Глава 31

Я застыла на мгновение, ощущая, как холодная змейка подозрения ползет по позвоночнику. В моей памяти, отточенной годами дворцового выживания, каждое имя, каждый визит имели значение. Дядя всегда был осторожен, а лекари, которых он рекомендовал в той жизни, обычно были посредственностями, неспособными отличить простуду от яда. А тут — «именитый лекарь Фань». И именно сейчас?

— И где же этот лекарь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Он отдыхает в гостевом павильоне, доченька, — ответил отец, и в его взгляде я уловила странную смесь облегчения и какой-то затаенной тревоги. — Он сказал, что случай твоей матери требует длительного наблюдения, и любезно согласился остаться на несколько дней.

Длительного наблюдения? Оставить чужака в доме, когда в столице вспыхнул такой скандал? Мой внутренний голос кричал о ловушке. Но прежде чем я успела задать следующий вопрос, из тени раскидистого клена у входа в жилые покои отделилась высокая фигура. Шэн.

Он стоял, прислонившись к стволу, скрестив руки на мощной груди. Его лицо, иссеченное шрамами, в лучах заходящего солнца казалось маской из старой бронзы. Он не поклонился, не суетился, как остальные слуги, просто смотрел. Я решительно направилась к нему, игнорируя попытки мамы утянуть меня в столовую «хотя бы на чашку бульона».

— Ты! — Я остановилась в двух шагах от него, задрав голову. — Тебе было велено доставить записку и ждать экипаж. Какого демона ты устроил этот переполох?

Шэн медленно оттолкнулся от дерева и смиренно склонил голову.

— Записка была доставлена вовремя, госпожа, — произнес он тем самым низким, вибрирующим голосом, который заставлял мои нервы натягиваться, как струны циня. — Но когда по городу поползли слухи о «безумной лисице» и «призраке принца», я счел, что сухие строчки на бумаге не подготовят ваших родителей к тому, что их дочь может вернуться… в ином состоянии.

— «В ином состоянии»? Ты намеренно раздул этот пожар!

— Я лишь обеспечил вам алиби, — еще ниже склонился он, и я уловила едва заметный запах дорожной пыли и чего-то еще… горьковатого, как лечебные травы. — Одержимая — это жертва. Интриганка — это преступница. Вы сами выбрали эту роль в павильоне, госпожа Ли. Я лишь довел декорации до совершенства.

Я осеклась. Он был прав, и это бесило больше всего. Но откуда у обычного раба такое понимание дворцовой механики? И не много ли он себе позволяет?! Ладно, это потом.

— А лекарь? — Я понизила голос до шепота. — Откуда взялся этот Фань?

На мгновение мне показалось, что уголок его рта дернулся в подобии усмешки.

— Ваш дядя очень заботливый человек, — уклончиво ответил Шэн. — Но если госпожу беспокоит квалификация гостя, я могу лично проверить его… инструменты и лекарства. Ночью.

В его словах сквозила такая неприкрытая угроза, что я невольно сделала шаг назад. На один короткий миг мне вдруг показалось, будто передо мной хозяин ситуации, который милостиво позволяет мне играть мою роль.

— Ты слишком много на себя берешь, Шэн, — прошипела я.

— Простите, госпожа! — Иллюзия угрозы мгновенно исчезла, телохранитель опустился передо мной на колени. — Простите! Я лишь стараюсь взять столько, сколько вы не в силах удержать!

— Помни, что ты мне обещал. Если я велю идти на север, ты не должен бежать на юг. Ты поклялся.

— Да, госпожа! — Его лоб коснулся каменных плиток, которыми был вымощен двор. — Я буду верен вам, госпожа, и не нарушу клятвы!

— Узнай все об этом лекаре и проследи, чтобы он не приходил к матушке, если меня нет рядом. Все что угодно делай, но помешай и дай мне знать, чтобы я пришла.

— Будет сделано, госпожа! Позволите доложить? — Шэн выпрямился, но с колен не поднялся и смотрел на меня снизу вверх взглядом преданного сторожевого пса. — Это касается вашего брата и его невесты.

Я вздрогнула. Да что ж такое?! Почему все вдруг полетело с такой скоростью, гораздо быстрее, чем в прошлой жизни?

— Что с ними?!

— Какая-то служанка принесла записку из поместья Нин. После ее получения ваш брат сам не свой.

— Вот как… Не делай пока ничего. Мне нужно время, чтобы кое-что разузнать. Хотя нет, твоя помощь все же понадобится. Отправляйся на улицу Лиловых Призраков и найди мастера, умеющего подделывать бумаги. Передай вот что…

Прошло три дня с моего возвращения из Запретного города.

Три дня, за которые я успела убедиться: домашний покой — та еще иллюзия. При том, что матушка чувствовала себя нормально, лекарь Фань ее больше не посещал (Шэн «случайно» пролил каштановый отвар на его единственный приличный халат, и гость предпочел отсиживаться в гостевом павильоне, пока одежда отмокала в специальном растворе). Отец сутками пропадал на причалах. А вот Юхань… Юхань стал слишком тихим.

Слишком покладистым. Слишком правильным. И это пугало больше, чем любые скандалы.

— Госпожа. — Этим утром Шэн возник на пороге моей комнаты без стука — значит, срочно. — Все подтвердилось.

Я отложила кисть.

— Говори.

— Молодой господин действительно получил весть от семьи Нин. А несколько минут назад пришло официальное письмо. Помолвка расторгнута.

Я медленно выдохнула. В прошлой жизни это стало началом конца. Тогда Юхань, все же пытавшийся хоть как-то оставаться на плаву, несмотря на азартные игры, напился, потом проиграл себя в кости, потом пошел по борделям совсем уж без разбору… цепь, которую я думала, что уже разорвала.

— Письмо у него? — спросила я, поднимаясь.

— Нет. — Шэн покачал головой. — У вашей матери, она ждет, когда вернется отец, чтобы решить, что с этим делать. Но гонец успел кое-что передать юному господину на словах. Передал, что семья Нин возвращает обручальные браслеты и что госпожа Нин Ваньцин полностью согласна с решением старших. Что и подтвердила, поставив свой отпечаток на письме о разрыве помолвки.

— Слова ничего не значат, — отрезала я. — На словах можно сказать что угодно. Мне нужно что-то, что он увидит своими глазами. Что-то, что заставит его думать, а не тонуть в жалости к себе. Ты сделал, что я просила?

Шэн молчал секунду, потом в его глазах мелькнуло понимание.

— Та самая расписка, которую вы велели подделать, — сказал он. — Все сделано, госпожа.

— Тогда идем!