Глава 10

Не знаю, на что я рассчитывала. Глупо было думать, что прямо сейчас он вот возьмёт и правда всё мне расскажет. Начнёт объяснять, долго и подробно. Или хотя бы коротко… Долгие разговоры — не конёк командора. Я же сама это прекрасно знала. И всё же не ожидала, что его реакция будет… такой.

Из задумчивого его лицо трансформировалось в раздражённое или даже злое. Словно я просила его о чём-то невероятном. Словно я переступала все рамки и границы. А не он, отдавая меня другому, потом приходит как ни в чём ни бывало возбуждённый и ждёт, что я стану удовлетворять его потребности…

Его большая ладонь поднялась от моей талии по рёбрам, быстро смяла грудь по пути, а потом оказалась на моём подбородке, подушечкой большого пальца грубовато мазнув по моим губам. От этого неосторожного движения нежная плоть запульсировала, и невольно я облизнулась, чтобы избавиться от неприятных ощущений. Командор одержимо проследил взглядом за моим языком, который лишь на короткий миг показался изо рта, и громко выдохнул.

— Что ж, — проговорил низко и как-то угрожающе. — Я объясню. Если ты до сих пор не поняла, Рай-я… — и вновь эта бесстрастная маска, которую я ненавидела.

Лучше бы он показывал свою злость! Лучше бы кричал на меня, упрекал, да делал что угодно — кроме того, что плотно закрывался, не подпуская к себе совсем. Оставляя меня в эмоциональном вакууме, в невозможности даже понять, что он думает на самом деле, если уж понять его чувства невозможно вовсе…

— Итак, начнём с начала, — его голос стал жёстче. — Ты — землянка, которая здесь для того, чтобы хранить в себе силы рай-ши и продолжать род рай-ши. Со мной ты не смогла зачать, кроме того, постоянно нарушала правила, что бросало тень на мою репутацию, поэтому согласно правилам, ты и отправилась на новый аукцион, это ты понимаешь? — он смотрел прямо и жёстко, а от его слов и тона, у меня внутри словно дыра образовывалась.

Одно дело понимать самой. Другое — слышать от него. После того, что между нами вообще было… Как он может вот так холодно? Я бесполезная? И в наказание за нарушение меня просто отдали другому? Судя по тому, что он сейчас говорит, он и не собирался это оспаривать…

Моё молчание командор видимо принял за утвердительный ответ, поэтому продолжил.

— Это правила рай-ши, Рай-я. Они такие. И пока они такие, мы должны им следовать. Все, кто здесь находится. Ты — не исключение. Тебя, как и полагается, очистили от моих волн и передали тому, что предложил подходящую цену. Это обычная процедура.

«Обычная процедура», — прозвучало эхом в моей голове. Обычная такая процедура, во время которой я едва не умерла. А для него это — ничего не значит. Ничего особенного…

— Он сам виноват, что допустил со своей стороны нарушение. За что и ответил. Согласно правилам.

И вновь он подтвердил мои мысли, что если бы не жестокость того рай-ши, он бы не пришёл. И не стал бы меня забирать, чтобы потом отдать хотя бы милому Рай-Харру, если уж не забрать себе…

— Поэтому, согласно правилам, ты была передана тому, кто предложил вторую по ценности ставку. И мне казалось, что ты должна понять… это… — он чуть нахмурился, глядя на меня так, словно ждал чего-то.

Но мне было не до того, чтобы оправдывать его ожидания. Те мысли, которые я допускала о нём в глубине души, надеясь, что все его действия значат больше, чем сказанное вслух, буквально впивались в мою душу острыми иглами стыда.

Возомнила, что ты для него особенная? Ну так спустись с небес на землю…

— В кабинете… — начала было я, но осеклась, потому что не знала, как сформулировать.

Это всё снова напоминало мне наши баталии в его каюте. Когда я пыталась убедить его, что значу для него больше, чем он хочет показать. И что он — не такой уж и бездушный. А он отрицал, но своими действиями показывал другое снова…

И сейчас он опять это делает. Его палец продолжает нежно поглаживать мою скулу в то время, пока он говорит все эти совершенно безразличные слова, в которых нет ни грамма хоть каких-то чувств. И может их просто действительно нет? Может довольно пытаться убедить бесчувственного рай-ши, что он не такой уж и бесчувственный? И словно в подтверждение этому прозвучали следующие слова командора.

— В кабинете я сделал то, что хотел. Ты же понимаешь, что при моём статусе держать постоянный сосуд проблематично. А ты хорошо переносишь мои волны, это редкость, — отрезал он холодно. Я же вспыхнула.

— Разве это не запрещено твоими любимыми правилами? Прикасаться к чужому сосуду? — выплюнула зло, но на него это не произвело никакого эффекта. На лице командор и мускул не дёрнулся.

