не находила.

Стараясь отогнать от себя грустные мысли, девушка накрасила губы красной помадой, тем самым поставив печать на приказе «не плакать», отданным самой себе. Бросив в зеркало последний взгляд, она вышла в зал и заняла самый дальний стул у барной стойки. И так множество взглядов устремились на неё, пока она шествовала к своему месту и раззадоривать любопытство посетителей, большинство из которых было уже навеселе, совсем не хотелось. Ясное дело, вечернее платье – не очень-то подходящий наряд для пивного бара. Подавив неловкость, Энджел показала бармену на бутылку с Мартини.

Один бокал залпом.

Хорошо.

Марк, так звали бармена, о чём ясно свидетельствовал бэйдж у него на груди, видимо, без слов понял настроение клиентки и просто спросил «Ещё?» и, получил в ответ утвердительный кивок.

Второй она опустошила так же быстро и без особых раздумий.

Лучше.

И после выразительного «угу», взялась за следующий. Этот влился в неё с двух глотков.

Вот теперь - почти отлично.

Стало легче и теплее. Немного спокойнее. До слуха донеслись аккорды музыки, и более того, стал понятен смысл слов звучавшей песни.

Восприятие мира возвращалось маленькими шагами. Теперь можно приостановиться с закидыванием в себя алкоголя и говорить без боязни разрыдаться.

- Спасибо. Ещё.

- Пожалуйста.

- Марк?

- Да?

- А можно мне две оливки? Я их обожаю… пожалуйста.

- Хорошо. - Как по мановению волшебной палочки в бокале появилась вторая оливка.

- Да, хорошо. Хоть какая-то радость в жизни, - горько усмехнулась. Вот уж никогда не предполагала, что будет надираться одна в каком-то непонятном баре в День Святого Валентина. Кто вообще придумал этот идиотский праздник?

Вот до чего ты докатилась, Энджи! Наворачиваешь бокал за бокалом! И без закуски!

Подавив стон, она представила завтрашний звонок Каролины, кучу предугадываемых вопросов о том, как прошёл ужин и что подарил ей Тим. Только вот сказать совершенно нечего, потому что нет у неё теперь ни мужчины, ни подарков.

«Ну, нельзя быть такой! Нельзя! Мужчины – одноклеточные существа, а ты слишком много задаёшь вопросов, слишком многого требуешь от них. Ум надо прятать! И подальше! Твой мозг отбивает всякое сексуальное желание!» - вспомнились слова Каролины. Она естественно не придавала этому значения. А вот теперь задумалась…

«О, Господи!»

Неужели возглас получился достаточно громкий… И мужчина, сидевший рядом, посмотрел на неё.

- Простите, - тихо сказала и отвернулась, чувствуя, как он пристально и без стеснения рассматривает её.

Энджи решила, что грех прерывать из-за неожиданно появившегося незнакомца такое «благородное» занятие, как накачивание себя спиртным. Тем более, результатом она ещё не была довольна, так как опьянения совершенно не чувствовала.

«Ад и все дьяволы!» - пронеслось в голове, когда снова пришлось столкнуться с ним взглядом. Определённо, этот экземпляр не в её вкусе, но завораживал. И было в нем что-то, чему пока её залитый алкоголем мозг не находил объяснения. Да она и не пыталась его найти. Единственное, что могла сказать точно – он сильно отличался от всех знакомых ей мужчин.

- Что? – спросил он. То, что его голос пробирал до нервной дрожи всё её женское существо, Энджи поняла с первых звуков, но аура силы мощного торса и пронзительные черные глаза заставляли трепетать ещё и тело.

- Что?

- Вы что-то сказали про ад и дьяволов.

- Я сказала? – переспросила она, чувствуя, как заливается ярким румянцем, потому что «дьявол» относилось именно к нему.

- Так что там с дьяволом? – Он придвинулся ближе.

