Глава 6

Лучше бы я проигнорировала его звонок! Зачем только ответила, зная, что даже самый короткий разговор с Вахидом способен выбить почву у меня из-под ног? Еще каких-то пять минут назад я была спокойна, как слон. А теперь меня трясло так, что даже волосы на голове встали дыбом.

— Амина, ты дура! Просто непроходимая идиотка. Неужели правда думала, что эта беседа станет долбаным откровением?!

Да! Да! Да…

Я сердито смахнула со щеки выступившие слезы, испачкав лицо мукой. И тут же истерично рассмеялась, глядя на свое отражение в зеркале. Почти сорок лет, а веду себя как безответно влюбленная малолетка. С чего такие страсти? Откуда эта нестерпимая боль? В конце концов, я бы все равно к нему не вернулась! Но если бы Вахид попытался сохранить наш брак, сделал бы шаг навстречу, сказал хоть слово, в котором я смогла бы распознать боль утраты, мне было бы легче. Наверняка. Потому что он должен мне хоть бы, мать его, это! За каждый одинокий вечер, за каждую бессонную ночь, наполненную тревогой и болью. За все мои слезы, за разбитое его равнодушием сердце! Он был мне должен хоть какую-то сатисфакцию. Хоть что-то, что позволило бы мне напоследок ощутить себя не пустым местом, не использованной вещью, а женщиной, которая, несмотря ни на что, была все же не проходной в его жизни.

Но даже этого он оказался не способен мне дать.

Я притянула колени к груди, уткнулась в них лбом и дала волю слезам, больше не пытаясь их сдерживать. Пусть текут. В последний раз! Пусть выносят наружу все, что копилось годами отчаяния. В последний раз, да… Я обещала себе, что мне в последний раз будет так больно.

— Мр-р-р…

— Нет! — икнула я. — Кыш… Держи подальше свои лапы от моего теста! — вскинулась я.

— Мр-р…

Нагло проигнорировав мои слова, Том запрыгнул на табурет и застыл, взирая на меня свысока. Будто укоряя надменным взглядом за то, что кто-то позволил себе настолько расклеиться. Презрение в желтых глазах сделало невозможное — заставило меня засмеяться. Легко и непритворно.

— Осуждаешь, да? Думаешь, лучше бы мне заняться делом? — я ткнула пальцем в поднявшуюся горку теста.

Кот томно потянулся, выгибая спину. Зевнул, демонстрируя полнейшее пренебрежение к моим попыткам поговорить. Я покачала головой, поднимаясь на ноги и стирая с лица остатки слез. Все… Хватит. Сколько можно?

Стремясь избавиться от скопившейся во мне боли, я с двойным упорством принялась вымешивать тесто. С каждым новым движением мне действительно становилось чуточку легче. Том не мешал. Лишь иногда вытягивал мордочку, чтобы проверить, как обстоят дела.

Сформировав на противне с десяток булочек и пару батонов, я сунула тот в разогретую духовку. А возвращаясь к столу, будто невзначай потрепала своего гостя по шерстке.

— Мр-р, — одобрительно рыкнул тот. Я решила, что за такое его точно нужно поощрить. Достала из холодильника пластинку мяса.

— Это тебе. Как знала, что ты опять явишься.

— Мр-р, — заурчал довольный зверюга, с такой жадностью сметая угощение, что можно было подумать — мой сосед морит питомца голодом.

Если честно, я и не думала, что из моей стряпни в этот раз выйдет хоть что-нибудь стоящее. Слишком много во мне было негативных эмоций, тогда как с тестом нужно обращаться с любовью. Но к удивлению, булочки как следует поднялись. И очень скоро дом наполнился положенными ему ароматами — свежей выпечки и уюта.

— Тук-тук… Не хотел мешать.

Я вздрогнула и обернулась к окну, в которое заглядывал Доннел.

— Но опять потерял Тома? Тогда ты по адресу. Он здесь.

— Еще бы. Так вкусно пахнет! Удивительно, что сюда еще не все соседи сбежались, — обаятельно улыбнулся сосед. Было глупо разговаривать с ним вот так. В приоткрытую форточку. Но внутренний блок мешал пригласить в дом постороннего.

— О, это булочки. И чиабатта.

— Настоящая?! Сама испекла?

Доннела так заинтриговали мои слова, что он сунулся было в окно. Но осознав, что делает, замер. Я, конечно, это заметила.

