Глава 18

Алёна

Они появляются на пороге ближе к вечеру. Немного помятые, с парой свежих ссадин и с бумажными пакетами, полными благоухающей еды. Вспоминаю, что поесть сегодня не удалось. Сначала питалась злостью, потом отвлеклась на доставку мебели и хозяйственных мелочей. Моя уютная квартирка стала похожа на почтовое отделение в канун Нового года. Коробки различных размеров занимают всю свободную площадь в гостиной и прихожей.

— Это мы вовремя, сестрёнка, — отодвигает меня Яр и протискивается внутрь.

— Поедим и за работу. Итальянскую кухню любишь, Аль? — следует за ним Ник, огибая холодильник и посудомойку.

Сборщики мебели приедут только завтра, поэтому я с удовольствием принимаю помощь от них. На радостях, куда-то испарилась злость и забылась утренняя обида. Мы снова располагаемся на моей кровати, превратившейся за последние сутки в обеденный стол. Слюнощипательный запах наполняет комнату и расползается по углам. Выбираю лоток ризотто с грибами, куриный салат и чесночные хлебцы, вгрызаюсь с остервенением, засасывая, словно пылесос, и привлекая к себе лишнее внимание.

— Люблю девушек с хорошим аппетитом, — лыбится Ник, подвигая мне пышную булочку с зеленью. — Они такие же голодные в постели.

— Люблю щедрых мужчин, способных удовлетворить все запросы девушек, и умеющие молчать, когда их не спрашивают, — скалюсь ему в ответ, выхватывая булочку и откусывая большой кусок, а сама думаю, насколько же я голодна. И речь совсем не о еде.

Яркие картинки мелькают перед глазами, и от них одновременно стыдно и влажно. В них меня касается Ник, ведя рукой по животу, задирая майку и двигаясь к груди, а целует Яр, вдавливаясь окаменевшим членом в ягодицы. Зажмуриваюсь, дожёвываю хлеб и сглатываю липкий комок, делая вид, что балдею от итальянских деликатесов.

— Добавочки? — хрипит Яр, откашливается и протягивает моцареллу с рукколой и помидорами.

Вибрирует в голосе у него, а дрожь внизу живота, почему-то, у меня. Как загипнотизированная, беру шарик сыра, медленно засовываю в рот, жую и облизываю нижнюю губу, тут же получая черри от Ника. Обед превращается в прелюдию, отключая мыслительный процесс. Абсолютно теряю себя, принимаю пищу из рук парней, облизываюсь, как кошка и плавлюсь под их взглядами.

Навязчивая мысль: я не такая, скребёт в голове, не давая впасть в полную невменяемость от их действий и своих ненормальных желаний. С трудом сбрасываю морок, отрицательно дёргаю головой и поднимаюсь с постели под недовольные рык ребят.

— Пора за работу, раз пришли помогать, — выдавливаю глухо, словно всё съеденное перекрыло гортань.

— Начнём с кухни, — предлагает Яр, слезая следом. — Холодильник нужно в первую очередь подключить.

Не представляю, сколько мы здесь провозимся, но, глядя на весь этот кошмар, становиться не по себе. Оставляю парней с мебелью, сама иду отсортировать коробки с текстилем и разной уютной мелочью. Перемещаюсь по комнате, разрезаю скотч, наклоняюсь над занавесками, проверяя по накладной размеры и комплектность, сдаю чуть назад и упираюсь пятой точкой в чей-то пах. Почему пах? Потому-что явно чувствую тыкающуюся твёрдость и наглое толкание в меня.

— Будешь так сексуально крутить задом, трахну прямо здесь, — не сдерживает порыва Ник, обхватывая меня под грудью и вдавливая в себя. — Вообще, я ищу схему сборки, но ты меня привлекаешь больше.

Жадный шёпот он перемежает с короткими поцелуями в шею, не отрывая губы и ведя влажную дорожку вдоль плеча. Задыхаюсь от скручивающегося смерча внутри, сдавливающего лёгкие и выталкивающего слабый стон. Наклоняю голову вбок, вытягиваю шею, давая больше площади для ласк, выпрямляюсь под скользящими ладонями, веду бедром, ловя пульсацию члена, и дёргаюсь от грохота в коридоре, отпрыгивая от Ника и поправляя задравшуюся майку.

Ник отступает и занимается поиском инструкций, усмехнувшись перед этом, а я продираюсь на шум, твердя про себя, как заведённая, спасибо, спасибо, спасибо. Что же меня так плющит от него, от Яра? Почему столбенею и веду себя как течная сука, стоит только им до меня дотронуться?

В прихожей всё в порядке, и я заглядываю на кухню, встречаясь с нервными перемещениями Яра и его злыми глазами. Ноздри бешено раздуваются, искры сыплются из всех щелей, взгляд обещает все кары небес.

— Помешал? — сплёвывает, смотря из-под лба.

— Чему? — отвечаю вопросом на вопрос.

— А, к чёрту! — делает шаг, вжимает меня в стену и обрушивается на губы.

В каждом касание нестерпимый голод. Язык жёстко таранит рот, сплетается с моим, подавляет, пригибает, заставляет подчиниться, руки сминают ягодицы, раздвигают их в стороны, грозятся разорвать на мелкие кусочки, тело так сильно втирает в стену, что невозможно вдохнуть и пошевелиться. Я, как распятая бабочка, плавлюсь, трепещу, пытаюсь взлететь и обречённо опускаю крылья.

Как долго я мечтала об стом поцелуе. Как часто я хотела быть пришпиленной его телом. Как больно мне было просыпаться посреди ночи, после таких сновидений. Как же хорошо, господи… и как же плохо. Смертельно хорошо раствориться в нём, отдать всю себя, позволить всё, что он захочет и даже больше.

До судорог плохо от осознания больной ненормальности во мне. Сгорать в руках Ника, и тут же растекаться лужей у ног Яра, мечтать о большем с одним, и бояться получить меньшее с другим. Собираюсь с силами, отталкиваю братца и врезаюсь в проёме в Ника.

— Мне на тренировку. Срочно, — бросаю им, обуваю кроссовки, хватаю куртку и выскакиваю за дверь. Бред! Полнейший бред! Меня рвёт на части, испепеляет от стыда, скручивает от неудовлетворённости. Что же они делают со мной? Куда подевалась та Алька, которая за словом не лезла в карман, та Алька, которая с лёгкость сдавливала яйца мужикам, та Алька, которая не боялась ничего?