Глава 42

Алёна

Отчий дом и сад встречают волшебной сказкой с украшенными деревьями, яркими гирляндами, развешанными по фасаду дома, мигающими фигурками новогодних героев. Олени, сани, пузатый Дед Мороз, подтаявшие ледяные домики и горки.

— Охренеть, — ударяется челюстью о колени Ник. — С детства такого не видел, да и то было только раз, когда родители вывезли меня в штат Индиана в Картер к Санта Клаусу. Оооо. Я тогда обожрался снега и сосулек, а после слёг с ангиной.

— Родители всегда делали на праздники сказку, — с ностальгией закатывает глаза Яр. — Ради детей и внуков. Здо́рово было, весело… особенно после детского дома. После него Даша с Максом казались не из этого мира. Ведь не бывает так. Дерьмо, дерьмо, дерьмо, а по середине солнечный свет, тепло, любовь, забота, доброта.

Обнимаю его, сочувствуя всему, что пришлось пережить. Яна с Марьяной были маленькими и практически не запомнили тяготы детского дома, но Яр пережил всё сполна, хлебнул столько горя, сколько не каждому взрослому отвешено.

Беру за руку его и Ника, веду в сумасшедший дом, который становится таким каждый праздник. С ног сшибает комок из собак и кошек, за ним следуют Маришкины дети, гигикающие и расписанные как индейцы, подростки старше десяти послушно рубят салаты под руководством Даяны и мамы, Лар, Джейк и батя разжигают костры на заднем дворе. Один пойдёт под мясо и зефирки, а в остальных сгинут старые, ненужные вещи, по семейной традиции сжигаемые в старом году.

Когда она прижилась у нас? После нескольких лет горя, обрушившихся по вине недоброжелателей. Победив всех врагов, мы первый раз устроили пепелище прошлого. В кострище бросали то, от чего сложно отказаться, но чему не место в новом году.

— Привет ребятишки, — нарисовывается в кухне баба Вера. — Мальчики, хватайте мясо с овощами и вперёд к остальным мужчинам, а ты со мной.

Цепляется клещом в руку и тянет меня за стол. Передо мной оказывается разделочная доска, нож, горка продуктов под нарезку, и я вливаюсь в совместный ритм подготовки.

— Обычно тазиками режем, а сегодня счёт на вёдра пошёл? — не могу сдержаться, увидев размеры посуды для салатов.

— Гена поехал в аэропорт встречать родственников с американской стороны, и через час подъедут Зиновьевы и ваша вторая бабушка, — ошарашивает мама, не прекращая активно работать ножом.

— Тогда, пока мы в тесном, семейном кругу, у меня для вас объявление. Можно собрать всех взрослых в гостиной? — набираюсь смелости и собираюсь во всём признаться.

— Ну давай, дорогая, давай, — торопит бабушка, когда все заняли диваны. — Решила наконец рассказать, кто забрался в твоё сердечко.

Осматриваю всех и поражаюсь. Как нас стало много. Мы одна большая, крепкая семья, поддерживающая друг друга в любой беде, радующаяся в счастье. Смогут ли они понять нас и принять наши чувства, поддержать, помочь справиться с давлением общественности?

— Мы с парнями приняли решение жить вместе, — выпаливаю на одном дыхании, хватая их под руки и повисая от страха на них.

— Разумно, — кивает Максим. — Квартира у них большая, втроём веселее, общие тусовки, походы по клубам.

Не вижу перекошенных лиц и возвращаюсь назад к своей фразе. Что такого я сказала, что они восприняли мои слова не так, как надо.

— Чёрт! Вы всё не так поняли, — исправляю ошибку, впиваясь ногтями в ребят. — Мы любим друг друга и собираемся жить как пара… Вернее не пара, а… В общем, Яр и Ник любят меня, а я люблю их и переезжаю к ним. Просьба предупреждать о своих визитах заранее, чтобы не напороться на пикантные сцены. Вот.

