Глава 1

— Да чтоб тебя!

Пальцы на руле дрожали. Нога на педали тормоза тоже. И в ушах звенело.

Потому что какой-то мудак на темно-красном кроссовере подрезал ее! Между ее передним бампером и его задним осталось… Юся, не могла точно сказать, сколько, но очень-очень мало!

А этот урод даже аварийкой не мигнул в знак извинения!

Юся отчаянно засигналила, протестуя против такого свинского поведения на дороге, но толку-то? Только собственное уязвленное самолюбие утешить — да оно так-то и не особо утешилось. На светофоре загорелся зеленый.

Не сводя сверлящего взгляда с темно-красной машины впереди, Юся сняла ногу с педали тормоза. Ну, погоди, голубчик, я тебе покажу, как людей подрезать на светофорах. Понабирают здоровенных машин — а ездить на них не умеют и правил не знают. У них одно правило: у кого колеса больше, тот и прав. Гад! Гад! Гад!

Юся буквально кипела от негодования. Она всегда неукоснительно соблюдала правила дорожного движения, и такие вот товарищи, которые считали себя умнее других — ее просто выводили из себя. Ну а как же, ему быстрее всех надо. Никому больше не надо спешить на работу, по делам, везти детей в детский сад и школу, только ему надо. Он один такой на дороге! Правила для него не писаны!

Ну, погоди!

Она нагнала темно-красный кроссовер на следующем светофоре, встала рядом и снова оглушительно засигналила. А потом опустила стекло. У Юси получилось привлечь к себе внимание. В соседней машине тоже опустили стекло.

За рулем был именно гад! Темноволосый, с мрачными темными глазищами. И гадски красивый, как Юся вдруг совершенно не к месту заметила.

— Чем обязан? — процедил он.

— Пункт восемь точка четыре правил дорожного движения, — отчеканила Юся. — При перестроении водитель должен уступить дорогу транспортным средствам, движущимся попутно без изменения направления движения. С правилами вообще не знакомы?

Водитель соседней машины сердито прищурился.

— А вы по сторонам смотреть пробовали? Или только вперед?

— Это вы обязаны были смотреть по сторонам, чтобы убедиться в безопасности маневра! — Юся повысила голос, который и до этого не был тихим.

— Еще раз повторяю — смотрите по сторонам!

— То есть, все на дороге должны вертеть головой, как бы ненароком не нарушить ваши планы, если вам вдруг ударит в голову моча или какая-нибудь другая биологическая жидкость, и вы захотите внезапно перестроиться?!

— Почему нервная такая? — неожиданно спросили ее из соседней машины. — Что, не драл никто давно? Извини, у меня есть постоянная партнерша.

Юся даже задохнулась всем, чем только можно — возмущением, воплем и всеми подходящими и не подходящими — в особенности, неподходящими — словами для ответа. Но было уже поздно. На светофоре снова зажегся зеленый, и темно-красный кроссовер, утробно рыкнув, ушел в точку.

Скотина! Целый день испортил!

***

— Юстинья Ефимовна, голубушка! — на Юсю из-за угла коридора решительно накатывал коллега по клинике, врач, уролог-андролог, Петр Федорович Бондаренко, поблескивая очками и нервно дергая свои усики родом из начала двадцатого века. — Спасайте-выручайте!

— А что случилось, Петр Федорович? Мы с вами вроде бы из конфессий не противоборствующих, но в некотором смысле противоположных.

Бондаренко коротко хохотнул и ухватил Юсю за локоть.

— Мазок из уретры надо взять, клиент уже штаны снял и готов, а Марье моей позвонили, что ребятенок в школе лоб расшиб. Ну и рванула, коза этакая.

— Петр Федорович, ну ребенок же! Святое! — укоризненно посмотрела на коллегу Юся. Ему было уже хорошо за пятьдесят, был он мужчина, как говорил про себя, видный и свободный, хотя где-то, кажется, в другом городе, имелась взрослая дочь.

