Глава 39

Ярослав

— Отец требует, чтобы я соблазнил Альку и женился на ней, — скрипит зубами Ник, пока наши старики знакомятся с развёрнутыми отчётами по общим объектам.

— Первое ты уже сделал, а со вторым… Прости, бро, но я не уступлю!

Включаю бычку и надвигаюсь корпусом на него. Я смирился с третьим лишнем в наших отношениях, но позволить лишней детали стать официальным мужем — это слишком. Алёна моя! Она станет моей женой, но не его.

— Ты же понимаешь, что он не отступит, — продолжает давить Ник. — Не соглашусь жениться на Альке, отец заставит сделать это с твоей Янкой. Он вбил себе в голову параноидальную идею о скреплении партнёрских отношений браком. Если отец упёрся, его ничем не переубедишь.

— Вы совсем охренели? Наглость Коберников во всей красе? Не получится с одной дочкой, возьмём другую? Там на подходе ещё три. В курсе? — шиплю, схватив его за грудки. Понимаю, что зря на Ника злюсь, и он здесь ни причём, но ничего не могу с собой поделать. Он, как красная тряпка для быка, которую я очень хочу порвать.

— Яр, я всё понимаю, — отбрасывает мои руки и толкает в грудь, освобождая себе пространство. — Только сделать ничего не могу. Он же может отозвать свои вложения. Что на это скажет Макс?

— Да ничего не скажет. Наоборот, пошлёт на хер и возьмёт в связку другого партнёра. Максим никому не позволит пользоваться своими детьми ради выгоды и укрепления связи, — уверенно говорю за батю, зная, что тот поддержит каждое моё слово.

Максим, надо отдать ему должное, стал лучшим отцом для всех нас. Ни разу он не выделил Дину и Катюшу из всей массы детей, ни одним словом, ни одним действием не подчеркнул нашу разницу. Иногда, доходило до абсурда. При покупке девчонкам кукол, мне и Лёшке с близнецами перепадали такие же, а девочки обзаводились такими же машинками, что и в наших игрушечных гаражах. Спасибо, что не покупал одинаковые шапки, в остальном всегда помнил, сколько у него детей и внуков.

— Отец откажется от меня, — грустно вздыхает Ник, потом улыбается и шлёпает ладонью по столу. — С другой стороны, какая разница? Он и так лишит меня наследства, узнав о нашем союзе. Надеюсь, Максим не отберёт у меня работу и даст возможность содержать семью.

— Американский придурок, — хлопаю его по плечу. — Какая разница, являешься ты наследником Коберника или нет. — В первую очередь ты мой брат, а если Алёна признает тебя своим парнем, то повезёт ещё больше. Папа с мамой возьмут тебя под своё крылышко и залюбят до нервного тика.

— Нервный тик мне не нужен, но между отцом и малышкой я выберу Алю, — заметно отходит от общения со старшим поколением Ник. — Предлагаю оставить стариков и свалить пораньше.

— Поддерживаю, — поправляю ширинку, улавливая грязные мыслишки Ника. — Переживём обед и к сес…

— Обед можете пропустить, — возникает на пороге Макс. — У нас дружеский ужин в семь. Ждём вас дома, и захватите Альку, если не сложно. Отказ не принимается.

Мы срываемся к сестрёнке, пару часов доказываем ей свою любовь, ещё столько же ждём, пока она почистит пёрышки и наведёт марафет, а дальше собираем все пробки, скопившиеся даже там, где отродясь их не было. Приезжаем с небольшим опозданием и попадаем в отыгрывание сценки для Орловых, превратившейся в фарс.

— Алёна, ты такая хорошенькая. Почему Максим скрывал тебя ото всех?

— Ха-ха-ха. Ты не понимаешь? Такую красавицу могут украсть.

— Оуу. У нас есть желающий. Правда, Николас? Посмотрите, как горят его глаза. Он все уши прожужжал. Аля то, Аля это.

— Алечка, посмотри, какого принца мы вырастили. Хорош собой, умный, работящий, единственный наследник корпорации Болотова. Наше состояние совсем немного уступает империи Орлова. А какой он щедрый…

— Кажется, ты ей тоже нравишься, — свистящий шёпот, обращённый к Нику. — Иди, проводи девочку до уборной.

— Аля, золотце, а ты чего застеснялась? Притихла, совсем не ешь, щёчки румянцем пылают, глазки от тарелки не поднимаешь.

Я осматриваю собравшихся за столом и ловлю такие же подавленные взгляды. Мама комкает салфетку, покраснев не меньше Алёнки, Марина цепляется в Джейка, то ли сдерживая его, то ли удерживая от убийства себя, отец уже согнул вилку и мучает нож, Ларри с остервенением подкладывает еду Даяне, а та зеркалит его действия. Где-то на краю сознания грохочет гром, и не важно, что середина декабря, с потолка сыпятся искры, трубы срывает, запуская потоки воды, сносящие наглую семейку прочь. Конечно утрирую, но до грома, искр и скандала осталось несколько миллиметров терпения, поделенных на всех сидящих здесь.

— Принесу жульен, — вскакивает Дарья, растягиваясь в улыбке, больше похожей на оскал. — Макс, милый, поможешь мне?

Максим поднимается и следует за женой, низко опустив голову. Кто-то сейчас огребёт по полной, и за себя, и за Болотовых, и за все ошибки человечества.

— Алён, мне такую штуковину на байк Фёдор поставил. Спидометр кладёт за тридцать секунд. Пойдём, посмотришь, — приходит на помощь Лар, устав работать ложкой. — Сто пятьдесят кусков отдал, но оно того стоит.

— Аля, ты любишь мотоциклы? — сдувается Натали.

— Она их не только любит, но и ездит на них, а ещё участвует в гонках, прыгает с парашютом, лазит по горам и имеет чёрный пояс по айкидо, — с удовольствием перечисляю все увлечения сестрёнки, пользуясь отсутствием Даши и наблюдая, как вытягиваются морды лица.

— До свадьбы многие занимаются ерундой, а потом становятся примерными домохозяйками, — с надеждой изрекает Влад.

— Это вряд ли про меня, — берёт себя в руки Аля. — Мой будущий муж должен принять все мои увлечения и разделить их со мной.

— Яночка, а чем увлекаешься ты? — потерянно интересуется Натали, осушив бокал вина.