Опустошив до конца бокал, девушка медленно подняла глаза и стала пристально рассматривать нарисовавшегося собеседника. Мужчина рассмеялся, что вызвало уже целую волну мурашек. Навязчивая мысль о том, что в её ситуации для самоутверждения кроме алкоголя существует ещё одно убойное средство, буравила её с того самого момента, как он заговорил с ней. Желание воспользоваться им опалило не только мозг, но и низ живота.

Первый…

Второй…

Он сидел и считал, сколько же бокалов залпом замахнёт эта блондиночка, примостившаяся на соседнем стуле.

Третий – уже с двух глотков…

Хорошо, есть надежда, что она не свалится сюда же под стойку рядом со своими туфлями.

Очень занимательное зрелище – девица в вечернем платье, хлещущая Мартини в одиночестве.

Как она вообще сюда попала?

Он обернулся. Полутёмный зал. Женщин очень мало, да и те в сопровождении мужчин и уж никак не в вечерних платьях.

Услышав вежливое «спасибо», адресованное бармену он снова обратил свой взгляд на соседку. Лица её толком не было видно; волосы, падающие на одну сторону, закрывали его. Он вернулся к своему столь же увлекательному занятию, как у неё. По-видимому, у них была одна цель – напиться в одиночестве. И не собирался ей мешать, но, услышав её красочные высказывания, не удержался, и развернулся к ней всем телом. Это не осталось незамеченным, и она посмотрела на него.

«Господи, что ты здесь делаешь?» – первое, что пришло в голову, когда он заглянул в её голубые глаза.

«Райская птичка» запорхнула явно не туда, а может и туда… Вот только зачем?

Прошептав извинения, эта занятная дамочка снова отвернулась.

Высказывания про дьявола развеселили. Чем дольше он смотрел на неё, тем больше она его интересовала. Хоть в баре и был приглушенный свет, всё же не заметить привлекательность молодой особы было невозможно. Весь её вид ярко контрастировал с этим местом. Зелёное платье выгодно обрисовывало фигурку, подчёркивая хрупкость и соблазнительные формы.

- Он искушает меня, - таинственно сообщила дамочка и улыбнулась бармену, принимая очередной бокал Мартини с дополнительной оливкой.

- Может, поделитесь, в чем состоит искушение? – копируя её таинственный голос, спросил он, пригнувшись к ушку.

В голове девушки образовался лёгкий туман, и идея найти себе на эту ночь мужчину уже не казалась столь абсурдной. Эта мысль уже имела реальные очертания, странным делом совпадающие с образом собеседника. Собравшись с духом и не давая себе опомниться, нарочито медленно она окинула мужчину придирчивым взглядом.

А он как тот самый демон-искуситель, будто зная, в чём состоят её терзания, промолвил ей на ухо бархатным голосом:

- А знаете, какой самый верный способ справиться с искушением?

- Знаю, поддаться ему.

- В чём проблема? - Он пожал плечами и взял свой бокал, намереваясь отпить какой-то тёмной жидкости.

- Я хочу заняться с Вами сексом, - тщательно выговаривая слова, сказала она.

Рука его замерла, а потом он вернул бокал на стойку, так и не сделав ни одного глотка; улыбка сошла с лица, и невольно взгляд застыл на фужере, на ярком отпечатке помады, оставленном её губами.

- Не нужно так шутить.

- А я и не шучу, - проговорила она как можно непринуждённее, хотя внутри всё всколыхнулось. Стало даже страшновато, но сказанного не воротишь и адреналин уже нёсся по венам, будоража кровь.

- То есть ты хочешь просто снять меня на ночь.

- Да, я хочу снять тебя на ночь.

- Здорово! – рассмеялся он. Надо же! Чуть не поперхнувшись, не поверил своим ушам. Его! Его хотела снять эта цыпочка, красивая, надо отметить, цыпочка. - А если я соглашусь?

- Я на это надеюсь, - совершенно серьёзно откликнулась она.

- Может, мы для начала познакомимся? – снова рассмеялся мужчина, вводя её своим низким грудным смехом в какой-то транс. Некоторое время он изучал её, пытаясь разглядеть в выражении глаз ответ на интересующий вопрос, но они странно поблёскивали, выдавая, возможно её волнение, но не больше.