— Святое, — не стал спорить Петр Федорович. — Потому и отпустил. А мальчика мне-таки оприходовать надо! Юсечка, ну из всего этого бедла… — он покосился на пробегающую мимо администратора, — из всего нашего дружного коллектива только вам и вашим исключительно нежным и деликатным ручкам могу доверить сию процедуру! Понимаю, что не ваш профиль, но за мной не заржавеет. Очень надо. Парень там и так уже весь на нервах и практически готов к побегу от перспективы того, что кто-то проникнет в его святая святых. Ну, Юсечка Ефимовна, у вас же пока свободно, я у вашего цербера узнавал.

Юся пождала губы. Она знала, что ее акушерку, монументальную и многоопытную Анну Львовну, которая могла одним только взглядом укротить любую женскую истерику, капризничающую кофемашину и даже аппарат УЗИ — за глаза называли Цербером. Знала, но не одобряла.

— А что сами — не царское дело?

Бондаренко продемонстрировал порядком отекшую правую руку.

— Что это, Петр Федорович? — ахнула Юся.

— Кота матушкиного изволил лечить, — вздохнул Бондаренко. — Кот был лечиться не настроен.

— Вершинину показывали? — в данный момент Юся имела в виду их штатного хирурга.

— А как же. Ничего страшного нет, но отек такой, что пальцы толком не слушаются. Авторучку — и ту с трудом держу.

— Ну, пойдемте, — вздохнула Юся.

И в самом деле, отчего бы не помочь коллеге? Тем более, Петр Федорович и правда был специалистом экстра-класса и, как он сам себя называл, мужским доктором номер один. Да, скромностью Бондаренко не отличался, но фактов это не отменяло — он действительно был прекрасным специалистом — с именем и собственной клиентской базой. Более того, Юся и сама своих пациенток — точнее, их супругов — при необходимости отправляла на консультацию именно к Петру Федоровичу — потому что была в нем на сто процентов уверена.

Ну и как тут не помочь, если такое стечение обстоятельств.

Правда, мазков из уретры Юся ни разу не брала, но должна справиться. В конце концов, у мужиков все снаружи, с зеркалом лезть не надо, как в случае, скажем, если из цервикального канала у женщины мазок надо взять. Так что справится.

— Ну вот, голубчик, я вам привел совершено очаровательную барышню, у которой совершенно уникальные ручки. О руках нашей Юстиньи Ефимовны легенды ходят, — рокотал Бондаренко, открывая, а потом закрывая за Юсей дверь своего кабинета. Юся, между тем, чтобы не терять времени, уже потянула из упаковки в настенном держателе одноразовые перчатки и стала их надевать. — Ну, вы готовы?

Она прошла за ширму. На кушетке сидела мужчина с уже расстегнутыми штанами.

Звонко хлопнула перчатка, облекая ее запястье. Так же звонко Юся хлопнула в ладони. Взяла в руки урогенитальный зонд и с самой бармалейской улыбкой шагнула к кушетке.

— Добрый день. Расслабьтесь. Это не больно.

Это не больно. Это называется — мгновенная карма!

***

Это было похоже на какую-то подставу. Или пранк! На то, чтобы понять, что медсестра с совершенно жутким на вид ершиком — это она что, им ТУДА собралась лезть?! — и та ненормальная на дороге, которая сегодня на него орала, брызгая слюной — одно и то же лицо, у Влада ушло неприлично много времени. Обычно он соображал гораздо шустрее. Но потом все же сообразил. А дальше все на автомате — застегнул штаны, встал — и быстро на выход.

— Куда же вы, голубчик?! — раздался за спиной растерянный голос уролога. — А как же контрольный мазок?!

— Как-нибудь в другой раз, доктор, — ответил Влад уже из-за двери.

Хрен вам, а не анализы! Особенно если его собралась брать полоумная с ершиком!

***

— Ничего не понимаю, — Петр Федорович растерянно смотрел на захлопнувшуюся дверь. — Вроде бы нормальной парень, все ему объяснил, он вроде бы понял. Почему передумал — совершенно не понимаю.

