Глава 9

Райя

Нежные, горячие поцелуи покрывали моё лицо, сильные, осторожные руки ласково поглаживали талию, разворачивая и прижимая к широкой груди… Знакомые волны, уже такие родные и привычные, словно окутывали в кокон — надёжный и крепкий. И инстинктивно я потянулась к их источнику, обвивая мощную шею руками и целуя куда-то в подбородок. Сон мне совершенно точно нравился. Он был приятным. Очень. А ещё в нём я ощущала себя там, где я должна быть. Впервые с той короткой, но страстной встречи в кабинете…

С тех пор, как я оказалась в каюте Рай-Харра, прошла почти неделя. Может, без пары дней. Точное время я не засекала. И нужно отметить, что если поначалу я даже воспряла духом, поняв, что совершенно не интересую своего нового рай-ши как женщина, то последние дни давались мне с трудом.

Внутри снова росла тревога. Сердце то и дело колотилось. Меня опять клонило в сон всё время, а пока бодрствовала даже тошнило от слабости, которая снова начала возвращаться.

На этот раз я догадывалась, в чём причина.

Тогда, когда меня забрали от командора, я думала, что вовсе умру. Уж не знаю, все ли отвергнутые землянки проходят эту процедуру очищения от волн и если все — то сколько из них вообще выживает после подобного, но по ощущениям очистка от волн напоминала пытку.

Из меня будто бы высасывали силы. Дурацкая капсула, в которую заставляли укладываться насильно (разумеется, под ментальным воздействием), впитывала волны в себя, освобождая внутренние резервы. Я и так плохо понимала, как это вообще всё устроено. Странно было ощущать внутри себя этот самый резерв, а уж когда его наполняют или опустошают…

Точнее, когда я впитывала волны командора — мне даже нравился этот процесс. Он придавал сил и настроение улучшалось. А вот когда впервые оказалась в капсуле… От боли я даже мычала, несмотря на воздействие. Было чувство, что из меня тянут что-то, что проросло насквозь, что пропитало всю меня. Наверное, мне никогда, ни от чего не было больнее. Ни физически, ни морально.

Казалось, что если бы меня резали скальпелем наживую, то было бы менее больно. Несколько раз сотрудники медотсека даже останавливали процедуру, что давало мне повод думать, что всё идёт совсем не по плану, но потом после недолгого совещания — снова её начинали.

Это повторялось несколько раз, а потом, когда последний раз я уже потеряла сознание в капсуле, то очнувшись обнаружила над собой сразу три бледно-синих лица, которые в один голос сообщили, что я теперь чиста и готова к аукциону. Вот только эти твари не отправили меня на аукцион (куда я вообще-то не так уж и хотела, но если учитывать факт пыток и того, что тогда ещё не подозревала о том, кто именно меня заберёт, то уже начинала менять мнение). Зато теперь вместо капсулы меня с утра до раннего вечера изучали.

Меня просвечивали сотней разных приборов, у меня брали анализы всех видов, проводили какие-то тесты на реакции. Только одной моей крови, наверное, было взято ведро…

Я в полной мере поняла, как себя чувствуют подопытные кролики. И даже порадовалась, что всегда брала продукцию, которая не тестировалась на животных. Потому что если тесты проходят вот так… Да, наверное ещё хуже. Так что мне повезло наверное, что эти больные синие человечки в два раза больше меня не стали отрезать мне конечности или наоборот их на мне отращивать.

Ведь я чётко понимала, что чем-то очень их заинтересовала, и они что-то ищут или пытаются найти. Но результаты их поисков ускользали от меня из-за слабости. Моё состояние ухудшалось тогда с каждым днём. И хотя причин этому мне никто не называл, я где-то в глубине души считала, что это из-за командора. Точнее из-за того, что наша с ним привязка на самом деле никуда не исчезла. Ведь я чувствовала его волны внутри! Особенно сильно в те моменты, когда мне было хуже всего…

Конечно, я не говорила об этом в меблоке. Себе дороже. А то отправили бы в капсулу пыток снова. Черпала я силы в злости. Преимущественно на него. Отказываясь даже самой себе признаваться, что молчу ещё и потому, что тогда к нему будет тоже много вопросов… Серокожий же интересовался его особенностями. Так может это не я какая-то необычная, испытывающая дикую боль в процессе очищения, а он?

