Глава 31

Мне было все равно! Пусть хоть весь этот проклятый мир сгорит дотла, если с Шэном что-то случится!

Ветер рвал капюшон плаща, брызги грязи из-под копыт летели прямо в лицо, а я глухо и надрывно рыдала, намотав кожаные вожжи на запястья. Лошади мчались во весь опор, разнося в щепки ограждения. Я гнала их с безумной, исступленной яростью, сворачивая в узкие темные переулки, лишь бы оторваться от преследователей.

Только когда позади наконец затихли крики и топот погони, наш экипаж съехал с дороги и под колесами зашуршала трава, я с силой натянула вожжи. Карета со скрипом и заносом остановилась в густой тени плакучих ив у какого-то заброшенного святилища. Я тут же бросилась внутрь экипажа.

— Шэн! Шэн, пожалуйста… — шептала я, падая на колени на залитый кровью пол.

Он лежал без движения. Из левой стороны груди, пробив кожаный доспех, торчало оперение черной арбалетной стрелы. Вокруг раны расплывалось темное липкое пятно. Я прижалась ухом к его груди — дышит! Прерывисто, тяжело, с глухим хрипом, но дышит!

— Живой… Боги, ты живой, — вырвалось у меня, из глаз брызнули слезы.

Я должна была собраться, кроме меня, Шэну некому помочь. Но я понятия не имела, что делать! Стрелу нельзя было просто так выдернуть — наконечник наверняка с зазубринами, она оставит рваную рану, и он истечет кровью за считаные минуты. Нужно было хотя бы расстегнуть доспех, ослабить ремни и прижать рану.

Я впилась пальцами в тугие кожаные пряжки на его плечах, судорожно пытаясь их распутать. Пальцы соскальзывали от его крови.

— Держись, слышишь? Ты не смеешь умереть! Ты обещал… ты обещал, что у меня есть ты! — твердила я, расстегивая заевший замок. — Ну пожалуйста, только не умирай! Слышишь? Все что угодно, только не умирай!

— Обещаешь? — Раздавшийся за моей спиной голос заставил меня вскрикнуть и обернуться, сжимая в руке нож, который я выдернула из ножен на поясе моего варвара.

Пожилой монах с большими печальными глазами, похожий на сову-сплюшку, спокойно смотрел на меня, стоя на пороге святилища. Значит, оно вовсе не заброшено, просто места тут малолюдные, паломников мало, зелени много, вот мне и показалось…

— Обещаю что? — вырвалось прежде, чем голова успела осмыслить происходящее.

— Ты обещаешь этому человеку все что угодно, если он не умрет? — с необычайной серьезностью переспросил монах, и в его руках тонко звякнули необычные четки из белого с золотом фарфора.

— Что… я? — Думать было некогда, Шэн вдруг хрипло застонал, задохнулся, и из уголка его губ потекла кровь.

Меня мгновенно и с головой накрыла волна дикой паники:

— Да! Да, я обещаю! Я сделаю для него все что угодно, только помогите ему!

В другой раз, будь я в ясном разуме, мне показалось бы очень странным это желание старого даоса требовать от меня «все что угодно» не для себя, не для великого дао и накопления добродетелей, а именно для Шэна. Логичнее было бы наоборот, правда?

Но в тот момент мне было так страшно, что я ни о чем не думала и ни в чем не сомневалась.

— Хорошо. — Седой монах погладил длинную белую бороду и как-то по-доброму усмехнулся. — Тогда не кричи и не плачь больше, займись делом. Чудес не обещаю, я всего лишь умею лечить раны, но в этом деле мне нужна помощь. Например, пойти в боковой зал, развести огонь в плите и поставить кипятиться большой котел воды. Справишься, юная госпожа?

— Конечно! — Я вскочила и со всех ног кинулась туда, куда указали. Плита, огонь, котел, вода — это все простые и понятные действия, которые очень помогают бороться со страхом.

Пока в котле закипала вода, даос, неторопливо сотворив краткую молитву, помог мне перетащить тяжело дышащего Шэна в прохладную глубину обители. И снова отправил за водой.

— Принесла! — выдохнула я, вбегая в небольшую келью с двумя кувшинами кипятка и кипой чистых полотен, найденных в сундуке, на который указал даос.

Монах уже разрезал плотный кафтан варвара и бережно обработал рану какими-то пахучими травами. Стрела торчала глубоко, но, к счастью, прошла заметно выше сердца. И даже легкое, кажется, не задела.

— Держи его за плечи, госпожа, и не отпускай, что бы ни произошло, — строго распорядился старик, доставая из кожаного скрутка изогнутый серебряный нож и каленые щипцы. — Ему будет очень больно.

Я припала к изголовью, сжимая мощные широченные плечи. Маска все еще закрывала его лицо, удерживаемая тугими ремнями на затылке. В пылу страха я даже не подумала сорвать ее, а монах, казалось, вовсе не обращал внимания на странный вид моего защитника.

— Я здесь, Шэн… Я с тобой, — шептала я, уткнувшись лбом в его холодный висок. — Пожалуйста, держись…

Даос сделал глубокий надрез. Шэн выгнулся дугой, из-под металла вырвался глухой страшный рык, его пальцы с безумной силой впились в мои запястья. Я зашипела от боли, но не отстранилась — наоборот, прижалась еще крепче, отдавая ему все свое тепло.

— Вот и все, — спустя бесконечную вечность произнес монах, со звоном бросая окровавленный стальной наконечник в медный таз. — Теперь промыть, зашить и перевязать. Напои его вот этим отваром, теперь можно. Будет спать до завтра, ему нужно. Сиди здесь с ним, следи. Если начнется лихорадка или ему станет по-другому хуже, сразу зови меня, я буду в том самом боковом зале, где ты грела воду.

Старик еще раз осмотрел раненого, удовлетворенно кивнул и вышел. В келье установилась тишина, лишь трещала одинокая свеча да сопел тяжело, но уже ровно засыпающий варвар.

Я опустилась на колени подле его ложа, чувствуя, как с уходящим адреналином тело накрывает свинцовая слабость. Проклятая стальная маска все так же скрывала его лицо. Из-за нее он казался чужим, неживым, будто вытесанным из холодного камня.

— Ты, придурок! Ты едва не погиб ради меня, — тихо прошептала я, прижимаясь лбом к его плечу. — Почему, Шэн? Кто я для тебя?

Дыхание проклятого непонятного варвара изменилось. Он едва слышно простонал:

— Моя госпожа… моя… любимая…

Если бы в меня еще раз попала стрела, я не вскрикнула бы громче. И не испугалась бы так сильно. А тут просто отпрянула от раненого тела в другой угол комнаты, где прижалась спиной к стенке и сползла по ней на пол.

Сжала голову ладонями в ужасе. Нет! Неужели… это правда?! Но я же… а я сама?! Шэн любит меня?! Правда? А я его?

Я готова на все, лишь бы он жил. Разве это не то же самое, что было с Ван Июем в прошлой жизни? А его я ведь любила. Значит, и Шэна?..

Но я же не хотела! Я сама себе дала клятву, что никогда больше не полюблю ни одного мужчину, это слишком больно! И верить им нельзя!

Почему же, почему так хочется поверить именно этому дурацкому варвару?