Глава 34

— Ваше желание исполнено, барышня, — безмятежно проговорил старый даос, поднимаясь с подстилки, на которой он сидел во время осмотра. — Проще говоря, этого молодого жеребца лопатой не убьешь, не то что какой-то там стрелой, на которой даже яда не было. Заживет как на собаке.

— Желание? — пробормотала я, напрягая память. Честно сказать, после всех этих приключений больше всего мне сейчас хотелось есть и спать. Но беспокойство не давало сделать ни того ни другого.

— Вы пожелали, чтобы этот человек выжил, и пообещали ему сделать все что угодно, если это желание исполнится, — тонко ухмыльнулся старый пройдоха. — Думаю, барышня, небеса вас услышали. Так что вам придется так или иначе исполнить обещание, иначе кто знает… Небеса дарят щедро, но могут и отобрать то, чем одарили, если сочтут вас недостойной.

Ну здорово, конечно. А главное, гуев варвар все эти наши переговоры с даосом прекрасно слышал, я видела, как у него самым натуральным образом дернулось ухо, когда он узнал про мои обещания.

— Я… я была в таком отчаянии, болтала что попало. Разве это считается?

— Что я могу сказать, барышня? Небеса выполнили ваше желание, стало быть, и вы должны держать слово.

Старик неторопливо поправил фарфоровые четки и, одарив меня напоследок донельзя довольной улыбкой, выскользнул из кельи.

Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как лицо заливает румянец. Небеса! Держи слово! Выполняй обещание! Да что этот старый пройдоха о себе возомнил?! Устроила тут, понимаешь, торг со вселенной в пылу паники… Но самое ужасное ждало меня на деревянной тахте.

— Вращать я хотела такие небесные расчеты, — с чувством прошипела я, нервно подхватывая с пола таз с уже остывшей водой. — И вообще, ухо у тебя дергалось совершенно осознанно! Прекрати притворяться спящим, Шэн, я же вижу, что ты все слышал!

Варвар медленно разлепил веки. В его темных глазах плясали самые настоящие бесстыжие чертенята.

— Слышал что, госпожа? — хрипло, с преувеличенной слабостью протянул он, чуть качнув головой. — Про «все что угодно»? Или про то, что я молодой жеребец, которого и лопатой не убьешь?

— Шэн! — От возмущения у меня перехватило дыхание, и я с грохотом поставила таз на скамью. — Ты… ты просто невозможен! Я из-за него с ума сходила, руки в крови пачкала, ночей недосыпала, а он тут над даосскими бреднями потешается!

— Я не потешаюсь. — Его голос мгновенно потерял насмешливый тон. Шэн попытался немного приподняться, но тут же поморщился от вспыхнувшей боли в груди и остался лежать, не спуская с меня тяжелого пристального взгляда. — Напротив, госпожа Ли. Я очень серьезно отношусь к воле небес. Особенно когда дело касается ваших обещаний.

— И чего ты хочешь? — злобно прищурилась я, останавливаясь над ним с тазиком холодной воды. В воде плавала тряпка, которой я собиралась обтирать варвара.

— Госпожа, я не смею. — Гаденыш прикрыл глаза самым бессовестным образом. — Вы спасли мне жизнь, как я могу еще и какие-то желания с вас просить?

— Врешь ты все. — Я всерьез раздумывала, уронить таз ему на голову или не надо. И так же всерьез подозревала, что варварская скромность из этого самого тазика проистекает. Проще говоря, Шэн не хочет ледяного душа и удара по голове посудиной. — Или просто вознамерился приберечь желание на потом, чтобы потребовать в самый неожиданный момент!

— А так можно? — осторожно переспросил наглый тип, умильно глядя на меня снизу вверх.

— Лучше бы ты попросил у меня засахаренный боярышник прямо сейчас и успокоился, — поджала я губы.

— А у вас есть засахаренный боярышник?! — заморгал Шэн. — Что, здесь и сейчас?

— Нету, — угрюмо нахмурилась я, поставила таз на край постели и принялась за дело: начала обтирать широкую грудь тряпкой. Стараясь не чувствовать сквозь нее, какой он теплый, упругий и… приятный на ощупь.

— Жаль, — искренне вздохнул варвар, хотя в его темных глазах снова плясали бесстыжие искры. — За боярышник я бы, пожалуй, согласился считаться полностью рассчитанным.

— Мечтай больше, — проворчала я, нажимая на мокрую ткань чуть сильнее, чем требовалось.

Шэн даже не поморщился. Напротив, расслабился под моими пальцами, тихо выдохнул и прикрыл глаза, отдаваясь прохладе мокрой ветоши. В келье снова воцарилась тишина, наполненная только плеском воды, шуршанием ткани да нашим неровным дыханием.

Но чем дольше я возилась с его грудью, смывая остатки лихорадочного пота и запекшейся крови вокруг свежей даосской повязки, тем труднее становилось дышать.

Через проклятую тонкую тряпку я до мельчайшей точки ощущала, какой у него горячий поджарый торс, как перекатываются крепкие мышцы под гладкой кожей, как ритмично и мощно вздымается его грудная клетка при каждом вдохе. Каждое прикосновение отзывалось во мне странной, опасной дрожью.

Не то чтобы я не знала, что она означает. Небеса, да я замужем была! И не один год…

Но гуй тому замужеству в чашу со свадебным вином, теперь-то что? Я правда опять влюбилась? Это плохо… это опасно… От этого надо со всех ног бежать!

Жаль, что бежать некуда. И бросать этого гада, после того как сама спасала, как-то неправильно.

— Почему нас ждали в том доме, который считался безопасным? — спросила я, чтобы хоть как-то отвлечься, и неожиданно поняла, что это уже не просто вопрос ради вопроса.

Сердце глухо стукнуло в груди, снова вернулся страх, тот, настоящий, когда угроза жизни реальна. Я боялась любви? Чушь это по сравнению с тем, что почувствовала, подумав, что…

— Шэн! Если в доме была засада, значит, был и предатель, значит, кто-то знает, что я не умерла, и моя семья в опасности!