И даже если бы это прекратило бы мои муки, я молчала. Не только потому что ждала его и тогда ещё верила, что заберёт меня. Но и потому… что наверное я была готова ради него это терпеть…

Оказалось, что это наверное зря. Он ведь не просил меня об этом. И ничего мне не обещал. Но я всё равно не жалела. Хотя бы потому, что осознавала — чем больше скажу, тем больше мне это аукнется.

То, что этим вот медработникам, которые точно никому не давали никаких клятв, на меня плевать — новостью не было. Ну кто я для них? Просто очередная землянка, в которой они явно искали компромат на командора или что-то в этом духе. И хотя я порой срывалась и умоляла их меня не трогать, конечно, они не слушали.

Даже когда меня привезли с Земли, изучали менее подробно и конечно совсем не так жестоко…

Поначалу я ещё надеялась, что он придёт и спасёт меня. Думала, что может растерялся или ему нужно время… В конце концов, когда он отдал меня императору, тоже отреагировал внешне спокойно. Но потом забрал же… А однажды во время близости даже признался, что очень спешил тогда. Не сказал, что волновался, но я прочитала это между строк.

Теперь же… Теперь прошло уже несколько недель, а он так и не появился.

Меня мучили этими изучениями, из меня в самом начале так жестоко убирали (точнее пытались убрать) его волны, а его не было. В то время, пока я подвергалась фактически пыткам, но молчала ради него… Что он делал в этот момент? Чем был занят? Думал ли хотя бы обо мне? Или занимался своими, несомненно, куда более важными, чем я, делами?

Я не знала.

И от непонимания, почему его нет здесь, со мной, злилась. Эта злость — единственное, что давало мне силы держаться. Желание высказать всё ему в лицо. Ударить его даже. Накричать. Может устроить жуткий скандал, выплеснуть всю эту боль и непонимание. Дать ему понять, что я не кукла! Не покорный его воле сосуд, почти манекен, выполняющий только лишь нужные функции, не робот. Не инкубатор. Что я чувствую! У меня есть свои желания, мечты, страхи. Возможно, ему самому до них дела нет. Но мне-то от них не избавиться!

Поэтому да, я хотела бы знать, чем он так сильно был занят. Хотела бы показать ему свою боль, чтобы его чёрствое сердце хоть немножко дрогнуло. Хотела оттолкнуть его вместо того, чтобы жалостливо умолять. И после всего этого… Крепко-крепко обнять. Ну а уже затем твёрдо потребовать, чтобы больше не отпускал…

Наивно. И глупо. Сама знаю. И он мне это доказал в своём кабинете, когда я попросила об этом — совсем не так как планировала. Не гордо и чётко, а униженно и с дрожью в голосе. И я даже не успела сказать всё, что хотела, как меня уже выставили прочь…

Представляю, что было бы, потребуй я у него, а не попроси. От злости бы наверное разворотил свой кабинет, а меня бы вышвырнул за волосы? Если уж он разозлился даже на просьбу.

Хотя его слова… Они были странными. Он вроде бы успокаивал меня. Уговаривал. Вроде и не обещал, что будет рядом, говорил лишь, что справлюсь сама… Но как мне справляться без него? Когда даже просто жить или дышать без него — мука? Как мне это сделать?

Ведь прошло совсем немного времени с нашей последней встречи, и я уже почти уверилась — вероятнее всего моё ухудшающееся самочувствие связано с тем, что его нет рядом. Как и раньше — когда он надолго уезжал. Только теперь можно было его не ждать — ведь теперь я принадлежала другому… Даже осознавать это было жутко.

Наверное, я до конца так и не верила, что однажды это случиться. Что это всё на самом деле со мной. И я не просто на космической станции, пленница командора. Я — действительно переходящее знамя… Хотя какое там знамя? Так… Словно вещь, уже бывшая в употреблении…

Бесспорно, с Рай-Харром мне повезло. И я понимала, что это благодаря командору. Но разве это отменяло то, что я пережила с его молчаливого согласия? Это позволит забыть мне ту боль и страх, когда тот сумасшедший рай-ши на меня бросился? И разве это хоть как-то делало меньше мои страдания сейчас — когда меня снова ломало из-за его отсутствия?