— Простите мою бесцеремонность, — развел руками сосед. — И Тома тоже. Он считает твой дом своим. Ума не приложу, как отучить его от этой мысли.

Я взглянула на кота, который демонстративно отвернулся к стене.

— Ох уж этот Том, — улыбнулась, закатив глаза. — Раз так, мне в самом деле придется потребовать компенсации.

— Разумеется! — всполошился Доннел. — Что я могу для тебя сделать?

Я таки подошла к двери и, поглубже вдохнув, заставила себя провернуть замок.

— Ты можешь помочь мне это съесть. Потому что я ни за что такой объем не осилю, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. И тут же щеки залило жаром. — Конечно, только если ты употребляешь глютен.

Доннел улыбнулся еще шире, обнажая ряд неровных белых зубов:

— С величайшим удовольствием, Амина. От таких приглашений не отказываются.

— Я сейчас соберу это дело в пакет! — выпалила я, чтобы он не подумал, будто я приглашаю его к совместному ужину. Если энтузиазм соседа и поубавился, то он этого никак мне не показал. Чуть переведя дух, я стала снимать выпечку с решетки.

— Еще горячее! Но предупреждаю, я не профессионал. Так что не жди чего-то сверхъестественного.

Я ничуть не кривила душой. Учитывая то, что Доннел сам был поваром, ему могла не понравиться моя стряпня.

— Уверен, что это — высший пилотаж. Ну-ка…

Выхватив у меня из рук батон чиабатты, сосед откусил краюху. Блаженно жмурясь, пережевал и выставил перед собой большой палец:

— Офигеть! А что ты еще умеешь?

— Из теста? Да всякое… Лепешки, пахлаву… Знаешь, что это такое?

— Угу. Такой десерт?

Если поначалу я вообще не понимала и половины его слов, считывая скорее контекст, то по мере этого разговора речь Доннела становилась мне все понятней.

— Именно.

— А ты не думала печь на продажу?

— Да кому это надо? — удивилась я, тут же представив, как долго бы ржал Вахид, если бы узнал, чем мне предложили заняться.

— Ты что! У тебя дар.

— Ну, не знаю…

— Давай попробуем. Я куплю для своего ресторана дюжину булок. Скажем, по полтора фунта за штуку? И соседям шепну, что ты делаешь невообразимую вкусноту? Что скажешь?

Доннел, по-видимому, не шутил, с удовольствием хрустя корочкой. У меня же просто закипал мозг. Он что же, реально думал, что мою стряпню ждет успех? Нет, получалось у меня действительно неплохо. Вахид и сыновья, конечно же, не чурались моей готовки, уплетая ту за обе щеки, но они в принципе были неприхотливы в еде… А как-то выделять мои способности… Нет, им это и в голову не приходило.

— Даже не знаю. А к которому часу?

— Обычно мы открываемся к одиннадцати.

— Ладно. Если получится.

— Договорились. Ну, мы тогда пойдем… Том! Или оставить его здесь? Чтобы тебе было веселее, а?

Наверное, я производила совсем уж удручающее впечатление, раз он передумал забирать питомца.

— Похоже, он никуда не собирается, — отшутилась.

— Вот уж правда. Ну, пока?

— Пока, Доннел. Хорошего вечера.

Дверь за соседом закрылась. Я покосилась на две булочки, которые оставила для себя. Взяла одну. И откусила щедрый кусочек. Ну, вроде бы действительно ничего. Разве не смешно? Мой муж ворочает миллиардами, а я пеку хлеб на продажу. Хуже было бы, если бы мне пришлось его продавать, сидя у какой-нибудь остановки, как те бабулечки, которые вынуждены приторговывать зеленью или солкой, чтобы как-то свести концы с концами. Последнее мне все же не грозило. Я была вполне обеспечена. Если не шиковать, на жизнь хватит. Но я и не стремилась к шику, потому что как никто знала его реальную цену… В дорогих дизайнерских вещах для меня не было никакой ценности. Но лишний доход никогда не помешает. Как и возможность заняться чем-то полезным. Уносясь мыслями в завтрашний день, прикидывая в уме пропорции и список продуктов, которые мне надо бы докупить, я отвлекалась и почти не вспоминала о разговоре с Вахидом, который меня буквально размазал.