— Формально тогда ты была ничья. Твой прежний рай-ши умер, второму тебя ещё не передали.

Мои глаза распахнулись. То есть… То есть он просто воспользовался ситуацией? И всё? А его те слова… Ну что я за дурочка, если решила, что то, что говорит мужчина в пылу страсти можно считать правдой? Действительно, глупая какая-то!

Да, у меня не было опыта в общении с мужчинами на Земле. Но я же не из дремучего леса. Понимала, что любой парень скажет что угодно, лишь бы затащить в постель. Вот только командор — не любой. Да и тащить меня особо ему никуда не пришлось… Он же говорил это во время, а не до… И это просто ломало мне мозг.

— Но… сейчас же… я чужой сосуд, — прозвучало жалко. Настолько, что я даже покраснела от унижения. Что я хочу от него услышать? Он уже всё мне сказал…

Словно прочитав мои мысли, командор спросила как раз об этом.

— Что ты хочешь услышать, Рай-я? В чём меня убедить? Что я тоже нарушаю правила? Это не так, — снова сказал так твёрдо и жёстко, что я растерянно замерла.

Разве нет? Но трогать чужой сосуд нельзя…

— Ты сама мне сказала, что Рай-Харр не заявил на тебя права. Ты — не его сосуд. Ты всё ещё ничья, — прозвучало то, что как-то не приходило мне в голову в этом контексте.

Точнее да, Рай-Харр мне уже говорил, чтобы не думала идти без него, если вдруг робот пригласит в медблок — как раз по этой причине, что связи между нами нет, и афишировать это он желает. Заставить меня без него не имеют права. А он старательно делал так, что в каюте появлялся глубокой ночью. Так что застать его было практически нереально… Но я как-то не думала о том, что пока Рай-Харр не «заявил свои права», то мной может пользоваться кто угодно. Точнее кое-кто конкретный…

Нервно сглотнув, я продолжила растерянно смотреть ему в глаза, надеясь найти там хоть крохи симпатии ко мне. А не просто желание удовлетворить свои потребности. Притом прикрываясь правилами, которые на самом деле он умело обходит. Это так подло…

И совсем не по отношению к правилам. Они меня интересовали меньше всего.

По отношению ко мне. Вот так он всё видит, значит, да?

— Я ответил на твои вопросы? — тем временем командор продолжал вести себя как ни в чём ни бывало. Лишь одна его рука, та, что до этого держала за предплечье, чуть сжалась. Может, он думал, что после сказанного я попытаюсь сбежать?

О, я бы попыталась. Если бы было куда. Но ведь и сама понимала, что у меня зависимость от него. От его волн. Без него или без той жуткой системы «очищения» я и недели не протяну… И вроде выбор был очевиден. Проводить время с командором совсем не так больно и страшно, как в той капсуле. Вот только это физически… Внутри же… Внутри у меня пульсировала открытая рана.

Убедив себя ещё в его каюте, что между нами гораздо больше, чем просто секс, я потом цеплялась за эту мысль изо всех сил. Я лелеяла её даже тогда, когда уже было понятно, что ему безразлична. И вот теперь он уже в открытую мне это говорит. Но что это меняет? У меня по-прежнему нет выбора. Нет возможности уйти. Отказаться. Противостоять…

— Что ты хочешь? — спросила тихо, больше не глядя ему в глаза.

Не хотела видеть там очередное подтверждение тому, что я сама себе всё придумала. Пусть лучше не буду видеть его безразличие. Его холод. Да. Лучше смотреть на его часто вздымающуюся рельефную грудь. Почти сквозь неё. Так можно не думать. Просто считать его вдохи и выдохи. Представить, что это… какой-то фильм. Ненастоящий. Синие огромные мужчины. Космическая станция… Такого же не бывает. И поэтому я не могу тут быть. Не могу…

— Ты знаешь, чего я хочу, — его рука, нежно погладив мою щёку, скользнула на затылок, собрав пятернёй волосы и заставив запрокинуть голову чуть вверх, к нему. Голос при этом прозвучал тоже ласково и даже чуть игриво. Но меня больше это не запутает.

Он мне всё сегодня сказал уже. Объяснил то, во что я отказывалась верить, вопреки его прошлым словам и поступкам. Доказал мне, что я сама виновата в своих несбывшихся надеждах, потому что не на что было надеяться. Я просто всё придумала. Он — такой же как остальные рай-ши. Жестокий, жёсткий, безжалостный, бесчувственный.

Возможно среди них и есть исключения вроде странного Рай-Харра. Но это точно не правило. И командор не из них. Он наверное и выбрал его намеренно, чтобы не мешался под ногами. Любой другой бы такого не позволил. А этот… Разрешает мной пользоваться. Самому-то не нужно. Его вон только игрушки интересуют…

Я как-то машинально выполнила то, что он требовал своими действиями. Приподняла подбородок, прикрыв глаза, чтобы не видеть.

