Глава 29

Ван Июй

Что творит эта девчонка?! Даже если она помнит прошлую жизнь, в чем я уже не раз убедился, что это за сумасшествие? Зачем?!

Если она не собирается участвовать в крысиных бегах к трону, ну, сделала бы вид, что не понимает, откуда колокольчик, кричала бы, как обычно это делают наложницы и претендентки, про козни соперников и то, что эту вещь ей подбросили.

Раз украденной шпильки найдено не было, то и предъявить Илинь нечего. Потусторонняя вещица прежнего принца и вправду слишком странна в этом месте в этот момент. Это всего лишь заставило бы взять подозрительную претендентку на заметку, за ней следили бы гораздо пристальнее, чем за остальными девушками. Причем следили бы все. И никто не осмелился бы тронуть, понимая, что его мгновенно засекут соглядатаи другой партии.

Илинь осталась бы в Запретном городе, где я смогу ее контролировать, одновременно решая свои задачи.

А она что устроила?! Я напрочь не понимаю, неужели это правда? Она не хочет власти? Совсем? Она не хочет меня?! Настолько?!

Мой план был прост: подкинуть колокольчик, создать видимость «божественного знамения» и сделать Илинь неприкосновенной «святой», которую нельзя просто так выставить за ворота. Я хотел привязать ее к дворцу, к себе, под свой надзор.

А она? Она использовала этот шанс, чтобы напугать всех до полусмерти и создать вокруг себя зону отчуждения. Если ее признают одержимой духом мертвеца, ее не казнят, верно — побоятся гнева теней. Но и не оставят в гареме. Могут вовсе сослать в дальний монастырь или запереть в Холодном дворце «для очищения». Эта сумасшедшая действительно готова на изгнание, лишь бы не быть со мной?

Я смотрел, как евнухи в ужасе пятятся от открывшейся двери. Мой «хлюпающий» звук, который должен был лишь добавить атмосферы, теперь казался аккомпанементом к ее безумному сольному выступлению. Илинь переиграла меня на моем же поле.

— Господин, пора уходить. — Тихий голос Лю Синя вывел меня из оцепенения. — Стража опомнится через минуту. Если вас увидят здесь…

Я скрипнул зубами, но развернулся и послушно двинулся вслед за подчиненным. Представление уже случилось, ничего изменить прямо сейчас невозможно. Остается только играть задуманный сценарий дальше. Шибо справится и сейчас наведет порядок вместо меня.

Ладно, если Илинь так хочет вернуться в родительский дом — пусть. В конце концов, никто не помешает мне пойти с ней, а во дворце прекрасно справятся подчиненные. У них четкие инструкции, составленные мной с полным знанием будущего. А я… хм, так даже лучше, если подумать!

Я буду руководить из тени и в то же время держать свою жену под крылышком. Я ее телохранитель, мне открыт доступ в самое сердце поместья Ли. Почему бы не воспользоваться?

Заодно поближе посмотрю, как ведет себя Илинь вдали от дворцовых интриг. Трезвыми глазами посмотрю, без вечной призмы подозрительности.

То есть… я убедился, что она не хочет власти. Но, возможно, она не хочет ее теперь? А в прошлом вполне хотела? И потому… Ладно. Вот и увидим, а то и подстроим парочку случаев, чтобы кое в чем убедиться. В конце концов, захват власти происходит не только у самого трона, захватывать надо всю страну. Кто мешает нам с женой попутешествовать? Она будет делать свои дела, а я — контролировать и вершить свои. Идеально.

Я усмехнулся собственной мысли, чувствуя, как гнев постепенно сменяется азартом. В конце концов, я всегда был стратегом, а хороший стратег умеет использовать даже хаос, созданный противником. Если Илинь решила выжечь за собой мосты в Запретный город, я сам поднесу ей факел — и подожду на другом берегу.

— Лю Синь, — не оборачиваясь, бросил я, когда мы скользнули в узкий проход между павильонами, скрытый густыми ветвями цветущей вишни. — Отбой по второму сценарию. Пусть наши люди среди евнухов не пытаются «спасти» ее репутацию. Наоборот. Пусть шепчутся, что дух покойного принца выбрал ее своей вестницей. Раздуйте этот страх до небес.

Лю Синь запнулся на полуслове, его глаза расширились.

— Но господин… тогда ее точно вышлют. И наградят дурной славой. Это пятно на роду Ли.

— Пятно? — Я коротко рассмеялся. — Для семьи Ли это будет избавлением. Они спят и видят, как бы забрать ее из этого гадюшника, пока она не навлекла на них гнев императрицы. А дурная слава — это то, что можно смыть кровью или золотом. Мне нужно, чтобы она покинула дворец как можно скорее, пока другие игроки не поняли, какая сила скрыта за ее «безумием».

— Бедная девушка.

Подчиненный никогда не умел вовремя промолчать, а я не пресекал, потому что Лю Синь оставался голосом трезвого критика в самых пиковых ситуациях. Но сейчас его бубнеж особенно сильно выбешивал! Потому что ворчал гаденыш вовсе не то, что я хотел бы слышать:

— Кто ее с такой репутацией возьмет замуж? Все барышни, даже не прошедшие отбор, но добравшиеся хотя бы до второго тура, — завидные невесты. А барышня Ли теперь как прокаженная! Приличные люди шарахаться будут, хоть какое приданое пообещай…

— Заткнись, — не выдержал и рыкнул я, краем глаза проследив и убедившись, что Шибо уже вошел в разоренный ужасом павильон и высказал веское слово про «прекратить бардак!». — Барышня и не собирается замуж. Категорически не хочет! Так что дурная слава ей на руку.

И зло одернул рукав, направляясь прочь от места действия.

Замуж она ни за кого здесь не хочет. Да кто ей позволит?! Она моя жена! Я почувствовал, как внутри снова закипает собственническое, темное чувство, которое я так старательно маскировал под холодный расчет. Жена. Моя. Даже если в этом времени она об этом еще не знает, или — что вероятнее — отчаянно пытается забыть.

— Лю Синь, подготовь лошадей на южном тракте, — бросил я, прибавляя шагу. — И передай нашим людям в поместье Ли: пусть готовят комнаты. Госпожа скоро вернется домой, и я хочу, чтобы ее встретили так, будто она совершила подвиг, а не провалила отбор.

— Будет исполнено, господин. — Подчиненный поклонился, на этот раз благоразумно придержав язык.

Мы скользнули за внешнюю стену, где ночная прохлада немного остудила мой пыл. Я обернулся на высокие крыши Запретного города, золотившиеся под лунным светом. Илинь думает, что стены родного дома станут для нее крепостью, где она сможет спрятаться от будущего. Она не понимает, что я сам стану стенами этой крепости.

«Путешествия… — Я усмехнулся, представляя, как вытянутся лица ее благородных родственников, когда их «одержимая» дочь решит отправиться в путь в сопровождении угрюмого телохранителя со шрамами. — Да, Илинь. Ты хочешь тишины и свободы? Я дам тебе их. Но в этой тишине ты будешь слышать только мой голос, а твоя свобода будет заканчиваться ровно там, где начинается тень от моего клинка».