— Какой же у вас контингент нервный, коллега, — Юся сняла перчатки и выбросила их в корзину. Вручила растерянному Бондаренко урогенитальный зонд. — С чем я вас и поздравляю!

И, напевая что-то себе под нос, Юся направилась в свой кабинет. У нее через пару минут — пациентка.

***

Его окликнули, едва Влад успел сделать пару шагов и кивнуть охраннику.

— Владислав Андреевич, на минутку буквально!

Он медленно обернулся. Кто это у нас? А, это не самый противный вариант, это кофейня.

— Зайдете на чашечку? — улыбалась ему администратор. А с ней за компанию и бариста. Ну что же, чашка горячего крепкого кофе — это то, что надо, после того, как его взбодрили безо всякого кофеина. И Влад направился в сторону кофейни.

***

Крупный торговый центр — это всегда точка притяжения современного мегаполиса. И люди приходят сюда с самыми разными целыми. Кто-то на шоппинг, кто-то забегает перекусить, кто-то банально в туалет, кто-то в кино или еще за какими-нибудь развлечениями, школьники просто слоняются по торговому центру без дела, а только чтобы согреться и купить чипсов и газировки. В общем, все приходят сюда что-то получить. Но есть отдельная категория людей, к которым относился и Влад. Которая приходила сюда работать. Но не как девочка-бариста, что сейчас делала ему кофе. Она тоже здесь что-то получала — в ее случае заработок. Но она-то что — пришла, смену отработала, ушла. Ни о чем особо не думая. А вот Влад сидит за столиком кофейни, а вокруг него — работа. Он сейчас выпьет кофе, пойдет к лифту, а вокруг будет работа. На каждом квадратном метре этого огромного торгового центра у него непременно найдется какая-нибудь работа.

Потому что Владислав Шилов — управляющий этого молла.

На самом деле, работа Владу нравилась. Он был из тех, кто долго не мог понять, чем хочет заниматься. Ну, там мотоцикл и рок-группа — это понятно, этим все в семнадцать бредят. Но мало для кого это становится делом всей жизни. В итоге исключительно по настоянию родителей, а точнее, матери, а еще точнее, не по настоянию, а, практически, уже пинками — он сдал набор необходимых экзаменов и поступил на специальность «менеджмент» — просто чтобы от него отстали.

Но это в итоге оказалось его делом. Нет, были всякие метания, туда-сюда, но потом Влад получил должность заместителя управляющего торгового центра — не этого, гораздо более скромного. И эта работа его не на штуку увлекла. Каждый день новые задачи, проблемы, много разных людей, все время что-то происходит. Тогда Влад был молодой, и ему дико навилось, что все время что-то происходит, каждый день что-то новое. Теперь, когда он уже второй год является управляющим огромного молла, Влад мечтает о том, чтобы хотя бы один день прошел без того, чтобы что-то случилось. Чтобы все по плану. Чтобы немного рутины. Иногда это и в самом деле случалось. Но редко. А Влад тут же начинал скучать. Он любил вызовы, проблемы, а для текучки, в конце концов, у него теперь есть собственный заместитель.

Влад выпил кофе, выслушал грустный рассказ об том, как сложно платить арендную плату, покивал — и послал администратора кофейни к Глебу Юрьевичу, своему заместителю. Это как раз по его части вопрос. А у самого Влада сегодня на повестке дня пожарная охрана, а с этими ребятами дело всегда имел только Влад. Собственно, он с предыдущего места работы ушел, потому что ему начальник предложил с пожарными «договориться». А Влад этого делать не стал. Более того, он свою принципиальную позицию и на новом месте работы обозначил — что ни с кем «договариваться» не будет. Как ни странно, его позицию приняли — наверное, потому, что молл был новый. Построен по всем правилам и техническим требованиям. И визиты пожарного ведомства с инспекциями носили все же больше ритуальный характер. Хотя эти всегда находили, к чему придраться — но исключительно по мелочи. В целом Влад за противопожарную систему был спокоен. И за электрику. И за канализацию, и за водоснабжение, и за системы видеонаблюдения, и за наружную рекламу. За все был в целом спокоен, но в деталях… А в деталях на каждом квадратном метре молла «Северная звезда» для него всегда была работа. Хлопотное потому что у него хозяйство. Но Влад не жаловался.