Раньше я хотя бы знала, когда он вернётся. Ждала этого дня. Чтобы обнять и утонуть в его волнах, которые были для меня знакомыми и родными. Чтобы ощутить его крепкие объятия. Его страсть. Его нежность. Чтобы поделиться своей…

Теперь же мне нечего было ждать. Рай-Харр так ничего мне и не объяснил. Я, конечно, поняла, что трогать он меня не будет. Но где гарантии, что меня тогда и у него не заберут? Или после истечения срока не отдадут другому? Ведь я совершенно не могу быть уверена в этом. И конечно очень этого боюсь.

Тем более, если я бесполезна для Рай-Харра, а меня ему навязали, то расслабляться всё равно было бы опрометчиво. Мало ли в какой момент времени он покажет мне вторую сторону медали (то есть жестоких генов рай-ши, которые в нём, несомненно, были тоже помимо человеческих, что брали верх пока).

Осознавая своё шаткое положение, я помалкивала о том, что чувствую. Боялась, признаться и сказать всё как есть о своём самочувствии, а тем более — просить чем-то мне помочь. Мало ли каким способом, несмотря на незаинтересованность, мой новый рай-ши решит это исправить…

Однако прямо сейчас, в данный момент времени, в этом странном, но очень реалистичном сне, тиски боли и слабости снова отпускали меня, когда крепкие объятия сжимались вокруг. Я тёрлась щекой, носом о такую знакомую, рельефную грудь. Вдыхала такой знакомый запах и…

Стоп!

Прикосновения оказались слишком реальными. Настолько, что я как-то резко вынырнула из сна, немедленно начав барахтаться в тесных, даже жёстких объятиях.

Рай-Харр⁈

Хорошо, что не произнесла вслух его имя возмущённо, потому что прямо напротив увидела другие, такие знакомые тёмно-синие глаза. В полутьме ночи они почти светились. Но судя по разрухе вокруг, я всё ещё была в каюте другого…

— Ши-Ран? — выдохнула неверяще. Ну разве такое бывает? Разве бы его сюда пустили? Разве так можно? Не запрещено? Это не галлюцинация?

Он действительно сейчас в постели Рай-Харра, которую тот благородно уступил мне и до сих пор так и спит на полу сам? Здесь, в чужой каюте. С чужим сосудом. Формально, конечно, но всё же…

И если да, то зачем он здесь? Чтобы забрать меня? Или сказать, чтобы ни о чём таком и не мечтала? И он живой, здоровый… После всего, что устроил. После убийства того отморозка. Его не наказали?

С души будто груз упал. Он здесь… Настоящий…

И это осознание заставило меня на миг даже забыть вообще обо всём. Потянуться навстречу, ластясь и собираясь обнять его за шею, как тут…

— Что за тряпка на тебе⁈ — прорычал низко и угрожающе мне в шею такой желанный голос, когда его обладатель резко дёрнул меня на себя. А потом его руки едва не разорвали на мне рубашку Рай-Харра, в которой я так продолжала тут ходить.

А разве были другие варианты? Красное порванное платье видеть не могла. К счастью, его куда-то выбросил владелец каюты, ну и мой по совместительству. Женскую одежду он то ли принципиально, то ли по какой-то причине не приносил. А самой мне было неловко спрашивать. Я ему и так тут всё разрушила. Разве могу что-то просить? Ну а рубашки… Он был не против, что я взяла две на смену. Другие не трогала. И уверена, когда избавится от меня, Рай-Харр сожжёт и эти две с облегчением, празднуя сие знаменательное событие. Потому что как бы он не старался скрыть, я видела, что его тяготило моё присутствие. Ну а командор…

Ему не понравилось, что с чужого плеча? Он ревнует? Или просто появившись в очередной раз как снег на голову и ничего не объясняя собирается меня отчитывать? Что ж…

— Хорошо, — согласилась покладисто. — Буду ходить по каюте голой…

Его ладонь тут же слегка сжала мою шею. Большой палец лишь немного погладил её, показывая, что он себя контролирует, но при этом руку не убирал, демонстрируя серьёзность своих слов.