- Нет. Никаких имён, - Энджел подняла бокал, но он забрал его и поставил на стойку.

- Пошли, - сказал мужчина, расплатился за них и, ухватив её за локоть, стащил со стула, прекрасно понимая, что если откажется, эта смазливая блондиночка найдёт какого-нибудь другого мужика, а с ним вместе и какие-нибудь прочие неприятности на свою прелестную попку. Впрочем, оценил он и все остальные её прелести, к которым любой здоровый мужчина не смог бы остаться равнодушным.

Всё произошло как в тумане, быстро и неожиданно. Они вышли на улицу; тут же подъехало такси; и через несколько минут швейцар открыл перед ними дверь отеля. И в такой роскоши её шёлковое зелёное платье смотрелось как нельзя кстати. Всё это время, по пути от бара до двери их номера, мужчина крепко держал её за локоть, словно предупреждая любую попытку сбежать.

Оглушительным показался щелчок дверного замка, будто говоривший, что пути отступления отрезаны. Всего пара секунд, чтобы избавиться от верхней одежды и один дрожащий вдох, чтобы подавить нарастающее волнение, когда незнакомец, ставший любовником на одну ночь, убрал пальто в гардероб и шагнул к ней. Энджел тут же отступила.

- Поздно, Птичка… Уже слишком поздно… - Он двинулся вперёд.

И не думал играть в благородство и спасать её от какого-нибудь идиота, когда вёз в отель. Просто особа эта относилась именно к такому типу женщин, которые ему нравились. Он был совсем не прочь провести с ней ночь, хотя и не искал в этот вечер связи. Красивая стройная блондинка способна вскружить голову кому угодно. Такие созданы для мужчин, для ласк, крепких объятий и удовольствия.

- Ты же хотела этого. Сама хотела именно этого… - Улыбка на его лице была многообещающей, и не было в ней ни очарования, ни обольщения.

Он начал свою игру – подкрадывался, обволакивая взглядом, а она успешно вошла в роль «жертвы», невольно слабея с каждым шагом. Сердце гулко билось в груди, тело трепетало от волнения при одном на него взгляде. Это было что-то выше её понимания, потому что видя этого мужчину впервые в жизни Энджел испытывала такие чувства, от которых голова кружилась, и земля из под ног уходила. Невозможно выдержать его взгляд и очень не хотелось, чтобы он и дальше вот так пытливо вглядывался, пытаясь прочитать то, что ему не предназначено. Его неспешные выверенные движения обезоруживали, и такая близость, когда он подошёл почти вплотную, едва задевая её грудью, вызывала трепет и предвкушение. А тепло, проникающее сквозь шёлк платья, волновал и раздражал кожу.

- Чего ты хочешь? – прошептал у самого уха. - Говори. – Не сказал, а скорее, приказал, коснувшись губами щеки.

Она чувствовала себя пленницей, реагировала на голос, так же как на прикосновения. Словно уже обнажена, а слова как поцелуи, лёгкие касания – лёгкая приручающая ласка. Его настойчивые пальцы скользили вверх по спине, захватывали волосы, пробирались между лопаток к шее, вызывая волну мелкой дрожи. Медленно он шагал вместе с ней, вынуждая, переставлять ноги.

- Только… только не нужно шампанского, вина, конфет, свечей и тому подобного, - прошептала она.

- Не переживай, Птичка. Я не романтик, сегодня у тебя не будет всей этой дребедени. - Он прижал её сильнее, позволяя чувствовать своё возбуждение. – Где? На полу? На кровати? На столе? Может быть в душе?

- Мне всё равно… - произнесла на выдохе, остановившись. Отступать больше некуда – позади стена.

