Глава 4

Он сел работать. Обложился бумагами, разобрал электронную почту. Допоздна работал. Разгреб все дела. И вот на часах уже половину девятого. Многие бутики в торговом центре уже закрылись. Но крупный магазин косметики на первом этаже работает до девяти вечера.

Да пропади ты пропадом, ведьма без ершика!

Влад взял в руки телефон и быстро, словно боясь передумать, набрал сообщение.

Владислав: Давай после работы попьем кофе.

Марина: Хорошо.

Владислав: Тогда встречаемся в нашей кофейне.

Он выключил компьютер, погасил свет, вышел в пустую приемную. Валентина, его секретарша, давно ушла домой. Он выключил свет и в приемной тоже, еще раз оглядел темное пространство — и вышел. Пока Марина закончит работу и придет в кофейню, у него есть время поужинать.

***

Марина пришла, когда Влад как раз закончил ужин и приступил к кофе.

— Что тебе заказать?

— Капучино.

— Не хочешь поесть?

— Спасибо, только кофе.

Официант получил заказ и отошел. Они остались вдвоем, и за столиком повисло молчание. Редкий гость для них — Марина обычно болтала без умолку. Сейчас она молчала, не глядя на Влада. А он, не таясь, изучал ее.

Чего тебе не хватило во мне? Что есть у того, другого, чего нет у меня? Он ведь тебя предал. Он, не я. Так какого черта я сейчас делаю рядом с тобой?!

Впрочем, на эти вопросы Влад не хотел искать ответы. Это касалось вещей, о которых он никогда раньше не задумывался — например, о том, что его женщина может предпочесть ему другого. И ладно бы этот квадратный ее замуж позвал — тут хоть как-то понять можно. Так нет же, тот еще, похоже, ищи-ветра-в-поле. Или, например, о том, что женщина может принять решение избавиться от ребенка. Он этого не мог понять. Впрочем, Влад не мог понять и того, что это вообще такое — когда в тебе вдруг заводится жизнь. И это не колония полезных бифидобактерий! И даже не глисты. Так что…

— Влад, ты хотел о чем-то со мной поговорить?

Влад как-то по-новому посмотрел на Марину. Она, кажется, будто даже изменилась внешне. Или тут освещение такое? Да нет, они в этой кофейне не раз встречались. Но ее молчаливость и какая-то внутренняя сдержанность были совершенно непривычными.

— Влад? — повторила она.

— Что ты будешь делать с ребенком?

Вопрос явно застал Марину врасплох. Она некоторое время молча смотрела на Влада. В этот момент принесли заказ, и девушка спряталась за чашкой с капучино. А потом ответила бесцветно:

— Ребенка не будет.

Влад вообще не понял, откуда в нем взялось это чувство облегчения от слов «Ребенка не будет». Потому что могло быть «Ребенка уже нет».

— Почему ты приняла такое решение?

Она посмотрела на него так, как никогда раньше не смотрела. Во взгляде читалось явное: «Какое твое дело?!». Но ответила она все же иначе.

— Денис… отец ребенка… он исчез. Я… не хочу быть со всем этим одна. И… И, в конце концов, тебя это совсем не касается.

Вот! Даже Марина это понимает. Хотя и хотела повесить на него чужого ребенка. А теперь, получается, он пытается это сделать самостоятельно. Что за адский мазохизм?!

— Я хочу тебе помочь.

У нее дернулась в руке чашка кофе, и светло-коричневая жидкость потекла по подбородку. Когда Марина промокнула лицо от кофе и посмотрела на Влада, взгляд ее была совершенно круглый.

— Чем?!

Отлично. Я сам себе задаю тот же вопрос.

— А чем я могу тебе помочь? Что я могу сделать, чтобы ты поменяла свое решение?

Она по-прежнему смотрела на него почти бессмысленным потрясенным взглядом. А Влад вдруг заметил, что у нее дрожат пальцы.

— Влад… — что-то изменилось в ее голосе, словно вернулось что-то из того времени, когда они были вместе.

А это время безвозвратно ушло.

