Глава 32

Несколько секунд разглядывая меня, она хмурилась, будто бы желала найти что-то другое на моём лице, понять, что я вру. А потом выдохнула с таким облегчением.

— Ты была так напряжена, я подумала, что это из-за того, что он привёз тебя сюда силой, — призналась она. И улыбнулась уже совсем иначе. — Я уже давно не позволяла себе даже просто обнять его. Раньше, знаешь, когда был маленьким… Не спускала с рук, жалела. Он так привык… Но был таким слабым. И совсем не умел скрывать эмоции. Я боялась, что его жестокие сверстники и наставники не дадут ему жизни. Начала отстраняться всё больше. И ему постоянно твердила, что нельзя показывать, что чувствуешь. Что нужно всё держать в себе… Вот у нас так и пошло… А потом однажды задумалась, увидела, кого вырастила… Он… Стал таким жёстким. Безразличным. Холодным… Я не узнавала своего мальчика… Но с другой стороны верила, что это на благо. Так он хотя бы останется жив. И оказалась права ведь. Когда он стал командором, я осознала, что не зря сторонилась его и не проявляла больше ласки. Пусть он стал… не очень хорошим, но был живым… Ты скоро поймёшь мои чувства, — тепло улыбнулась мне, кивнув на мой живот.

Я покраснела.

— Он не жесток с тобой? — спросила снова, глядя с надеждой и ожиданием.

Вместо ответа помотала головой. И мама Ши-Рана выдохнула опять.

— Не представляешь, что это для меня значит. Я чувствовала вину… Что вырастила его вот таким. Думала… Он может быть очень жёстким с женщинами, которые попадут в его руки. Но мне было так ужасно стыдно говорить с ним об этом. И… горько в то же время, что это моя вина. Кроме строгого воспитания, потом из-за одного случая уже в его взрослом возрасте, мы ещё больше отдалились… Но хотя я очень переживала, не смею снова говорить с ним об этом. Не хочу напоминать, боюсь, что причиню боль. И в то же время ужасно скучаю… И всё равно люблю его любым. От этого ещё сложнее думать, что он вырос жестоким.

— Он не вёл себя так, — твёрдо решила не рассказывать ей о том, что на самом деле происходило в нашем прошлом. По крайней мере, пока к нему не вернулась память.

Она, наверное, подумала, что я беременна, раз он привёз меня сюда. Но я всё ещё сомневалась. По сути, император дал позволение потому, что «наш случай нетипичен». Так что может быть я всё себе надумываю просто? По хорошему, следовало бы сказать командору…

Ему, тому, каким он был до того, когда отдал меня, я бы сказала. Тому, кто отказался от меня — наверное, нет. Потому что боялась бы, что он решит избавиться и от меня, и от нашего ребёнка. А этому… Этого я сама не знала до конца. И вроде бы ему можно было доверить такие мысли… Но если его память вернётся, то что я буду делать тогда? И главное — что решит делать он…

— Ты к нему правда небезразлична, если волнуешься за него? — её взгляд стал теплее.

Наверное, любой матери хотелось бы, чтобы её ребёнка любил его избранник.

— Не безразлична, — подтвердила.

— Тогда можешь не переживать, он сказал тебе правду. Полетел останавливать какого-то рай-ши, который увёз с Земли то, что не следовало бы.*

Мои глаза округлились.

— Откуда вы узнали?

— Выучила их язык, — улыбка мамы Ши-Рана стала более открытой. — Оказывается, здесь,в библиотеке, имеются словари. Ну а у меня было достаточно свободного времени, — тихо рассмеялась.

— Я тоже хочу выучить! — даже сползла на краешек стула, поближе к ней.

— Хорошо, я тебя научу, — она накрыла мою ладонь на столешнице своей. — Не могу поверить, что ты по своей воле хотела бы находиться с ним… С тобой… Он бывает мягок?

Я кивнула, смутившись. И увидела в её глазах тоску.

— Хорошо. Пусть хотя бы с тобой, — её глаза стали влажными, но она уже быстро отвернулась. — Что же это я… Наш обед давно стынет…

И принялась вытаскивать из металлической коробки, к которой был прикреплён планшет, контейнеры с едой! Нормальной человеческой едой!

— Я думала, на обед будет паста! — ахнула.

— Ну, сами рай-ши продолжают обычно и дома есть пасту, а нам можно выбирать из того, что имеется на складе. На планету делают поставки прямо в Земли, — поясняла она, раскладывая еду на тарелки.