Плавные жесты мужчины убивали всякое зародившееся сомнение. Он обволакивал её. Окутывал, опутывал, дёргал за невидимые ниточки, играя как марионеткой. Склонившись к ней, слегка надавил большим пальцем на нижнюю губу, заставив рот приоткрыться, и поцеловал. Не осторожно, не нежно и не трепетно, знакомясь и приучая, а с натиском, будто знал давным-давно, имел на неё права, в очередной раз, предъявляя их. Согрел её губы, увлажнил языком, проник глубже, ошеломив своей настойчивостью. Удивительно, что поцелуй незнакомца, может вызвать такую бурю эмоций, всколыхнуть всё внутри и затянуть в водоворот. Горячий и пряный, от которого можно сойти с ума; влажный и интимный, скрывающий за собой нечто большее, чем просто возбуждающую ласку, слегка приоткрывающий завесу, показывающий маленькую толику того, «большого», что можно получить сегодня ночью.

- Всё-таки ты пил коньяк… - сказала, когда он ненадолго оторвался от неё, позволяя только перевести дыхание, а потом ещё раз приник к её губам, повторяя всё вновь. Ничего нового – всё то же самое, для усиления её волнения. Ещё раз для остроты. Чтобы стало невыносимо жарко. Дал ей попробовать себя, чтобы поняла как этого мало. Она встала на носочки, потянувшись к нему, уже не испытывая нерешительности и страха, а только желание поскорее оказаться в кровати.

- Ой, мамочки… - вырвалось, когда, подхватив, он поднял её и прижал к стене, притиснув грудью.

- А может так? - Всего один поцелуй, а эта малышка дико возбудила его. Женственная и чувственная, девушка таяла у него в руках, плавилась как воск, расслаблялась, растворялась.

- Все равно…

Он опустил её так же резко, развернул, и, взявшись за «язычок» молнии, потянул вниз. Вместе с тем его тёплые пальцы скользили по спине. Когда платье мягко упало на пол, девушка прижалась к мужской груди в поисках тепла, чувствуя себя совершенно обнажённой, ведь тонкое кружевное белье – совсем незначительная преграда. Прохладный воздух касался кожи – это было и приятно, и раздражающе одновременно.

- Ты дрожишь, Птичка…

Его дыхание согрело плечи, шею, посылая россыпь мурашек и усиливая возбуждение. Голос проникал в неё, гипнотизируя и приручая. Такой густой, насыщенный, богатый самыми разными оттенками. В нём было всё – и жгучее желание, и нотки обольщения, и открытая страсть.

Пальцы крепко сомкнулись на его запястьях. Дразнящие поцелуи выводили из равновесия.

Пусть! Одна ночь! Дикая и красивая ночь, а потом я забуду, что он был в моей жизни.

Она расслабилась и отпустила своё желание на волю:

- Значит всё-таки кровать?

- Сначала кровать.

Было темно, и от этого ощущения казались ещё острее. Ещё сильнее и невыносимее.

Он не набросился на неё, а исследовал, проверяя реакцию. Гладил её, слегка прикасался, трогал. Столько же у неё чувствительных мест...

А потом он проделал всё то же самое языком. Ласкал, заставляя, мучиться и стонать. Оставлял влажные следы на груди, плечах и шее. Измучил поцелуями. Губы припухли. Тело не подчинялось, оно подчинялось только ему.

Его прикосновения были приятными, желанными, жгучими, страстными, эротичными. Это было чистое животное удовольствие, настоящее сексуальное возбуждение, нарастающее и яркое, поглощающее целиком. И его тоже…

Он придавил её своим телом, обхватил руками, прижал к себе, так что даже вздохнуть было трудно.

- Ты не уйдёшь завтра от меня, Птичка. Я тебя не отпущу.

Она едва ли понимала, что он говорил - только чувствовала, - его широкие плечи под своими ладонями, тёплое дыхание в волосах и животное наслаждение. Настоящее… то самое… Ощущала его всем телом и всей кожей.

Мир вокруг исчез, как только он прижал её к себе, и она оказалась с ним в одной постели.

Только скольжение двух тел и влажная испарина на его широкой спине. Её прерывистые вздохи, переходящие в стоны. Примитивное физическое удовольствие.

То самое удовольствие, которое она хотела получить…

То самое, что он ей дал…