— Послушай, пойми меня правильно. Я не могу стать отцом этому ребенку. Это будет… Так нельзя, и так не могу. Но я могу… — Влад вздохнул. Вот что ты натворила, ведьма-без-ершика?! Заморочила мне голову, а я даже имени твоего не знаю. Что мне теперь говорить, вот что?! — Хочешь, я подгузников куплю — на год вперед? Коляску? Хочешь? И кроватку. У нас огромный супермаркет детских товаров на минус первом этаже, выберешь сама. Могу приехать тебя забрать из роддома с малышом — с огромным букетом цветом и здоровенным плюшевым мишкой, хочешь? Могу с тобой в клинику на консультации ходить. Ну, не часто, пару раз — если надо.

На этом поток абсурдных идей у Влада иссяк. Но ровно в тот момент, когда он решил, что уже в достаточной степени выставил себя идиотом, и пора бы и честь знать, Марина вдруг всхлипнула. Он малодушно решил, что ему показалось, но не тут-то было. Марина всхлипнула еще раз, громче, а потом неуклюже выбралась из-за стола, плюхнулась на диванчик рядом с ним, уткнулась Владу в лицо и заревела. Влад виском чувствовал любопытный взгляд баристы. И во всей этой невероятно идиотской ситуации был только один плюс. Точнее, два. Во-первых, рыдала Марина ему в плечо, поэтому звук выходил приглушенный. А во-вторых, посетителей в кофейне поздним вечером в будний день было немного.

***

Рыдала Марина долго. Влад смирился со своей ролью жилетки и даже почти допил кофе. Может, это бездушно, но надо же было чем-то себя занять. Наконец, шмыгнув носом, Марина от него отлепилась.

С шумом, прерывисто вздохнула. Потом еще в компанию икнула. В один глоток допила его кофе.

Влад не хотел поворачивать голову и смотреть на нее. Женских слез он не любил — а кто их любит, кроме самих женщин? Да и выглядят женщины после слез не очень. Но почему-то именно это Влад и сделал — повернул голову и посмотрел на Марину. И почему-то ничего, кроме ее глаз, не увидел. Они какое-то время так и сидели молча, не говоря ни слова. Влад по-прежнему чувствовал виском любопытный взгляд баристы.

А потом Марина снова ткнулась лбом ему в плечо. Но в этот раз, слава богу, уже без слез.

— Спасибо, — тихо проговорила она. — Я, если честно, не ожидала, и… Ты просто… Я не думала, что такие люди бывают. Ты необыкновенный. Особенно после того, что я сделала…

— А почему, кстати? — это был, наверное, не очень уместный вопрос. Но слушать о том, какой он необыкновенный, Владу хотелось еще меньше.

— Почему что? — Марина подняла голову с его плеча. — Почему я хотела… думала, что ребенок от тебя?

— Это как раз понятно, — не стал углубляться в скользкую тему Влад. — Что тебе было не так со мной? Если ты захотела еще и… этого?

Такая тема разговора и такие вопросы по-прежнему казались Владу очень странными. Но на фоне подгузников, роддома и плюшевых мишек — все же гораздо более нормальными.

Марина еще раз вздохнула. Но взгляд не отвела.

— Сама себя спрашиваю. Хотя… — она дернула плечом. — Наверное, просто влюбилась. Когда творишь какую-то лютую дичь, это, наверное, из-за нее. Из-за любви.

Отличное определение. И объяснение всему заодно. Если творишь лютую дичь — значит, влюбился. Получается, сам Влад никогда не любил, потому что тяги творить лютую дичь за собой не замечал. Разве что вот сейчас — но здесь явно дело в чем-то другом. Может, эта ведьма с ершиком — и в самом деле ведьма. Ну как заговорила она его.

А ведь выходит так, что и Марина его не любила — раз не творила из-за Влада лютую дичь. Ну, это, в общем-то, и не обидно даже. Никто никого не любил, никто никому сердца не разбил. Разве что рога… неприятно, да.

Что-то, наверное, отразилось на его лице, потому что Марина вдруг виновато опустила глаза.

— Знаешь, я, правда… Уже собиралась тебе сказать, когда ты сам… И я понимаю, что это выглядит очень… некрасиво. И подло. Я реально потеряла голову.