***

— Ну, вот и все, Балтазар, — Юся щелкнула фарфорового аиста по длинному носу. — Отработали. Ты сегодня молодец — у нас две беременяшки. Теперь можно с чистой совестью домой.

Когда спустя пятнадцать минут Юся садилась в свою машину, припаркованную на крытом паркинге в находящемся рядом с клиникой торговом центре — потому что ближе парковочных мест не было, а от этого паркинга до клиники, где работала Юся, было пять минут пешком — она вдруг вспомнила утренний эпизод — и фыркнула. В унисон ей фыркнул и заурчал двигатель.

Какая она была злая с утра — Юся даже не помнила, чтобы так кипела когда-то. А теперь злость прошла бесследно. А все потому, что Вселенная иногда раздает по заслугам сразу. Юся снова вспомнила ошарашенное лицо красавчика из темно-красного кроссовера — и кровожадно усмехнулась. Так-то, милый мой. Делай выводы. А то Вселенная тебе в следующий раз вместо урогенитального зонда ректальное УЗИ назначит — как не понимающему с первого раза. Еще раз усмехнувшись, Юся перенесла ногу с педали тормоза на педаль газа. Все, в таком хорошем настроении можно и домой.

***

— А что это вы такое отвратительное кушаете, дорогая Юстинья Ефимовна?

— И вам приятного аппетита, Петр Федорович. Это куриные тефтельки и пюре из гороха с чечевицей.

— Поражаюсь вашей силе воли, — Петр Федорович открыл пластиковый контейнер с — судя по цвету — селедкой под шубой. — Я вот к этому вашему здоровому питанию так и не смог себя приучить. А вы не боитесь… эффекта от гороха? — он кивнул на ее тарелку.

— Если вы про метеоризм, — невозмутимо ответила Юся, — то нет. Бобовые — прекрасный источник растительного белка и клетчатки. А при регулярном употреблении желудочно-кишечный тракт привыкает и адекватно переваривает такой продукт — без всякого ущерба для окружающих. А вы вот селедочку с луком кушаете?

Бондаренко рассмеялся.

— Уела — так уела! Ну, люблю я салаты с майонезом, что поделать. А, кстати…

— О майонезе?

— Можно сказать, что и о нем. Помните того нервного юношу, который при виде урогенитального зонда сбежал?

— Смутно, — Юся отправила в рот последний кусочек тефтельки. — Но, да, что-то такое припоминаю. Был у вас какой-то нервный пациент.

— Я его таки дожал. От Маши он сбегать не стал.

— Ну, от вашей Маши не убежишь, — согласилась Юся, имея в виду медсестру Петра Федоровича, даму еще более монументальных форм, чем Анна Львовна. Впрочем, руки у Маши были и в самом деле золотые.

— Таки вот что я вам скажу, Юсечка Ефимовна. Ежели у вас имеется подружка или, скажем, особо любимая пациентка, у которой проблемы с зачатием…

— Интригуете, коллега.

— Кроме шуток, Юсечка Ефимовна! Я таких показателей спермы давненько не видывал! — Бондаренко с довольным видом откинулся на стуле. На служебной кухне они обедали вдвоем, поэтому своими разговорами за едой вряд ли могли кого-то смутить. Впрочем, такие разговоры за обедом для медиков были делом привычным. — Вы знаете, вот про него можно сказать — образцовый самец-осеменитель!

Юся рассмеялась.

— Мне кажется, в прошлой жизни вы были свахой, Петр Федорович.

— Все может быть, — Бондаренко вернулся к салату. — Но я вам отвечаю — это исключительный экземпляр!

— Так это вы про своего трепетного неврастеника? — сообразила Юся.

— Ну а про кого же еще!

