Глава 11
Рай-Харр смотрел на меня хмуро и почти с осуждением. Но если честно, мне было плевать. На то, что он думает обо мне. На то, что считает наверняка какой-то грязной и падшей. Ведь о том, что в его каюте со мной был командор, он не мог не знать. Точнее — точно знал. Не просто же так в ту ночь он вовсе не пришёл ночевать.
Я же так и пролежала всю ночь — свернувшись в клубочек, совсем обнажённая. Не было сил пойти и помыться. Не говоря уже о том, чтобы одеться и привести себя в порядок. Поэтому отсутствие моего ненастоящего рай-ши было только на руку.
Уснуть я так и не смогла. И лишь под утро кое-как соскребла себя с кровати, всё же отправившись в душевую. Самоочищающийся матрас на кровати не требовал стирки. Мою одежду командор сорвал ещё до того, как мы бы её испачкали. Так что единственное, что мне следовало помыть — была я сама. И ощущала я себя невозможно грязной.
Но на этот раз душ не помог. Не помогла и чистая рубашка Рай-Харра (ничего другого у меня по-прежнему не было, несмотря на угрозы командора). Внутри всё равно осталась грязь. Хотя снаружи я натёрла себя до скрипа и красной, раздражённой кожи…
Мой резерв не ощущался таким огромным сейчас. И хотя физическое состояние явно улучшилось после посещения командора, внутреннее скатывалось с каждым днём всё ниже.
Я винила себя за глупость. Осуждала за то, что не смогла понять его истинных намерений сразу. Что поддалась на несбыточные мечты. Что вообще допустила даже мысль, что могу быть нужна ему…
Из плюсов — я больше не плакала и не ждала его. Первое не делала потому что слёз просто не было. Может кончились. Может, просто какой-то барьер психики. Ну а не ждала… Потому что не хотела падать ещё ниже. Ожидая, когда же он придёт, чтобы унизить меня в очередной раз…
Что может быть по-другому, я уже не думала. Не после того, что он сделал и что сказал. И из этого как раз вытекали те самые минусы… Надежды не осталось.
Я больше не верила, что могу вырваться отсюда или жить здесь нормальной жизнью. До меня наконец дошло моё место в этом мире. Где-то в самом его низу. Почти на дне.
И от неприятия я задыхалась. Мне не хватало кислорода. Хотелось открыть окно и вдохнуть воздух, какой бывает в городах после дождя. Чтобы он ворвался в грудную клетку, охлаждая измученное горячей болью сердце.
Ещё хотелось пить… Обычную, нормальную воду. А не эту мерзкую пасту, от приёма которой я всё чаще отказывалась теперь. Меня от неё мутило.
И вот, спустя несколько дней, надо мной стоит Рай-Харр и укоризненно качает головой.
— Ты должна есть, Рай. Тебе нужны силы, — говорит мне учительским тоном, будто бы эти силы нужны мне и правда. А не кому-то другому.
Мне здесь уже ничего не нужно.
— Чтобы хорошо обслуживать твоего любимого командора? — огрызаюсь в этот раз, потому что он повторяет мне это раз в сотый.
Это бесит. Не хочу вообще ни с кем говорить. А с ним, таким добреньким, делающим вид, что ничего не понимает — тем более.
Лицемеры. Они все здесь лицемеры.
Рай-Харр тяжело вздыхает и садится на край кровати, стараясь меня не касаться. И правильно. А то твой начальник оторвёт тебе хвост. Или что ещё. Его игрушка должна принадлежать только ему… Чувство собственничества, которое я приняла за другое чувство…
Было бы смешно, если бы не было так грустно.
— Возьми себя в руки, слышишь? Хватит, ну же. Ты же не размазня, — пытается он достучаться, словно это может подействовать.
А не на что действовать. У меня внутри — выжженная пустыня. Ничего не осталось. Кроме какой-то иррациональной злости. На себя. За доверчивость. Теперь за это было ещё и стыдно.
Как я спорила с командором! Как вспомню, хочется провалиться сквозь землю. Убеждала его, что он может чувствовать, будто бы знала его лучше него самого…
Но на эти слова Рай-Харра вообще не реагирую. Глупые подбадривания. Ради чего? Ответ на этот вопрос звучит почти сразу.
— Я не хотел тебе говорить, — мнётся он. — Но меня уже припёрли к стенке. Завтра мне придётся отвести тебя в медблок, — он снова вздыхает.
— И что? Боишься получить нагоняй, что твоим сосудом пользуется другой? Так не стесняйся, вали всё на меня. Скажи, что это я нарушаю ваши любимые правила. Ни ты, ни он же наверняка их не нарушаете. Придумаете, как обойти запреты, чтобы остаться чистенькими. Значит, виновата только я.
И вот понимаю, что он, по сути, ни в чём передо мной не виноват, но не могу промолчать. Ведь он опять говорит, что его «вынудили». То есть снова он не при чём. Никто не при чём. Никто и правда ничего не нарушает. Только я одна…
Не починяюсь, хамлю, сопротивляюсь, трогаю когда вздумается. Теперь вот ещё трахаюсь с чужим рай-ши… Прекрасный список.
Интересно, есть у них тут какая-то утилизация для таких вот трудновоспитуемых землянок, как я? Ну вряд ли же отправят в школу «непослушных сосудов». Скорее просто спишут в утиль. Надеюсь, это что-то быстрое и не слишком больно. Не так как «очищение». А то стоит только вспомнить, как мурашки по коже…
Рай-Харр вздыхает снова.
— Вероятно, тебя подвергнут очистке опять, оставят на это время в медблоке, а потом вернут, — озвучил он мой приговор спокойным таким голосом. И это неожиданно привело меня в чувства.