Голову потеряла, но спать со мной продолжала. Почему? Влад не стал задавать этот вопрос. Какая на самом деле теперь уже разница. Вместо этого ему вдруг пришла в голову неожиданная, и как ему показалась, очень уместная мысль. И как он раньше об этом не подумал?

— Слушай, а этот твой… Денис… он что, совсем с концами пропал? Может быть, найти и поговорить с ним по поводу ребенка и ответственности? По-мужски поговорить?

Марина какое-то время молчала. Потом подняла взгляд и медленно покачала головой.

— Не надо. Не хочет — его дело.

Неожиданным оказалось обнаружить в девушке, которую ты для себя уже определил в особы с пониженной социальной ответственностью, гордость. Или это что-то другое.

Оказалась, что не другое. То самое.

— Спасибо тебе. Правда, спасибо, — она в который раз судорожно вздохнула. — Знал бы ты, как мне было страшно. И сейчас страшно. Но уже по-другому. Я… — она взяла в руки пустую чашку, повертела. — Я так не хотела этого делать, и все искала и ждала какой-то повод, какой-то знак… — ее голос звучал теперь так, будто Марина находится под гипнозом — медленно и размеренно. — И как-то глупо ждала, что вот сейчас что-то случится — и мне не придется этого делать. Если честно, я все ждала, что в последний момент появится Денис, — она всхлипнула. — Извини. А появился ты. И, знаешь — так даже лучше, — Марина выпрямилась. — Мне ничего не надо. Нет, не в том смысле, — она вдруг схватила его за руку. И сразу же смутилась, отпустила. — Я справлюсь сама. Я вдруг сейчас поняла, что справлюсь сама. Родители у меня хорошие. Они поймут. Они помогут, наверное. Но… Если вдруг мне станет совсем плохо и трудно, можно, я буду тебе звонить?

Это самая идиотская ситуация, в которую он попадал. И самые идиотские слова, которые произносил:

— Звони и пиши. Я помогу.

***

В своем идиотизме Влад дошел до того, что предложил Марине отвезти ее домой. Не иначе как по старой памяти. Правда, жила она не очень далеко, зато вполне могла интерпретировать его предложение так, как Владу совершенно не хотелось бы. Он вообще сейчас чувствовал, что не понимает в женщинах ни хре-на.

Но Марина лишь покачала головой.

— Спасибо, я лучше на такси. Уже очень поздно, и ты устал, наверное. Еще раз спасибо за все. Ты, правда, необыкновенный.

После этих слов Владу оставалось только кивнуть, развернуться и уйти в сторону выхода на паркинг. Он понял, что слово «необыкновенный» теперь просто не выносит. Это синоним слова «идиот». В машине он почему-то включил радио — станцию с легкой танцевальной музыкой. И эта музыка странным образом гармонировала с легкостью у него на душе.

Будто бы сделал какое-то важное дело. Будто все правильно сделал.

***

С дисциплиной у Юси никогда проблем не было. Она себе запретила думать о следующем вторнике, о Марине, о Владе — и у нее это получилось сделать. И работа позволяла нагружать голову, тем более, выпала рабочая суббота, а в воскресенье поехала в гости к родителям, чем очень их обрадовала. В общем, обычная жизнь. У нее своя, у Марины своя, у Влада своя. Своя жизнь, свой выбор.

И все же с самого утра вторника было нехорошо. Какая-то невнятная тошнота, приступы головокружения. Если бы Юся не была в себе уверена, то посчитала бы, что все это похоже на признаки беременности.

Вот же смешно.

Она снова припарковала машину в «Северной звезде», и при этом вспомнила Шилова — наверное, она долго будет его вспоминать, каждый раз оказываясь в этом торговом центре. А ведь Юся регулярно тут бывает — иногда заходит после работы что-то купить, иногда за кофе с выпечкой. Вот как сейчас, например. Ей остро захотелось крепкого горячего эспрессо — чтобы обжигал. Чтобы переключиться.

Она допила кофе к тому моменту, когда дошла до клиники. По дороге заодно прочитала себе очередную лекцию о профессионализме. Довольно успешно, как посчитала Юся. Ей сегодня предстоит выполнить медицинскую манипуляцию, которая входит в перечень оказываемых клиникой услуг.

