Глава 18

Запах кофе и корицы в «Синем лисе» обычно действует на меня успокаивающе. Но сегодня даже привычные ароматы не могут отвлечь от мыслей, которые крутятся в голове, как дикая белка в колесе.

Медленными механическими движениями вытираю стойку. Одно и то же место. Снова и снова. Тряпка влажная, холодная, а в голове только… Данил.

Черт!

Я не могу перестать думать о том, что произошло между нами. О его руках на коже. О его губах на моих губах. О том, как он смотрел потом, в полумраке своей квартиры, и в его глазах было что-то… что-то, чего я не могла понять.

Это было семь дней назад. Семь дня, в течение которых я не могу нормально есть, спать, думать. В течение которых телефон молчит, а я судорожно проверяю его каждые пять минут.

Идиотка. Полная идиотка.

– Вер, ты там что, дыру в стойке протираешь? – голос Даши заставляет вздрогнуть.

Поднимаю взгляд. Она стоит рядом с подносом грязной посуды и смотрит на меня с фирменным выражением: «я в вижу тебя насквозь». Ненавижу, когда она так смотрит. Хотя, если честно, именно за это я ее и люблю – Даша всегда видит, когда что-то не так.

– Все нормально, – отворачиваюсь, делая вид, что проверяю кофемашину. – Просто задумалась.

– Значит, задумалась, – Даша ставит поднос, опирается на стойку рядом со мной. – И о чем же так глубоко задумалась наша будущая выдающаяся психолог?

– Над курсовой. Тема сложная, сам знаешь.

– Угу, – протягивает она, в ее голосе слышится недоверие. – Только у тебя такое лицо бывает не тогда, когда ты думаешь над курсовой, а когда тебя что-то личное гложет.

Молчу, продолжая протирать и без того чистую стойку. Что я могу ей сказать? Что я переспала с Данилом? Что это было невероятно, страшно, правильно и неправильно одновременно? Что я не понимаю, что это значит, и боюсь спросить?

Даша знает о Даниле. Я рассказала ей о нем, о своем исследовании, упомянула Данила как то, что он интересном объекте для наблюдения. Я помню, как она тогда странно посмотрела на меня и сказала: «Вера, этот парень – плохая идея».

Не стала спрашивать, откуда она его знает. Не стала копать глубже. Решила, что справлюсь сама, что смогу держать все под контролем.

Какая же я была дура.

– Вера, – Даша хватает меня за руку, заставляя остановиться. – Серьезно, что случилось? Ты с утра какая-то… рассеянная. Я даже подумала, что ты заболела.

– Не заболела, – вздыхаю, но не могу отвести взгляд. Даша смотрит прямо в душу.

Повисает пауза. Долгая и тяжелая. Вижу, как в глазах Даши что-то меняется. Понимание. Осознание.

– Вера, – говорит она медленно, тихо, чтобы никто в кафе не услышал. – Ты же не… ты же не сделала того, о чем я думаю?

Молчу. Это и есть ответ. Даша закрывает глаза, выдыхает.

– Данил.

Не вопрос.

– Даш…

– Я же тебе говорила, – она не злится, но в голосе только разочарование и беспокойство. – Я же предупреждала, что связываться с ним –  плохая идея .

– Я знаю, – шепчу, чувствуя, как сжимается горло. – Знаю. Но я думала… я думала, что все под контролем. Что это просто исследование, просто наблюдение.

– И что теперь? Как прошло исследование и наблюдение? Достаточно увидела?

– Не знаю, – честно признаюсь. – Мы… это случилось неделю назад. После того как я вернулась от дедушки, мы встретились, он сказал, что эксперимент завершен, я проиграла пари, я согласилась, а потом…

Не договариваю. Не нужно.

– Проиграла, а потом решила это отметить, переспав с ним? – Даша говорит громким шепотом.

– Даша, не начинай.

– Он звонил? Писал? – и тут я слышу в ее голосе то, что боялась услышать. Жалость.

Качаю головой.

– Нет.

Даша молчит. Крепко, по-дружески обнимает меня одной рукой. И от этого жеста мне становится еще хуже, потому что я понимаю, что она уже знает, чем это закончится. Она видела таких, как Данил. Знает, как они действуют. Так и я видела, я тоже знаю и знала, но это меня не остановило.

– Вер, послушай меня. Я не знаю всех подробностей. Не знаю, что между вами было и как все произошло. Но я знаю одно: такие парни, как Данила… они не меняются. Они берут то, что хотят, и уходят. И дело не в тебе, понимаешь? Дело в них. Они просто не умеют по-другому.

– Я все это знала, Даша, хватит, – начинаю я, но голос предательски дрожит. – Но мне казалось, что между нами что-то было. Что-то настоящее. То, как он смотрел на меня, как говорил… это не могло быть игрой. Не могло.

– Вера, – Даша берет меня за плечи и заставляет посмотреть на нее. – Именно это они умеют делать лучше всего. Заставить тебя поверить. Заставить почувствовать, что ты особенная, что с тобой все по-другому. Но потом…

– А потом тишина.

– А потом тишина.

Отворачиваюсь, чувствуя, как в груди разрастается что-то тяжелое и болезненное. Злость. На себя, на ситуацию, на него. Особенно на себя.