После моего признания повисает тишина, а мои мужчины выдирают руки из-под ногтей и обнимают оба меня за талию, прижимаясь вплотную и демонстрируя правдивость моих слов.

— В бородах нужно было приходить, — шепчет Яр, болезненно сдавливая ладонью мою тушку.

— Они бы не помогли, — с другой стороны отвечает Ник. — Такие выражения лиц ничем не забить.

— Серьёзно? — первым отмирает Ларри. — Это не шутка?

— Наши отношения не совсем обычны, но серьёзны, как никогда, — твёрдо заявляет Яр.

— И, если кому-то они не нравятся, нас это не волнует. Мы всё равно будем жить вместе, любить друг друга и растить детей, — впивается с другой стороны Ник.

Несмотря на давление с двух сторон каменными телами, мне комфортно и спокойно в их руках, даже под пристальными взглядами семьи. Что только в них не читается. Шок, непонимание, неверие, злость, обида, надежда, любопытство.

— Детей? Залетели, — охает баба Вера, всплеснув руками. — Как же так? А учёба, практика? Ты ещё совсем маленькая.

— Расслабься, ба. Я не беременная, — спешу успокоить её, пока всякие давления, инсульты и инфаркты не сбили с ног. Хотя, её хен собьёшь. Вечный двигатель, ещё и влюблённый. А влюблённая баба Вера — это похлеще цунами, шторма и землетрясения вместе взятых.

— Ну раз не беременная, то с остальным справимся, — хлопает она в ладоши, срабатывая взрывом, пробуждающим застывшее царство. — Чего, как рыбы, в рот воды набрали. Через пол часа дом по швам пойдёт от пришлых гостей. У каждого по две минуты на высказывание своего мнения, и вперёд заниматься делами. Новый год не будет ждать.

Сейчас я готова обнять и зацеловать бабушку, сумевшую быстро справиться с шоком и направить эмоции остальных в нужное русло.

— Без ста грамм не разберёшься, — встаёт батя и достаёт бутыль вискаря со стаканы.

— И мне плесни, — в один голос подрываются мама с Даяной.

— А я сразу сказала, бери двоих, — поднимается Маринка и подходит к нам. — Ну-ка. Отцепитесь от неё, мальчишки, пока не сломали. Рада за тебя. Не представляю, как оно будет, но рада. И за тебя, братик.

— Влад с Натали знают? — приходит в себя Макс, осушив половину стакана.

— Нет, — дёргает головой Ник, зарываясь пятернёй в волосы. — И так спокойно они не воспримут.

— Лар, усиль охрану и приставь к каждому сопровождение. За Коберник круглосуточную слежку и прослушку. Привлеки всех. Полная проверка каждого, с кем они будут общаться и случайно сталкиваться в людных местах.

— Всё так серьёзно? — сникает Ник.

— Понимаешь, парень. Твой отец не любит проигрывать, и не всегда всё решал по закону, — всовывает ему батя стакан и хлопает по спине. — Ты не дурак, Ник, и отлично знаешь Влада. Его пренебрежение к людям, брезгливость к партнёрам из стран второго сорта, ненависть к тем, кто ниже по положению, расовая нетерпимость. Прибавь сюда амбиции, деньги, власть, возможности, безнаказанность.

— Какие последствия? — обзаводится своей порцией пойла Яр.

— Для Ника шантаж и отрешение от наследства. Для тебя с Алёной всё, что угодно, вплоть до попытки уничтожения. Зависеть будет только от злости Влада и его жажды мести.

— Всё будет хорошо. Макс с Ларри обо всём позаботятся, — успокаивает мама. — Добро пожаловать в семью, Ник. Сейчас, наверное, мы ещё не в состоянии осмыслить трезво, требуется время, но счастье детей для нас самое главное, даже если оно отличается от привычных параметров.

Моя мамочка. Всегда поддержит, поделится теплом, окутает заботой, как и батя, ставший стержнем и каменной стеной для всей семьи.