— Но почему на станции только паста? Даже воды нет!

— Прямо туда доставлять с Земли проблематично — все поступления на Рай-Таре проверяются, очищаются от примесей и так далее. Делать то же самое на станции не выйдет.

— Не логичнее тогда доставлять еду с Рай-Тара, уже очищенную?

Она пожала плечами.

— Её нужно где-то хранить, нужен кто-то, кто будет следить за поставками и свежестью продуктов. Тут есть такие должности. Там нет. А смысла в таком они не видят. Кроме того, их паста правда более полезная и питательная, в отличие даже от настоящих фруктов и овощей с Земли.

— Ничего себе… Ши-Ран не рассказывал, как тут всё устроено. Я вообще ожидала увидеть нечто вроде очередной каюты, — улыбнулась ей.

— Мой сын… Он многое не понимает в людях. В этом, конечно, виновата я. Боялась ослабить его привязанностями, поэтому отстранилась. И вот итог. Уверена, если между вами всё иначе, то если ты ему объяснишь, что тебе важно… Он послушает. Попробуй сделать то, что не сделала я… Вызвать в нём человеческие чувства… — она снова заглянула мне в глаза. — Теперь он уже очень силён. Теперь можно.

— А что случилось между вами? Вы сказали, что отношения испортились… — и тут же смутилась. — Извините, наверное, это не моё дело…

— Да нет, я расскажу, — она тяжело вздохнула. — Не знаю, говорил ли тебе Ши-Ран, но пять лет назад… Нет, чуть больше… В его личной жизни случилась трагедия… — она посмотрела на меня испытующе.

— Да, он говорил, — и когда я подтвердила, мама Ши-Рана прямо заметно расслабилась.

Видимо, это было очень больной темой для него. И раз он поделился, то она убедилась, что между нами куда больше, чем вынужденное сожительство.

— Тогда его отец… Он совсем другой, — она печально улыбнулась. — Он на самом деле куда менее человечный изначально. И очень несдержанный… В общем, он обвинил Ши-Рана в этом. Сказал, что это позор на его рода, что он сам лишил себя потомства. Что в таком случае он вообще его недостоин… Да и многое, что ещё наговорил… И хотя он точно был неправ, но помня о том, как жесток он был со мной прежде и на эмоциях от услышанного, мой сын… Он едва не убил отца… Я успела вмешаться, просила этого не делать… Он пытался объяснить мне, что так будет лучше для меня же. Что этот жестокий мужчина не нужен мне… Но я настояла. И… Он отпустил его. С тех пор, отношения и с отцом, и со мной стали ещё хуже… Теперь я чувствую вину перед ним. И стыд… Он считает, что я предала его, раз не поддержала. И потому я не смею попытаться снова изменить что-то между нами. Когда у него появилась та девушка, он вроде бы стал мягче. Даже сказал мне однажды, что обязательно однажды привезёт её сюда, ведь их совместимость была очень высокой. В тот день мы даже обнялись… А после того случая… Сын не понял, почему я не захотела свободы… Сторонится меня теперь. А я… Не знаю, поймёшь ли ты. Я и так очень долгое время, как только поняла, кого именно из него вырастила, очень корила себя. Не хотела, чтобы он был чудовищем, но понимала, что иначе он не выживет на этой планете. Любовь к ребёнку была сильнее здравого смысла. Я очень сралась найти золотую середину, но не находила. В итоге он стал таким холодным, отстранённым… После того случая стало ещё хуже. Но даже зная это, я и второй раз поступила бы так. Не хотела, чтобы он уже и в собственных глазах оказался монстром. Его отец не был мне хорошим мужем, как не был и добрым, понимающим отцом. Но если бы мой мальчик лишил его жизни, то всю оставшуюся он бы жил с этим. А я не хотела, чтобы на его душе было и это пятно… Но он меня не понял. И теперь я могу лишь тосковать по тем редким объятиям, которые мы позволяли себе прежде. По разговорам, который ещё реже вели вдвоём. Он думает, что я предала его. Что я отказалась от него. Бросила. И что он остался тогда один на один со своей бедой… А я бежала за ним, когда он покидал резиденцию, спотыкалась, но бежала, чтобы объяснить… И я понимаю, почему он не остановился. Тогда он не был готов. Не готов и теперь. Так и не даёт мне объясниться. А я просто жду… Что однажды он позволит мне снова приблизиться. Простит мне мою отстранённость то время, пока я думала, что спасаю ему жизнь. Простить за тот случай и перестанет считать, что он совершенно одинок к этом мире…

— Но почему вы не скажете ему правду, когда он тут? Почему не скажете, что защищали и что любите его? — даже подалась ей навстречу.