Как я могла быть такой глупой? Я же психолог, я изучаю человеческое поведение, понимаю механизмы манипуляций, знаю все тревожные сигналы. И все равно попалась, как последняя дура?

Потому что хотела верить. И этот надлом произошел именно после секса. Потому что, когда он прикасался ко мне, целовал, я чувствовала себя особенной. Впервые за долгое время. Это пугало и притягивало одновременно.

«Субъект демонстрирует классические признаки избегающего типа привязанности», – вспоминаю я свои записи. «Использует физическую близость как способ контроля, избегая эмоциональной вовлеченности».

Я знала. Знала с самого начала. Но решила, что буду исключением. Что смогу изменить его, помочь ему открыться. Какая наивность.

– Спасибо, Даш, – тихо говорю. – За то, что не говоришь «я же тебе говорила».

– А я и не собиралась, – она пожимает плечами. – Это не поможет. Лучше скажи, что тебе нужно? Могу попросить Олега поменяться сменами, если хочешь взять выходной.

– Нет, – качаю головой. – Наоборот. Мне нужно работать. Отвлечься. Не думать.

– Ладно. Но если что – я рядом. Всегда, – Даша понимающе кивает.

– Знаю.

Она уходит к столикам, я остаюсь у стойки, пытаясь взять себя в руки. Глубокий вдох. Выдох. Еще раз. Ничего страшного. Это просто секс. Физиология. Гормоны. Окситоцин, дофамин, серотонин – все научно объяснимо.

Никаких чувств, никакой привязанности. Просто химия. Тогда почему так больно? Тогда почему я чувствую, будто мне выдрали кусок души?

Звук открывающейся двери отвлекает от мыслей. Поднимаю взгляд, сердце проваливается куда-то вниз.

Диана.  Жеманная блондинка.

Она заходит в кафе с двумя подругами, смеется, явно в отличном настроении. Как всегда, одета дорого: дизайнерская сумочка, стильный костюм, идеальные волосы. Богатая девочка, привыкшая получать все, что хочет.

Включая Данила.

Они выбирают столик у окна. Тот самый, за которым они обычно сидят с Данилом. Я замираю, сжимая в руках тряпку. Это совпадение. Просто совпадение. Она не знает о нас с Данилом. Не может знать.

Но почему-то внутри все сжимается в тугой комок. Он был со мной, будучи с ней в отношениях, а я отдалась ему как последняя… Господи, от этого даже тошно становиться.

– Вера, – окликает меня Даша. – Стол номер три.

Конечно. Их столик. Номер три. Беру блокнот, ручку. Глубокий вдох. Профессионализм. Я официантка, они клиентки. Ничего личного. Подхожу к столику, натягиваю вежливую улыбку.

– Добрый день. Что будете заказывать?

Диана поднимает на меня взгляд. В ее глазах нет узнавания, для нее я просто обслуживающий персонал, часть интерьера. Невидимка.

– Хм, дайте мне капучино на кокосовом с карамельным сиропом, – говорит, даже не заглядывая в меню. – И тот ваш пирог с малиной.

– Мне латте, – добавляет одна из подруг.

– А мне американо, – вторит ей вторая.

Записываю, стараясь не смотреть на них. Быстрее принять заказ и уйти. Быстрее.

– Что-нибудь еще?

– Нет, пожалуй, все, – Диана машет рукой, отпуская меня.

Разворачиваюсь, делаю шаг к стойке. И именно в этот момент слышу ее голос. Громко, нарочито громко.

– Девочки, вы не представляете, какая у меня была неделя!

Останавливаюсь. Не могу сделать ни шагу. Ноги словно приросли к полу. Не слушай. Иди дальше. Не твое дело. Но я не могу. Стою спиной к их столику и слушаю.

– Рассказывай! – восклицает одна из подруг. – У тебя такой довольный вид.

– Потому что все просто шикарно, – голос Дианы звучит довольно, даже торжествующе. – На этой неделе мы с Данилом проводили вместе почти каждый день. Каждый! Он звонил мне каждое утро, встречал после занятий, мы гуляли, ужинали…

Что-то острое и холодное вонзается в грудь. Каждый день. На этой неделе. На той самой неделе, когда я ждала от него хоть весточку.

– Ого, – подруга явно впечатлена. – Тогда это серьезно! Обычно он не такой… внимательный.

– Вот именно! – Диана смеется, и этот смех режет слух. – Я сама удивилась. Но он был таким заботливым, таким… настоящим. Знаешь, мне кажется, он наконец-то решил стать серьезным. Возможно, он даже подумывает о помолвке.

Помолвка. Он думает о помолвке с ней. Через неделю после того, как был со мной.

Мои руки сжимаются в кулаки. Ногти впиваются в ладони так сильно, что становится больно. Хорошо. Пусть болит. Физическая боль легче, чем то, что происходит внутри.

– А как там… ну, ты понимаешь, – заговорщически шепчет подруга, но недостаточно тихо, чтобы я не услышала. – Какой он?

– О боже, это просто невероятно, – хихикает Диана. – Он такой страстный, такой… умелый. Я никогда не испытывала ничего подобного. Он знает все нужные точки, все нужные слова… В понедельник у него, во вторник тоже, в среду мы…

Я больше не могу. Не могу это слушать.