И все. И точка.

Точку поставить не получилось. Эта зараза Федосеева не пришла! Хотя была записана на девять утра!

Юся весь день не могла избавиться от мыслей о том, почему. Что произошло? Марина передумала? Шилов все же поговорил с ней и нашел нужные слова?! Или она решила сделать это в другой клинике? Юся почему-то была уверена в последнем. И хотя от этого неприятно холодило в области желудка, Юся убеждала себя в том, что все равно так лучше. По крайней мере, ей не пришлось довести счет до цифры «три». А для нее это, как ни крути, важно.

***

— Юстинья Ефимовна!

От неожиданного громкого окрика Юся чуть не свалилась с последней ступеньки. А когда повернулась — увидела, что к ней спешит Марина Федосеева.

Девушка была в расстегнутом плаще, растрепанная и… Юся не успела додумать, что там за этим «и…», как Марина быстро, почти бегом приблизилась к ней, обхватила руками за плечи и крепко, так что у Юси даже дыхание перехватило, обняла.

Марина тяжело дышала и дрожала. И не выпускала Юсю из рук. В такой ситуации Юся оказалась впервые, что делать — не знала. Единственное, что она понимала — об этом буквально кричало поведение Марины — что-то случилось. Но что? Что?!

Наконец, Марина разжала руки, отступила, и Юся увидела ее лицо. Судя по поведению девушки, там вполне ожидались слезы, но их не было. Хотя само лицо было совершенно ошалевшее. Да что же случилось?!

Марина словно услышала этот немой вопрос.

— Ой… — она прижала руку к груди. — Ой, сейчас, погодите, Юстинья Ефимовна. Тут такое случилось… Я сейчас отдышусь и все расскажу. — Марина сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. — Все. Это… Я просто поверить до сих пор не могу! — девушка шмыгнула. — Слушайте…

И Юся стала слушать и в самом деле крайне занимательный и даже в чем-то невероятный рассказ. Который начался с того, что Влад Шилов и в самом деле разговаривал с Мариной и пообещал ей дружескую поддержку и дружеское мужское плечо. После этого разговора Марина и приняла решение не делать аборт. Не успела Юся не то, что восхититься поступком Владислава, а даже хотя бы его осознать — потому что на самом деле она уже совершенно не верила, что Шилов будет во все это вмешиваться — как началась вторая часть истории. Вообще совершенно невероятная.

— Понимаете, — Марина дышала с каким-то присвистом и то и дело шмыгала. — Ведь Денис-то совсем даже никуда не пропал. И ни в какие черные списки меня не добавлял!

— Как такое может быть? — опешила Юся.

— Ой, он такой дурачок! — замахала руками Марина и снова зашмыгала. — Он, в общем, решил мне сюрприз сделать. Он на самом деле меня к Владу ревновал жутко. Ну, что Влад такой успешный и все такое. Денис работать устроился, на вахту. На три месяца. Ему кто-то из знакомых рассказал, что там деньги большие платят. Ну Денис и поехал. Мне не сказал, хотел рассказать, когда уже на месте будет — думал, я его отговаривать стану. А там, оказывается, какой-то секретный объект, военный, что ли — я не поняла толком. И у них там все строго, и телефоны нельзя, чтобы ничего не фотографировали и не записывали. Телефоны выключают и забирают на все время вахты. А он… ну дурачок, словом. Приехали ночью, он мне звонить не стал. И не написал. Говорит, был спросонья, не все понял. А телефон забрали — и привет. Хорошо, что у них там есть в конторе — ну, в офисе — телефон, обычный, если что — можно все-таки позвонить. Ну и вот… — Марина шумно выдохнула, переводя дыхание. — В общем, у них там один парень смену заканчивал, как раз из нашего города, Денис попросил его меня найти. Этот парень ко мне сегодня пришел прямо в магазин. Когда рассказал — я чуть в обморок не свалилась. А еще он мне номер телефонный передал, по которому можно позвонить. Я позвонила, мне там сказали перезвонить после шести вечера, они Дениса пригласят — ну, знаете, как в советские годы были переговорные пункты междугородние — мне мама рассказывала, там вот тоже приглашали в кабинки для разговора. Ну и я перезвонила, — тут у Марины все же побежали слезы, она их торопливо смахнула. — В общем, я ему сразу сказала про ребенка. А он… он… — тут Марина снова вцепилась в Юсины плечи и все же разрыдалась. — А он сказал, что ужасно рад. Что как раз денег заработает, вернется — и мы поженимся. И… и… и…