— Иногда это непросто сказать… Когда тебя считают предательницей… Я думаю, что пока он не будет готов, даже не поверит…

Она смахнула слезу со щеки, а я… Я поняла, что и сама многое не могу ему сказать. Тоже потому что не уверена в его реакции. Зато кажется поняла его поведение после потери памяти… Он помнил тот момент, когда как думал, остался совсем один. Когда он был максимально одинок. А я оказалась не просто рядом, я рисковала за него жизнью, я обнимала его — и в тот момент это и было необходимо ему больше всего. Поэтому он так отнёсся ко мне. Мягко. И поверил. Ведь очень хотел верить, что в мире остался хоть кто-то, кому он не безразличен…

Вот только потом командора та ситуация сделала хладнокровнее. Успела ли я сейчас повернуть время вспять и оставить ему возможность чувствовать и дальше?

Но только ответа на этот вопрос самостоятельно мне было не найти. Да и откровенничать с его мамой на тему собственных сомнений и страхов не хотелось. Она и так волнуется и очень переживает. Ещё не хватало нагружать её собственными проблемами.

На самом деле мне глубоко понятны были её действия и поведение сейчас. Если бы я не знала Ши-Рана лично, то возможно подумала бы, что стоит только объясниться. Рассказать ему просто истинные причины своего поступка, и он поймёт. Но я его знала. Знала как никто. И сама не могла многое ему сказать честно.

А ещё я боялась того, что будет, когда он всё вспомнит.

С одной стороны радовало, что он действительно привёз меня к себе домой, к маме. Даже если он правда считает, что она предала его тогда и бросила одного, то всё равно я бы не поверила, что он к ней равнодушен. Скорее ему тоже больно всё ещё от той ситуации, поэтому не делает шаг первым. Но то, что он привёз меня к ней, да ещё и представил как «свою Райю» — для меня это было уже много. И сбрасывало просто огромную часть моих страхов.

По крайней мере, вряд ли он на самом деле теперь приведёт сюда медработников, чтобы те куда-то опять меня увезли, или прямиком отсюда повезёт сам на утилизацию… Такое мне сложно было представить. Однако, небольшой процент того, что это всё же может случиться, оставался.

Если бы не тот разговор с императором, когда он сказал, что знает, каково с другой… Может я бы не боялась сейчас, что та девушка в его каюте, существование которой он отрицает, займёт моё место в его жизни. Станет его поддержкой. А если ещё и совместимость с ней будет выше, то становится логичным вопрос — я ему зачем?

Этого вопроса бы не было, если бы Ши-Ран был способен любить. Вот только в этом я очень сомневалась. Сейчас ему просто больно от событий, что случились пять лет назад, а он помнит их как сейчас. Но что будет, когда боль пройдёт, а память вернётся?

Мне было тоскливо думать об этом. Даже больше тоскливо, чем страшно. Так же как его мама любит его больше жизни, но боится поговорить с ним об этом, я тоже боюсь. И мы обе считаем, что он оттолкнёт нас. Обе думаем, что он настолько лишён чувств, что не готов сделать шаг навстречу и понять. Что так будет только хуже…

На самом деле я ощущала себя словно в тупике. Мне не выбраться из его резиденции. Мне не вернуться на Землю, да я уже и не хочу. Мне не переделать его — потому что он уже привык жить иначе, и сделать для меня исключение — это максимум, на который могу рассчитывать. При этом сейчас Ши-Ран был довольно мягок со мной, и смотрел так, как ещё никогда не смотрел. И конечно же, я бы хотела, чтобы так осталось навсегда. Но ещё я понимала, что рано или поздно он вспомнит себя прежнего — и что мне делать тогда?

Как я смогу жить с ним, хладнокровным, равнодушным, не отвечающим взаимностью? Это же просто пытка какая-то. Как и страх, что любимый мужчина вот-вот от тебя избавится…

Пока размышляла, сама не заметила, как опять накрыла живот ладонями. Зато заметила его мама.

— Ши-Ран, должно быть, очень рад? — кинула на мои руки, а я покраснела.