Да и Том не давал мне печалиться, снуя туда-сюда по гостиной. Часам к десяти, я поднялась наверх. Приняла душ, напор в котором был, кажется, еще хуже, чем накануне. Оделась и щелкнула выключателем, чтобы включить свет в спальне. И что предстало моим глазам? Возлежащий на моей постели рыжий!

— Подвинься, — фыркнула я. Но этот гад, естественно, и глазом не моргнул. Тогда я бесцеремонно задрала одеяло и, поплотнее его подоткнув, чтобы избежать мести, обняла подушку.

Проснулась от ощущения знакомой тяжести на пояснице. Улыбнулась… Вахид. Опять остался со мной. Я успела обрадоваться, как вдруг осознала, что это совершенно… совершенно, блин, невозможно! Вскочила с визгом, напугав бедного кота, который и делил со мной ложе. Тот аж подпрыгнул. Бедняга. Непонятно даже, кто из нас больше испугался.

— Господи! Прости! — зачем-то извинилась я. — Ложись… Кис-кис. Только пять утра.

Но Том, обидевшись, не соизволил ко мне вернуться. А без его тепла не спалось и мне. Я привела себя в порядок. Спустилась вниз. Заварила кофе. И переписала список продуктов, которые мне нужно было купить, из головы на бумажку. Потому что так было надежнее. А потом все по уже отлаженному сценарию — закваска, тесто, формовка.

Работая, я поглядывала на выход из комнаты, но Тома, похоже, и след простыл. Жаль. С ним дело двигалось веселее.

Когда я сунула в духовку первую партию хлеба, ожил телефон. С опаской вытянув шею, я взглянула на бегущие по экрану цифры. Звонил адвокат. Сердце запнулось. Было еще так рано!

— Доброе утро! Надеюсь, мой звонок вас не разбудил? Такие новости, что я не стал откладывать дело в долгий ящик.

Ох, именно так я и подумала!

— Нет. Все в порядке, — отмахнулась я, чувствуя, как запнувшееся сердце дрогнуло и опасно зачастило в груди. — Не томите!

— Мистер Байсаров согласен.

— А-а-а?

— Мистер Байсаров согласен со всеми нашими требованиями.

Во рту стало сухо. Слова рождались и умирали, осыпаясь мне в глотку пеплом. Я закашлялась…

— В каком смысле?

— Мы подпишем мировое соглашение, Амина! Так же меня уполномочили сообщить, что ваше ежемесячное содержание сохранится за вами в полном объеме.

— Он же буквально вчера послал вас… — просипела я.

— А сегодня все изменилось! И этим нужно пользоваться, пока он снова не передумал.

Казалось бы… Простая формальность. Настоящий разрыв случился еще там, у ворот колледжа Алишера. Но почему-то по-настоящему осознание происходящего накрыло меня лишь теперь.

— И что от меня нужно? — не своим голосом уточнила я.

— Да ничего. С вашей стороны документы подписаны. Осталось дождаться, когда их подпишет ваш муж, и приобщить это к иску. Возможно, ваш развод случится даже раньше, чем мы предполагали. Господин Байсаров…

— Что?

— Сказал, что в вашей стране он может этому поспособствовать.

Логично. Здешних юристов я привлекла лишь для того, чтобы оказать на Вахида давление в плане активов.

— Ясно.

— Вы же не передумали?

В голосе адвоката послышалась опаска, которую он даже не посчитал нужным скрыть.

— Нет, — каркнула я. — Я как никогда тверда в своем решении.

— На вашем месте я бы все же подумал в отношении раздела имущества. Речь идет об огромных деньгах, и вы…

— Вы не на моем месте, Стивен. От этого человека мне не нужно ничего, кроме свободы.

— А ваши дети? Подумайте хотя бы о них.

— Вахид их никогда не обидит! — испытывая иррациональную злость, процедила я.

— Даже если в другом браке у него появятся новые наследники?

Об этом я не думала. Господи. Я об этом не думала… Но даже если и так, вряд ли это что-то изменит, правда? Адам, Адиль и Алишер — его первенцы… Этого ничего не изменит.

Даже если его жена будет любимой, м-м-м? Вдруг у нее получится сделать то, что ты не смогла? Что будет тогда, м-м-м?

— Амина…

— Да, я здесь. Вы меня озадачили.

Это еще мягко сказано!

— У нас есть время. Просто обдумайте все как следует.

— Я обсужу это с сыновьями. До связи, Стивен. И… спасибо вам.