Почему-то мне сейчас снова вспомнилась сцена в каюте моего второго рай-ши. То насилие, которое едва не свершилось.

Раньше с командором я злилась, брыкалась, сопротивлялась. Но никогда, ни единого раза не испытывала того же ужаса и безвыходности, что с тем, другим. Сейчас же ощущения были весьма схожие. Я без него умру. Он это знает. И просто «делает, что хочет». Что может себе позволить, обходя правила. Чёртов лицемер…

Подтверждением тому, что ему действительно плевать, стало и то, что после сказанного он и не думал отказываться от намеченного плана. Стоило мне лишь только запрокинуть голову, как его губы обрушились на мои. Сначала страстно и жёстко. А спустя мгновение… Его движения стали нежными, мягкими, тягучими. Ещё нежнее, чем у нас всё было изначально. И если бы не то, что он мне сказал сегодня, я бы решила, что это извинения. Не просто его сдержанность, чтобы не навредить. А будто бы способ загладить свою вину и заставить меня забыть о своей боли…

Только разве это возможно? Как я могу забыть? Или всё же могу…

А его губы продолжали мягко терзать, приглашая вступить в чувственную игру. Они нежно обхватывали мою нижнюю губку, тянули на себя. Его язык ласково поглаживал, будто зализывая ранку. Потом он отпускал и снова проделывал то же самое, но с верхней.

Его руки тоже стали ещё аккуратнее. Его сильные пальцы проходились по моей коже почти невесомо, лаская и словно бы наслаждаясь прикосновениями. По плечам, по ключицам, к груди…

То ли поняв, что ответа не будет, несмотря на рождающееся в теле возбуждение, то ли просто по собственному желанию, он наконец оставил в покое мои губы и спустился ниже, мягко втягивая в рот ставший твёрдым сосочек. Медленно и со вкусом лизнув его, отчего из меня всё же вырвался первый стон, он то же самое повторил со вторым, заставляя от стыда, что мне это нравится, зажмуриться сильнее.

Моё тело принадлежало ему. Он знал мои самые чувствительные точки. И пользовался этим. А я… Меня разрывали противоречия. Не сомнения, нет. Их больше не осталось. В конце концов изначально нужно было верить тому, что он мне говорит прямо, а не тому, что хотела бы видеть в его поступках, обманывая себя. А вот несоответствие его слов тому, что он делает… Это да, всё ещё путало. Хотя с другой стороны — может ему нравится разное? Под настроение. Сегодня оно вот такое. И всё. Тут и нет никакого другого смысла…

— Открой глаза, Рай-я, — последовал хриплый приказ. И сама не знаю, почему, но я ему последовала, впиваясь взглядом в его лицо. В совершенно безразличное лицо. И только в его глазах…

Меня будто бы прострелило насквозь этим острым коктейлем. Жажда, голод, одержимость…

Дыхание командора стало громче и быстрее, когда наши взгляды скрестились. А руки ощутимее сжали мои бёдра.

— Хочу… Чтобы ты видела, — прозвучало в полутьме уверенно и он, словно сдаваясь, отвёл взгляд первым, принимаясь с упоением целовать моё тело. Так, будто бы от этого зависела его жизнь. Не пропуская ни единого сантиметра моей кожи. Лаская её губами, языком, большими прохладными ладонями.

И я почему-то смотрела, ощущая, как сжимается моё сердце. От этой его жестокой игры на моих чувствах. Сказать, что он просто поступает так как хочет, а я — «просто хорошо переношу его волны», а потом своими ласками снова убеждать, что я дорога ему… Разве не жестоко?

И его поцелуи это подтверждали, спускаясь всё ниже и ниже. Лизнув мой пупок, он провёл мокрую дорожку языком ниже, к самому лобку, заставив меня сжать пальцами подушку, на которой полулежала и совершенно отключая рациональное мышление.

Ну почему я не сопротивляюсь? Почему не отталкиваю? Почему не говорю хотя бы, что не хочу этого?

Наверное потому, что хочу…

Всё равно хочу его. Своего первого и единственного мужчину. Который вот так просто играет на струнах моей души. Заставляя падать в пропасть, а потом опять вознося на вершину блаженства.

Только что я испытывала отвращение к происходящему от его слов. Только вот считала, что это насилие… И вот — уже забыв об этом сама развожу бёдра шире, чтобы он мог порочно и одержимо глядя мне в глаза провести шершавым языком по моей сердцевине, вынуждая забиться в первом оргазме лишь от того, как он это сделал… Почти не приложив усилий. Лишь на эмоциях. И я уже… Уже кончила. Уже сдалась. Уже побеждена…

— Моя… Рррай-я, — низко порыкивает он, набрасываясь губами на влажные складочки с новой порцией ласк, когда я только-только прихожу в себя.