— Нет… То есть… Я не уверена. И пока ему не говорила, — призналась от неожиданности.

А она даже встала со стула.

— Не говорила⁈ Разве так можно… Он должен знать! Он… — и по её лицу я видела, что это из-за волнения за меня, а не потому что не «осчастливила» её сына новостью. — Послушай… Рай-ши другие. Они сильнее, даже если думают, что осторожны… — мама командора явно подбирала слова.

— Я всё понимаю, — остановила её от этой необходимости. — Просто меня осматривали в меблоке и ничего такого не сказали. Скорее всего, я просто ошибаюсь. Незачем ему тогда это говорить, зря же…

— А если нет? Поверь, он найдёт тебе лучших врачей здесь, — она подошла ближе и взяла меня за руки — очень мягко и деликатно. — Какими бы ни были ваши отношения, для ребёнка он сделает всё возможное и невозможное…

— Даже если наша совместимость совсем небольшая и я сама не очень ему и нужна? — просто вырвалось.

— Совместимость по генам нисколько не влияет на детей. У меня с его отцом был очень высокий процент, а сын родился… другим… — она вздохнула. — И судя по тому, как он на тебя смотрит, ты нужна ему. Я думала, что всё наоборот. Что ты не хотела бы его рядом…

— Я хотела бы. А вот чего хотел бы он, не уверена, — посмотрела ей в глаза. — Не принимайте близко к сердцу. Мы разберёмся. Вы вырастили его… хорошо. Он не жестокий, как некоторые другие. Он бывает добр. И я очень… его люблю…

— Любишь? — она улыбнулась, а глаза её стали опять влажными.

— Люблю, — подтвердила.

— Тогда скажи ему о том, что подозреваешь, Райя… — она чуть сжала мои ладони.

— Скажу… Чуть позже. Вы пока тоже не говорите. Я хочу найти подходящий момент.

Мама командора покачала головой.

— Что ж… Тебе решать. Я не могу настаивать… Но есть у меня чёткое ощущение, что ты не ошибаешься в своих подозрениях. Ещё только увидев тебя, мне показалось, что ты в положении. Не только потому, что ему было позволено привезти тебя в резиденцию.

Я кивнула.

— Тебе наверное хочется отдохнуть после дороги? Давай я провожу тебя в комнату?

На самом деле я сегодня спала почти весь день. Но чтобы немного подумать и побыть одной, согласилась. И когда мама Ши-Рана ушла, то я прошлась неторопливо по комнате, рассмотрела всё вокруг. Отправилась в ванну, и даже повалялась там часок в тёплой водичке, наслаждаясь.

Накинула на себя кажется его (просто огромный) халат — из очень приятного материала. И в таком виде вышла на шикарную террасу, где долго смотрела на звёзды и планеты. И думала о том, что же ждёт меня в будущем. Как у нас в итоге всё сложится. А ещё несмело мечтала, что Ши-Ран продолжит вести себя со мной вот так, как сейчас, даже после того как вернётся в себя прежнего… Мне так безумно этого хотелось! Так сильно, что я даже в какой-то момент поверила в это. Что за это небольшое время, что мы провели вместе после его потери памяти, его отношение изменилось ко мне настолько, что теперь он не захочет от меня избавляться. Вот только мне представлялось, что проверить это в реальности я смогу когда-то потом. Ведь не должно бы это случиться слишком скоро…

И я настолько себя в этом убедила, что когда услышала сзади его шаги и обернулась, совсем не ожидала увидеть то самое его отсутствующее выражение лица. Ту самую маску, которую я ненавидела всеми фибрами своей души. Которую боялась до ужаса просто. Ведь именно с ней он отдавал меня. С ней смотрел равнодушно, когда отправлял к Рай-Харру. Из-за неё я не могла понять, о чём он думает и оттого придумывала себе всякие ужасы…

Командор оказался уже довольно близко, когда я нервно отпрянула, уперевшись спиной в ограждение.

— Райя? — нахмурился и протянул ко мне руку.

Мне показалось, что выражение его лица стало жёстче. Он… Всё вспомнил и хочет меня отсюда выволочь и прогнать? Или вернуть в медблок… А то ещё хуже — сразу на утилизацию…

Поэтому в момент, когда его большая ладонь сжалась на моём предплечье, у меня сердце было готово выпрыгнуть из груди, а я сама тихо вскрикнула и… лишилась чувств, проваливаясь в темноту.