— И что такой великолепный образчик делал на приеме у уролога? — вкрадчиво поинтересовалась Юся. — Если вы мне скажете, что он, как, например, мои пациентки, регулярно наблюдается у уролога и так же регулярно на всякий случай сдает мазки из уретры — я, вы знаете, пожалуй, признаю, что мир изменился сильнее, чем мне раньше казалось.

Бондаренко снова довольно хохотнул.

— Нет, ну что вы. Шилов — типичный мужик. К врачу пойдет, только если копье в спине начет мешать спать. В общем, только по крайней надобности и сцепив зубы. Тем более, к такому страшному доктору, как я. Ко мне же или мамы, или жены за ручку приводят. Ну, или если что-то совсем прямо — вот чтобы беда-беда.

— Этого мама за ручку привела? Или сифилис?

— Ах, какая злюка! — снова хохотнул Бондаренко. — Юноша на досуге играет с друзьями в зале в баскетбол. Получил коленом в пах.

— И что? Они там все регулярно получают коленом в пах, — Юся встала и пошла к раковине, чтобы помыть тарелку.

— Вот же жестокая женщина! А вы знаете, как хрупко мужчина устроен?

— Да где уж мне.

— Хотите, я вам расскажу про перелом полового члена?

— Чему там ломаться?!

Юся убрала тарелку в шкаф и обернулась. И поняла, что совершила колоссальную ошибку. Судя по лицу, Бондаренко нацелился на лекцию.

— Ладно-ладно, верю на слово! Что, у вашего нервного перелом?

— Нет, обошлось сильным ушибом, — проворчал Бондаренко.

— А мазок зачем брали?

— А вы у своих зачем берете?

— Логично, — рассмеялась Юся. — Ну что, вылечили юношу?

— Да, уже здоров и готов к размножению.

— Я себе это помечу.

Они оба рассмеялись — и разошлись по своим кабинетам.

***

Юся щелкнула пультом, переключая канал. Она обзавелась не очень хорошей, на ее взгляд, привычкой — постоянно держать дома включенным телевизор. Приходила и включала. Осознала это Юся только сейчас. Что это — первый звонок того, что ее угнетает одиночество? А сколько их еще будет — этих звоночков? Где-то там впереди еще сорок котов. Или сколько их там полагается иметь старой деве? Как говорится, два пишем, три в уме. Говорим «сильная и независимая», а в уме все равно держим — старая дева.

Несправедливо.

Юся плюхнулась на диван и вытянула ноги. Все, хватит на сегодня упражнений в домашнем хозяйстве. Еда на завтра приготовлена, кухня убрана, белье развешено.

Через полчаса можно в ванную — и спать.

На экране мелькали кадры новостей — слава богу, без каких-то ЧП и чего-то подобного. А у Юси в голове мелькали кадры сегодняшнего рабочего дня вперемежку с оценками этих самых кадров. Первым почему-то вспомнился Бондаренко со своим трепетным неврастеником. Юся хмыкнула сама себе, потом и вовсе улыбнулась.

Да, забавно все вышло. А когда, сидя в своей недешевой темно-красной машине, этот тип сверлил ее своими мрачными глазищами, то и не подумаешь, что трепетный неврастеник. Выглядел как вполне себе непрошибаемый хам. Но как только дела касается их прелести — куда что девается?

Осеменитель, надо же. Хотя по нему похоже. Что стремиться осеменить все, что находится в шаговой… ну, точнее, в членовой доступности. Хотя на самом деле этот древний инстинкт уже давно вывернут наизнанку социумом. И просто осеменить и побежать дальше — уже нельзя. Надо нести какую-то ответственность. А кто же ее хочет нести? Это женщине деваться некуда — ей подселили жильца, как-то надо выкручиваться. И выкручиваются — кто как может.

Юся снова щелкнула пультом. Интересно, это уже мужененавистничество или еще нет? Нет, Юся мужчин не то, чтобы ненавидела. Но как-то не видела в целом, за что хотя бы одного и хотя бы просто иногда терпеть рядом с собой.

Все, если ты, достигнув возраста в тридцать два года, ни с кем не жила — то в эту секту тебя уже не заманить. Чтобы кто-то рядом чавкал, хлюпал, поднимал стульчак унитаза и, не дай бог, храпел? Боже сохрани.