Тут в рассказе Марины все же наступила пауза. Марина рыдала, Юся стояла совершенно оглушенная. Вот это поворот, как сказал бы Шилов. Ну надо же… Денис, которого они все сбросили со счетов, оказался самой главной фигурой.

— Все! Все! — Марина резко отстранилась, оттерла пальцами щеки. — Простите меня, Юстинья Ефимовна, я все еще никак в себя прийти не могу после разговора с Денисом. Все… все просто опрокинулось, понимаете? Он так ребенку обрадовался, кажется, даже заплакал. А я… А если бы не вы… Если бы вы не заставили меня задуматься, если бы не дали эту неделю… Ой… — Марина уже кажется привычным движением спрятала лицо в ладони. — Мне теперь даже подумать страшно. Спасибо! — Марина еще раз порывисто обняла Юсю. — Вас мне бог послал!

— Его зовут Балтазар, — пробормотала Юся.

— Что?

— Ничего, — Юся вздохнула. — Я очень рада за вас, Марина. — Объятьями Юся была сыта уже по горло, но все же коснулась пальцами локтя девушки. — Я правда очень рада, что все так благополучно решилось. И мне кажется, самое большое спасибо вам надо сказать Владиславу. Он, в самом деле, совершил нечто необыкновенное, в отличие от меня.

— Да, вы правы! — горячо закивала Марина. — Я к нему заходила в офис, но его на месте не было, сказали, что уехал по делам. А писать я не стала. Хочу лично сказать. Завтра зайду, наверное. Ой… — она вздохнула. — Ой, я все никак не могу прийти в себя. Я поеду домой, Юстинья Ефимовна, хорошо? Меня сегодня с работы отпустили.

— Конечно-конечно. У вас сегодня день такой… насыщенный.

— Точно! — Марина как-то совсем по-девчоночьи хихикнула. — Юстинья Ефимовна, а можно, я у вас буду наблюдаться? По беременности?

— Можно, — Юся прикусила губу, чтобы сдержать то ли неуместную улыбку, то ли нервный смех.

— Спасибо вам! — Марина в очередной раз обняла Юсю — коротко и крепко — а потом резко развернулась и поспешила к остановке общественного транспорта.

Проводив Марину взглядом, Юся повернула голову к дверям клиники, словно ей надо было понять, где она находится, и заново заякориться в реальности. Чуть выше ее на несколько ступенек стоял Бондаренко.

— Слушайте, ну какая трогательная сцена, — он начал спускаться и поравнялся с Юсей. — Я буквально не дышал. Не подслушивал, нет-нет, не подумайте. Но чрезвычайно трогательно, чрезвычайно. Вы с Балтазаром в очередной раз совершили чудо, уважаемая Юстинья Аистовна?

Юся ответила не сразу. Помолчала под любопытным взглядом коллеги, потом вздохнула.

— Можно сказать и так.

Хотя, на самом деле, если чудо кто и совершил, то это не Юся и не Балтазар.

— Какая у вас все-таки благодарная работа, дорогая Юсечка Ефимовна.

— А что, вам благодарные пациенты результатами ваших усилий не хвастаются?

После паузы Петр Федорович хохотнул.

— Как-то вот знаете, не балован. Может, в моем случае, и к лучшему. Кстати, есть у меня один собрат по профессии, уникальный человек. У него, между прочим, как и у вас, есть в некотором роде прозвище. Вам в которую сторону? — Бондаренко подхватил Юсю под локоток. — Я вам по дороге расскажу. Это в сам деле в некотором роде феномен.