— Только попробуй, Рррраййяяяя… — пророкотал мне на ушко, задевая тяжёлым дыханием волоски на виске. И жадно поцеловал в скулу. Потом чуть ниже — по направлению к губам. Потом оставил короткий поцелуй в уголке моих губ. И тут же накрыл последние.

Жарко. Голодно. Влажно. Горячо. И очень властно. Не позволяя возражать или сопротивляться. Не давая даже ответить на столь странную претензию. И хотя именно это мне и захотелось сделать немедленно, я уже ощутила, как возбуждение окутало меня с головы до ног, концентрируясь в самом низу живота от его слюны. Ну и быть может — просто от его присутствия. А его волны уже наполняют мой резерв, смешиваясь с теми, что уже были в нём, даря наконец облегчение самочувствия и расслабление.

Но как бы мне (а точнее моему телу) не хотелось сдаться сейчас и получить новую порцию жёсткой ласки, я всё равно несогласно замычала ему в губы, упираясь ладонями в крепкую грудь.

— Тшшш, — он потянулся ко мне снова, лишь на мгновение оторвавшись от губ, но я выставила руки вперёд и напрягла их сильнее, чтобы ощутил хотя бы сопротивление, пусть даже и сломит его при желании играючи.

— Нет! — вскрикнула, пытаясь оттолкнуть.

— Нет? — глаза командора потемнели, а руки чуть сжались. Одна — на горле, другая — на талии.

И признаться, вторая меня волновала чуть меньше. Хотя каким-то шестым чувством я и верила, что он не причинит мне вреда. А поэтому твёрдо повторила сказанное.

— Нет, — не отвела и взгляда. — Ты… Ты меня отдал… — не знаю, зачем я сказала именно это, вместо чего угодно другого. Ведь возможность поговорить у нас появляется так редко. Но почему-то стоит ему оказаться рядом, как мой мозг почти отключается. Из-за эмоций. Таких сильных и таких разных.

Это ужасно путает.

Рада я его видеть? Конечно рада. Если это не сон… Злюсь ли я, что он не пытается хотя бы мне что-то объяснить? Конечно, я злюсь! Ведь от непонимания иногда кажется, что с ума сойду просто…

— И…? — низко произнёс он, намекая, что необходимо развить свою мысль, и у меня мурашки побежали по коже.

Как же я хочу его слышать! Каждый день! Всё время… Знать, что он рядом…

Но всё же мы должны были выяснить.

— Ты меня отдал, — повторила. — И оставил другому…

— Он посмел заявить на тебя права? — по телу командора пробежали яркие волны.

Поняв, что произошло непонимание, и что оно может закончится печально для одного конкретного рай-ши, тут же замотала головой. Очевидно, он сам прекрасно мог понять, что Рай-Харр ничего не заявлял ни на кого, а тем более — на меня. Но видимо не только надо мной берут верх эмоции, когда мы рядом.

— Ничего он не заявлял! — поспешила его уверить. — Это ты. Ты меня ему отдал.

— Это необходимая мера, — рявкнул командор.

— Необходимая? — завелась теперь я. — Ты меня будто на передержку отдал!

— Что такое передержка? — нахмурился он.

— Как щенка…

— Щенка? — командору явно были чужды мои ассоциации.

Я шумно выдохнула, борясь не только со своим возбуждением, но и с его. Нужно хоть кому-то взять себя в руки. И поговорить наконец!

— Ши-Ран, — коснулась ладошками его лица. — Что происходит? Объясни мне хоть что-то? Пожалуйста. Это невыносимо находиться в подвешенном состоянии… Я рада тебя видеть. Но я не понимаю, почему ты тут. И что будет дальше. Разве тебе разрешено находиться в чужой каюте с чужим сосудом? Так можно? Если тебя тут застанут, не будет проблем?

Командор буравил меня взглядом. И молчал. Кажется, кое-кто желал бы, чтобы я молча принимала его в любое удобное ему время без сопротивлений и вопросов, и послушно ждала, когда же господин занятой командор обратит на меня внимание.

Но разве это возможно, когда ты живой человек? А я живая… Во всяком случае пока…