Или чтобы ты пришла домой, а тебе: «Замерзла? Чай горячий будешь? Или суп?». Или колесо спустило на дороге — а ты звонишь, и не в сервис. И тебе там: «Сейчас приеду». И ночью обнимут и прижмут.

Это две стороны одного и того же. И они обе должны совпасть в одном человеке. Чтобы одно уравновесило другое. А вероятность этого примерно такая, как если ты бросаешь монету — а она не падет ни орлом, ни решкой, а встает на ребро. Какова вероятность этого события? Правильно, нулевая.

По крайней мере, в ее случае.

Юся поджала под себя ногу и снова щелкнула пультом. Опять вспомнился Бондаренко и его рекламный манифест по поводу нервного носителя образцовой спермы. Вряд ли Петр Федорович сказал это с каким-то умыслом. Или что-то такое имел в виду. Или так завуалированно пытался донести свой месседж именно до нее. Юся свой диагноз тщательно скрывала, и все анализы сдавала, и все обследования проходила не в той клинике, где работала. Единственный человек из знакомых, кто был осведомлен — ее коллега и наставница, Екатерина Марковна. Которая теперь уже ушла на пенсию. Впрочем, диагноз себе Юся поставила сама. А Екатерина Марковна его только подтвердила. И тогда же сказала: «Юсенька, у тебя если и есть шанс зачать — то вот прямо сейчас и от молодого здорового активного мальчика, понимаешь? Ты для себя реши — хочешь ты ребенка или нет. Окно возможностей у тебя — год, максимум полтора. А потом уже если только ЭКО. И то не факт». Ну что, это не совсем приговор — так решила тогда Юся. Конечно, она не планировала так рано становится матерью, только-только карьера встала на рельсы, а тут… Ну она в моменте решила, что ребенок важнее. Да и родители пообещали, если что, поддержать. И даже обрадовались. И даже деликатно не стали ничего уточнять и задавать сакраментальный вопрос «От кого?». И так удачно подвернулся младший брат студенческой подруги — вполне себе совершеннолетний и половозрелый двадцатилетний высокий широкоплечий красавчик, который буквально пожирал ее глазами на дне рождения этой самой подруги.

Вот и знак. Указующий перст, как решила тогда Юся. Практически восклицательный знак.

Хрена там. Это теперь она знала, что самый главный знак на жизненном пути — вопросительный. И многое другое теперь она тоже понимала. А тогда, пять лет назад, она по своей привычке быть с людьми откровенными, после нескольких горячих встреч в постели огорошила юношу своим видением ситуации. Вот прямо так и сказала — что ей нужен от него ребенок, что дальше она сама, что никаких претензий и обязательств, ты мне только справочку принеси, что ничем не болеешь — и будем трахаться аки кролики без презерватива.

Очень привлекательное предложение для молодого мужчины, как тогда считала Юся. Она не раз и не два слышала о том, что в презервативе — ну совсем не пальто. И без силиконового пальто — куда как приятнее. Но все подобные эскапады игнорировала — потому что врач. Да и любой нормальной девушке ясно, что безопасность превыше пальто.

А тут она сама предложила. Соглашайся. Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем.

Эффект вышел ровно противоположный. Потенциальный отец сбежал с ложа разврата тут же, практически в чем был. В одном пальто. В смысле, в презервативе. Одевался на ходу и что-то бормотал панически. Что он Юсю очень уважает, и что она классная, и что… «Созвонимся!» — уже из-за двери. И, разумеется, после этого исчез с радаров.

Неприятненькая вышла ситуация, скажем честно. Даже какая-то обидная. Юся ее не один месяц в себе перемалывала. Пока не поняла две вещи.

Первая — сама дура виновата. Не надо было ничего говорить. А надо было взять справку, соврать про таблетки — и вуаля! Вся сперма этого юного красавчика — ее. А потом, по достижении нужного результата, аккуратно свернуть отношения. В конце концов, она была его старше на целых семь лет! И такую дичь учудила. Немудрено, что парнишка сбежал. Кого в двадцать лет обрадует перспектива отцовства — на каких бы то ни было условиях?