— Давайте, вы завтра за обедом расскажите? — Юся аккуратно высвободила свой локоть из цепких пальцев профессионального уролога. — Мне надо заскочить в «Северную звезду», у меня там кое-какие дела.

— Ну, тогда до завтра, — Петр Федорович непринужденно сделал ей ручкой, поправил кепи и тоже пошел в сторону остановки.

А Юся обернулась к громаде торгового центра. Марина Влада не застала на рабочем месте, но Юся все равно попытает счастья. На крайний случай, выпьет кофе. С вкусной свежей булочкой. Отпразднует.

***

Приемная Шилова оказалась не заперта. Но в ней никого не было, лишь за неплотно прикрытой дверью кабинета управляющего слышался громкий голос. Юся сделала несколько шагов, остановилась в центре приемной и замерла.

За дверью господин управляющий с кем-то с чувством, громко и местами матом ругался. Судя по тому, что на его требовательные вопросы и в целом нелицеприятные слова не отвечали — ругался он по телефону. Юся не хотела и не собиралась подслушивать, но не прерывать же человека в таком увлекательном деле. Разговор шел явно не на личные, а на служебные темы, так что если Юся и услышит что-то ненароком — в этом нет ничего криминального. Но на всякий случай она отошла обратно к двери приемную и оттуда ждала, когда Шилов закончит устраивать кому-то разнос.

Разговор смолк, и буквально через несколько секунд дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Владислав Шилов. У него даже лицо раскраснелось, волосы были всклокочены, а воротник рубашки набок. Как он, однако, увлекся процессом.

Увидев Юсю, Шилов резко замер, будто налетел на невидимую стену. Потом поднял руку и зачем-то пригладил волосы.

— Снова вы?

Юсе ничего не оставалось как только кивнуть. Ее губы сейчас не были способны произносить слова. Они могли только складываться в глупую и наверняка неуместную улыбку.

— Я поговорил с Мариной, как вы и хотели, — буркнул, почему-то отводя взгляд, Шилов. — Не знаю, что еще могу сделать.

— А вы уже все сделали.

Шилов снова перевел взгляд на Юсю — недовольный и какой-то смущенный одновременно. Но ее было уже не остановить. Раз уже сегодня день объятий — Влад тоже должен получить свою порцию. По праву. Сделав несколько быстрых шагов, Юся подошла и обняла Влада — не так сильно, как ее саму недавно обнимала Марина, но тоже достаточно крепко. А потом взяла за плечи и, едва сдерживая дурацкую улыбку и глядя в его яркие и совершенно ошалевшие глаза, расцеловала — в щеки, троекратно, по русскому обычаю, приговаривая под каждый поцелуй:

— Это от Марины. Это от Балтазара. А это от меня.

У Влада оказались гладкие щеки и свежий, с цитрусовыми нотками, парфюм. Где-то за спиной Юси открылась дверь, кто-то сдавленно ойкнул, и дверь снова закрылась. Юся резко обернулась на звук, так, что даже пошатнулась, но ее придержала мужская рука на пояснице. И оборачиваться обратно к Владу лицом сразу стало как-то уже и неловко.

Что она, в самом деле, как восторженная девчонка, бросилась целовать своего кумира. Неприлично, неправильно и вообще — глупо.

Юся почувствовала даже сквозь плащ, как его пальцы на ее спине шевельнулись. И все же заставила себя повернуться. У него переменился взгляд. Из ошалевшего стал какой-то другой. Если бы не абсурдность их предыдущих встреч, Юся бы назвала его заинтересованным. Но это — невозможно.

— Поздравляю. Это была моя секретарша.

— Простите, — Юся сделала попытку отступить, но рука на ее спине лишь надавила сильнее.

— Нет, одним «Простите» теперь не отделаешься. Ты меня скомпрометировала!

А взгляд у него был… еще и веселый!

— Всего-то парочка поцелуев! — фыркнула Юся. — И это называется — скомпрометировала?

— А вот когда мужчина так говорит — его называют агрессором!

Юся рассмеялась и все же отступила, преодолевая легкое сопротивление его ладони.

— Чем могу искупить свое неподобающее поведение?