Не позволяя мне подумать. Осознать, что нужно отодвинуться, сбежать, уйти, закрыться в душевой. Что нужно кричать, сопротивляться, царапаться, прогонять его. Что лучше уж умереть от невыносимой ломки по его волнам, чем вот так… Низко. Переступая через свою гордость…

Отдаваться тому, кто просто тобой пользуется… И вместо омерзения хотя бы к себе ощущать при этом невероятное наслаждение, прокатывающееся током по венам. В прямом и переносном смысле…

— Я возьму… немного… — шепчет он, целуя внутреннюю сторону моего бедра, прежде чем выпрямиться и наполнить меня уже своим твёрдым, крупным членом. И я не понимаю, что он собирается взять. Немного…

Я влажная и готовая. Для него. Поэтому мне совсем не больно. Как почти всегда с ним. Поэтому я чувствую только невероятную наполненность. И это давление несёт в себе ожидание очередного скорого оргазма, а не боли… Хотя командор сегодня двигается снова медленного и осторожно. Он снова не входит на всю немалую длину, что позволяет себе крайне редко, потому что от такого мне было бы больно. Но в пылу страсти эта боль видится не пыткой, а чем-то вроде острой перчинки, которая дополняет общую картину. Сегодня это было бы иначе… И он знает.

А потому ведёт себя иначе. Заставляя моё тело испытывать трепетное удовольствие. Согнувшись так, чтобы можно было целовать моё лицо. Собирать губами капельки злых слёз капитуляции с ресниц.

— Не плачь, пожалуйста. Только не плачь, — даже не приказывает, а просит командор, двигаясь ещё осторожнее, поглаживая ещё нежнее.

И уже вот это сравнимо с пыткой. Будто бы он демонстрирует мне, какими могут быть его чувства, которых на самом деле нет. Это настолько больно, что я, уворачиваясь от его поцелуев, крепко обнимаю его торс, уткнувшись лицом в его плечо, спрятавшись там, зажмурившись, заставляю себя едва ли силком не думать, не вспоминать, не анализировать.

Мне же нужна близость с ним? Мне нужен он. Физически. Это не изменить. Я должна смириться. Это куда лучше, чем то, что со мной могло бы быть в каюте второго рай-ши…

Но всё равно, когда ощущаю, что он забирает свои волны из резерва, как тянет их на себя, впиваюсь в его кожу ногтями и тихо мычу, плотно сжимая губы, чтобы не плакать вслух от обиды.

Вот зачем он пришёл! Не из-за меня. Не потому что я без него медленно умираю… И даже не просто «справить нужду». Ему нужны его волны. Я же всё ещё осталась его «сосудом». Вот он и «использует» меня по назначению, совмещая приятное с полезным.

Командор, словно ощущая бурю в моей душе, нежно гладит меня по голове. Но молчит. Не пытается переубедить. Лишь начинает двигаться во мне скорее, подталкивая нас обоих к скорой разрядке… Действительно. Если он уже получил, что хотел, то зачем тянуть?

Трение становится сильнее и ощутимее, горячее. Я тихо всхлипываю. А он отодвигает меня, обнимает ладонями моё лицо, нежно целует в губы. Шепчет мне в них, что я его, будто в насмешку. И… прижав меня к своей могучей груди, кончает, орошая изнутри своим семенем.

Меня тут же сотрясает оргазм. Я чувствую, как по бёдрам течёт его сперма. Но он не выходит и не отпускает, продолжая прижимать к себе. Одержимо, не нормально.

— Надеюсь, ты запомнила, что я сказал сегодня… — звучит вдруг над моей головой, и теперь он отдвигает меня от себя, чтобы заглянуть мне в глаза и убедиться.

Сжав зубы, я киваю, стараясь не всхлипывать. Хотя дыхание перехватывает всё равно. И он это видит.

— Хорошо, — оставляет поцелуй в уголке моих губ. — Когда тебя спросят, скажешь именно это, — звучит вдруг странное, а в его глазах мелькает вина. Или скорее мне это кажется. Потому что через мгновение, он уже отстраняется, освобождая меня.

Невозмутимо, и не глядя на меня больше, командор одевается. И так же молча выходит из каюты, оставив одну. Раздетую, покрытую его поцелуями и соками. Растерянную, подавленную, потерявшую все свои смыслы.

Конечно, я скажу именно это. Что ещё я могу сказать? Но кто и зачем будет меня спрашивать о нём? Неужели за нами продолжают следить даже после того, как он меня отдал? Разве это не признак того, что я совершенно точно ничего для него не значу и не могу хранить никакие его тайны?