Ну а вторая — что на еще одну попытку духу уже не хватит. Слишком это все оказалось для нее… унизительным. И так решимости было не то, чтобы очень много. А тут такое фиаско. И карьеру стоить хочется. И одной ребенка воспитывать — ну как-то немного не то. И вопросов больше, чем ответов. И, в конце концов, есть же еще ЭКО.

За те пять лет, что прошли с той неудачной попытка, Юся сменила свою точку зрения. Точнее, где-то уже смирилась. ЭКО не хотелось. Ведь самый главный вопрос — тот же самый. От кого? Услуги банка спермы Юся не хотела рассматривать. Она с каким-то непонятным снобизмом полагала, что нормальные мужчины в этот банк не пойдут. А ненормальные ей зачем?

С молодыми мальчиками она завязала, хватит, не ее фасон пальто. Нормальные ровесники все уже женаты. Тут мораль не позволяет. А если не женаты — то разведены. Тоже как-то… как-то не то. Или бабники такие, что его и в постель не факт, что можно пускать. Куда уж — в жизнь. А если не женат, не разведен и не бабник — значит, там какой-то другой сюрприз. От которого тем более стоит держаться подальше. И размножаться от такого — ни-ни.

Юся снова вспомнила слова Бондаренко. Лет пять назад Юся бы от такого сообщения пришла бы в нервное возбуждение. Тогда она еще питала какие-то надежды. А словам Петра Федоровича Юся доверяла. И если он сказал, что это образцовый осеменитель — значит, так оно и есть.

Только теперь ей это совершено незачем.

Юся вздохнула — и снова щелкнула пультом. Экран телевизора погас. Лучше потратить оставшееся время на ванну с каким-нибудь ароматическим маслом. Что она там последнее купила, но не опробовала?

***

— Ну что там, доктор? Скажите, это… оно?

— Это точно не оно. Это либо он, либо она.

Девушка так и замерла у кресла — вся ниже пояса без ничего, трусики в руках.

— Я… беременна? О, господи…

— Одевайтесь, — мягко сказала Юся. «Господь тут не при чем» добавлять не стала.

Чего уже только Юся в этом самом кабинете не видела и не слышала. А ведь у нее только вот скоро десять лет стажа будет, а набралось уже такого, что хоть книгу пиши.

— Что же мне делать… — бормотала, между тем, девушка. Она оделась, но выглядела все равно ужасно растрепанной и растерянной.

И реакций на известие о беременности Юся повидала всяких разных. Сама приятная — и самая часто встречающаяся, что Юсю очень грело — это радость. И немало было случаев, когда Юсю после объявления такой новости хватали и начинали обнимать. И кричали, пищали и выдыхали: «Спасибо!».

Но бывает и другое. Шок. Неприятие. Случилась беременность, которую никто не ждал, и у женщины под ногами просто сыпется земля. С ней произошло то, чего она не хотела и не планировала. Но произошло же.

Сегодня именно такой случай.

— Ну, план дальнейших действий я вам сейчас распишу, — спокойно проговорила Юся. Иногда — и довольно часто — это срабатывало. Если врач с самого начала, после определения факта беременности, ведет себя так, будто есть только один-единственный вариант развития событий — сохранение беременности, вынашивание и рождение ребенка — то зачастую и будущая мать принимает это. Очень важно в первые минуты женщину поддержать. Для Юси это было чем-то вроде внутреннего закона.

— Нет, вы не понимаете, — пробормотала девушка. — Я не могу…

— Почему не можете? — Юся бросила взгляд на карточку. — Марина Евгеньевна, вы здоровая молодая женщина. У вас все получится.

— Но я… я не… — было видно, что пациентка никак не может прийти в себя. — Понимаете, отец ребенка, он…

— Он, я уверена, будет рад.