— Что⁈ — я наконец поднялась с подушки, села на постели и посмотрела ему прямо в глаза.
— Это не совсем стандартная процедура, конечно. Но я полагаю, что будет так. Не волнуйся, ты же уже проходила этот процесс, просто полежишь в капсуле. Неприятно, но не смертельно, — пожал он плечами, и мне вдруг нестерпимо захотелось выцарапать ему глаза.
— НЕ СМЕРТЕЛЬНО⁈ Ты издеваешься⁈ — зашипела на него, впиваясь ногтями в собственные ладони.
Он так запросто об этом говорит⁈ Так же, как говорил командор! Им просто плевать! Понятное дело, что я для них что-то вроде комнатной собачки. Но даже к домашним животным люди привязываются. Даже их жалеют. Хотя рай-ши не люди… Это понятно. Но вот настолько, да? Совершенно буднично он заявляет, что отведёт меня на пытку? И ничего нигде не ёкает?
— Почему? — вместо ответа мой несостоявшийся рай-ши нахмурился, делая вид, что понятия не имеет, о чём я говорю.
И я как-то разом вот сдулась. Если уж командору плевать…
Я думала, что он меня хотя бы пожалеет, если уж не полюбил… То чего ждать от этого — явно слишком молоденького, слишком увлечённого и легкомысленного? Ему я тем более никто. Только дополнительная проблема… Вот и всё.
— По качану, — буркнула тихо, по-детски глупо и отвернулась от него.
Смысл унижать себя снова просьбами? Избежать этого же нельзя. Никто не погладит нас по головке за такое «славное» решение — жизнь на троих. Значит, меня в любом случае очистят от волн командора. Точнее попытаются. И может даже снова сделают вид, что вышло. Поймёт ли Рай-Харр, что не получилось? Да какая разница? Если я выживу вообще после такого…
— Рай, я тебя вообще не понял, — честно заявил он мне за спиной. — Ну ясно же, что такое не одобряется. А даже я ощущаю, как от тебя им фонит. Поэтому убрать этот фон точно надо. Потом… Ну… восстановите, — и это он тоже так запросто сказал.
Действительно, что может быть проще, да? Сначала меня будут пытать эти изверги с капсулой физически. Потом — придёт командор и начнёт пытать морально, в очередной раз рассказывая, как я ему безразлична, но от секса со мной он не откажется. Это ведь значат слова Рай-Харра? Он снова меня «уступит» начальству? Какой славный подчинённый…
Предпочла ли бы я, чтобы не уступал? Сложно сказать. Наверное, всё же нет. Однако даже понимая это, слышать, как запросто он рассуждает о том, что ломает меня внутри снаружи — тяжело. И главное — ему, такому славному, совершенно плевать на это.
Теперь я легла спиной к нему. Не хочу больше разговаривать. До завтра у меня есть целая ночь. Без боли. А завтра… Завтра снова никто не придёт. Рай-Харр всё равно не может помочь мне этого избежать, а потому сам отведёт меня в эту камеру пыток. Командору вообще параллельно, что там со мной будет. Он получил что хотел. И теперь пока снова не «проголодается» или не решит отправиться на опасное задание, для которого требуется мой резерв, его и не жди…
Это всё так странно.
Я не связана. Не скована. Но не могу уйти или отказаться. Не могу спрятаться. Сбежать. Мне даже некого просить о помощи, хотя казалось бы, я сплю со вторым по силе тут и живу, наверное, с самым человечным из всех рай-ши. Но ни один из них не станет ничего для меня делать… И не должен наверное… Но всё равно понимать это так… странно…
— Рай, ну ты чего, а? — слышу, как сопит недовольно Рай-Харр.
Конечно, ему проще, когда я спокойная и не доставляю проблем. Такое ему не нравится. А кому бы понравилось? И всё же не могу не попробовать…
— Я не хочу в капсулу. Это невыносимо! Не просто неприятно, это пытка какая-то… Пожалуйста, не отводи меня туда? — всё же оборачиваюсь и смотрю на него с мольбой. Хоть бы уступил!
— Ну не драматизируй, — хмурится он опять. — Говорю же, потом восстановишь свой резерв…
— Думаешь дело в этом? — я снова сжимаю кулаки от безысходности. — Да мне всё равно, что там с резервом! Эта жуткая процедура…
— Ну какая жуткая? — он перебивает меня и качает головой. — Необходимая. Я же объяснил, что без неё никак. Всё уже решено. Хотя все и делают вид, что не знают, чем закончится завтра твой осмотр, но уже понятно же…
Я громко выдыхаю через рот. Да. Всем всё понятно. Все всё знают. А мне отведена роль послушной игрушки. Молча делай то, что от тебя требуется. Вот и вся роль. Не сказать, что есть много моментов для импровизации. Скорее она вовсе не приветствуется. Только чёткое исполнение приказов…
И один из них — передать слово в слово то, что сказал мне командор. Что же… Ничего другого мне всё равно не сказать. А он в своих объяснениях очень хорошо себя выгородил. И видимо собирается пользоваться этой лазейкой в правилах дальше. Рай-Харр не заявляет на меня свои права, вместо него это делает командор после очередной чистки. И так до бесконечности. Пока меня не отдадут менее сговорчивому рай-ши. С оговоркой, конечно — если я вообще доживу до этого момента в режиме регулярной пытки…
Смотрю на Рай-Харра, стараясь уловить на его лице хотя бы тень сочувствия, но её нет. Он смотрит всё так же открыто и просто. Будто не сам поведёт меня завтра на эшафот. Что ж. В нём я тоже ошиблась. И это уже не так больно. После командора…