— Оно очень даже… — Шилов щелкнул пальцами, то ли выражая одобрение, то ли в попытке подобрать нужное слово. — И я не против продолжения. Но у меня есть одно замечание. Нет, два. Я не люблю целоваться на голодный желудок и с незнакомыми девушками.

Юся сложила два плюс два, и у нее вышло, что ее приглашают на ужин.

— Прямо сейчас, что ли?

— Целоваться — чуть позже. А ужинать и знакомиться — сейчас. Я только куртку возьму.

***

Когда они вышли из приемной, в паре метров от двери обнаружилась секретарша Влада, которая с крайне увлеченным видом уткнулась в смартфон.

— Валентина, я ухожу. До завтра.

— До свидания, Владислав Андреевич, — пискнула она. Судя по взгляду, ее шефа Юся и в самом деле скомпрометировала. Впрочем, у Влада, кажется, на этот счет не было никаких возражений.

Нет, надо все-таки объяснить Владу причину своего импульсивного поступка. А то, похоже, этот поступок уже как-то не так истолкован.

***

Влад, естественно, как опытный рецидивист — или как дурак, что тоже справедливо в его случае — свою внезапную целовальщицу привел в то же самое кафе, свое любимое. Правда, осознал всю прелесть этого поступка, лишь когда бариста уставилась на него с нескрываемым любопытством. И дело ведь не в том, что эта девушка в форменном длинном коричневом фартуке знает, что Влад — управляющий «Северной звезды», и не в том, что он — постоянный посетитель. А, скорее, в том, что буквально пару дней назад в этом самом кафе у Влада на плече рыдала эффектная блондинка. А сегодня он пришел с не менее эффектной брюнеткой. Такого он себе раньше не позволял. По крайней мере, не в кафе, где практически ежедневно обедает.

А брюнетка была и в самом деле очень даже ничего. Пока Влад помогал девушке снять плащ, пока они устраивались за столиком — он успел ее еще раз рассмотреть. Уже совершенно точно другим взглядом. Оценивающим. Когда девушка первая целует тебя — ты имеешь право на такой взгляд.

Она выше среднего роста, правильные пропорции тела — изящные плечи, бедра с приятным взгляду изгибом, длинные ноги. И лицо у нее интересное. Вряд ли про эту девушку можно сказать — хорошенькая — как про Марину, например. Но лицо приятное и запоминающееся. В основном, конечно, за счет контраста голубых глаз и темных волос. И само лицо — с правильным чертами. Просто резкости в нем многовато, в линиях челюсти, в скулах не было свойственной женским лицам мягкости. Зато эта мягкость была в губах.

В общем, внешностью свой внезапной визави Влад остался доволен. С такой девушкой не грех и продолжить знакомство. Даже если оно началось настолько нетривиально, как у них.

Влад с удовольствием отметил ее выбор — никакого жеманства из серии «Мне салат с рукколой и минеральную воду без газа». Нет, салат она все же заказала — «Цезарь» с курицей. А к нему в компанию суп-пюре из тыквы с гренками и большую чашку капучино.

Официант, приняв заказ, ушел.

— Наверное, я должна объяснить причины своего поступка.

— Это был прекрасный сюрприз, я оценил. Но начать предлагаю все же со знакомства.

Она нахмурилась, а потом вдруг совершенно по-девичьи ойкнула и прижала пальцы к красивым губам без помады.

— Я… я не представилась?

— В который именно раз?

Она рассмеялась. Красивым грудным смехом. У нее вообще голос тоже необычный, как вдруг заметил Влад. Довольно низкий для женщины, но не мужицкий, а именно женский. Грудной. Таким голосом, наверное, очень красиво женщины стонут. У Влада никогда не было женщины с таким голосом.

Он тряхнул головой. Так, не будем торопить события и бежать впереди паровоза.

— Меня зовут Юстинья.

— Редкое имя. Красивое.

Она наклонила голову, принимая комплимент.

— Мне нравится. Папа хотел назвать в честь своей бабушки — Устинья. Но в итоге по настоянию мамы имя немного изменили. Обычно меня называют Юся.

— Как?!

— Юся, — слегка недоуменно отозвалась она. — А что?

— У меня так кошку зовут.