— Не будет! — всхлипнула девушка и уткнулась лицом в руки. — Я, когда сделала тест, ему написала! А он мне не ответил. А теперь и вовсе — абонент недоступен! Он меня сразу же в ЧС кинул, понимаете! Не нужен ему ребенок! И я не нужна!

И она разрыдалась. Юся не удержалась от маленького вздоха. Старая как мир история. От самого сотворения тянется. Бежал мимо, упал, отжался, дальше побежал. А она, та, над которой «поотжимались», потом сидит и рыдает: «Что же делать?».

Да кто же знает? Нет единого ответа на этот вопрос. Зато Юся точно знала, чего делать не надо.

— Послушайте, Марина… — судя по дате рождения, Юся была старше этой девушки на пять лет, потому позволила себе опустить отчество. — У вас же… — Юся бросила еще один взгляд на карточку, чтобы посмотреть место работы. Крупная сеть магазинов косметики, продавец-консультант. — У вас же хорошее место работы, белая зарплата. Вы спокойно уйдете в декретный отпуск, получите причитающиеся вам деньги. Материнский капитал, опять же… — девушка всхлипнула из-под ладоней. — У вас родители есть? — она снова закивала в ладони — Ну вот и прекрасно. Они вам тоже обязательно помогут и будут очень рады.

Марина подняла, наконец, лицо. Девушка она была очень симпатичная, даже красивая, и с фигурой полный порядок. Но сейчас ее лицо отнюдь не украшали потеки туши, размазавшаяся помада и покрасневший и распухший нос.

— Вы не понимаете… вы не понимаете… у меня просто такая ситуация… вы такого… такого не видели… — говорила она, судорожно вздыхая и прерываясь.

— Уверяю вас, чего я только не видела, — мягко отозвалась Юся.

— Нет, вы такого… вы не представляете… — она икнула. — Такое… я сама даже не думала, что со мной такое случится. Я вообще не думала, что так бывает…

Каждый из нас думает, что с ним происходит что-то уникальное. Но все уже когда-то с кем-то было. Все проходит в этом мире, снег сменяется дождем, все проходит, все проходит, мы пришли, и мы уйдем… Так, это уже какие-то стихи, кажется. Которые Юся когда-то где-то слышала. К черту эту неуместную философию.

— И все же я настаиваю, — Юся вытащила из упаковки пару влажных салфеток и протянула их девушке. — Вряд ли вы сможете меня удивить. Я много чего видела. Включая непорочное зачатие.

— Это как? — Марина оторвалась от вытирания потеков косметики на лице.

— Беременность при ненарушенной девственной плеве, — невозмутимо ответила Юся, про себя улыбаясь. Вот она и смогла переключить эту девочку с ее забот на что-то другое.

— Так не бывает.

— Еще и не такое бывает.

— Это как?! — девушка, кажется, на какое-то время забыла о собственных проблемах и уставилась на Юсю любопытными глазами.

— Глубокий петтинг — штука коварная. А в смазке, которая выделяется у мужчины при возбуждении, может содержаться некоторое количество половых клеток. Это количества вполне достаточно для оплодотворения.

— Охренеть… — шепнула Марина. — То есть он… что… а как?!

— Когда мужчина говорит: «Не волнуйся, я выйду»… или когда парень говорит девушке: «Я неглубоко, ты останешься целой» — он врет. Скорее всего, не злоумышленно, а по незнанию. Но фактов это не отменяет. Все эти действия никак не гарантируют того, что беременность не наступит.

Девушка сидела, глядя на Юсю буквально открыв рот. У нее сейчас явно картина мира пошатнулась. Нет, все-таки с половой безграмотностью населения надо что-то делать!

Марина словно очнулась — и резко встала.

— Знаете, я… Я, кажется… Я попробую кое-что сделать. Спасибо вам!

— Пока не за что.

— Все равно спасибо. Я… смогу к вам еще обратиться?

— Непременно. Буду ждать вас на повторный прием.

Девушка попрощалась и ушла.

А Юся повернулась к жильцу, оккупировавшему угол ее стола.

— Ну что ты на меня смотришь, Балтазар? Работай!