Глава 26

Виктория

Спускаемся с Родионом в гостиную. Муж несет в руках картину, повязанную большим серебряным бантом. Комната уже наполнена некоторыми из гостей, заехавшими перед банкетом, чтобы поздравить виновницу торжества и вручить ей подарки, которые нет желания или возможности взять с собой в ресторан. Низкий столик у дивана сервирован закусками, Нина подает с подноса гостям напитки.

— Поздравляем тебя, Женечка! — моя мама обнимает сваху. Я знаю, что родители приехали вместе с грузовиком доставки. Теперь наш двор будут украшать две прелестные скульптуры. Мама Женя как-то обмолвилась о них, а я запомнила и подсказала родителям, ведь они уже голову сломали с выбором подарка. Кстати, у Эдуарда Борисовича тоже юбилей не за горами… Пора и о нем подумывать…

— Спасибо! Большое вам спасибо, — приговаривает свекровь, переходя с объятиями к моему папе. Следующим с поздравлениями к имениннице обращается ее старший брат с семьей.

С улыбкой смотрю на маму Женю. Сегодня она как никогда красива! Ее темно-каштановые волосы завиты крупными локонами и собраны в высокую прическу, открывающую изящную шею. Синее платье делает цвет ее глаз ярче, выразительнее. Жаль, но все сыновья Гордеевых унаследовали карий цвет глаз Эдуарда Борисовича. А у мамы Жени он необыкновенный, глубокого голубого оттенка.

В последние пару лет фигура Евгении Марковны заметно округлилась, что, по моему мнению, сделало ее только женственнее, только прекраснее. И сейчас элегантная, утонченная, эффектная именинница так и светится счастьем!

Наконец, очередь доходит до нас с Родионом. Вручаем маме картину. Распустив бант, она с довольной улыбкой рассматривает ее.

— Спасибо, моя милая! — принимается обнимать меня. — Уверена, идея подарка принадлежит Виктории. Какая же ты у нас внимательная! Все подметишь, все запомнишь! Я любовалась этой работой с полгода назад, не меньше! Мы вместе с Викой ходили на выставку, — объясняет остальным.

— Теперь будешь каждый день любоваться, — подмечает Эдуард Борисович, коснувшись ладонью спины супруги.

— Да, просто чудесно, — отзывается мама Женя.

— Мы рады, что подарок пришелся тебе по душе. Мы тебя очень любим! Еще раз с днем рождения! — Родион целует ее в обе щеки.

— Спасибо, дорогой, — растроганно произносит она.

Между присутствующими завязывается беседа. В честь именинницы вновь и вновь поднимаются бокалы. Мама увлекает меня в сторонку.

— Где же девочка? — интересуется она и поджимает губы. Всегда так делает, когда говорит на болезненную тему.

— Скоро должны привезти, — отвечаю я.

— Ты добра с ней? Проявляешь участие?

— Насколько могу.

— Старайся, дочка. Родион должен видеть, что ты с ним и в горе, и в радости, — подчеркивает она.

— Я стараюсь.

— Сейчас вы должны стать ближе, как никогда. Если отдалитесь, если начнете ссориться, ваш брак затрещит по швам. Редкой паре удается пройти такое испытание.

— Мамочка, не сейчас, прошу тебя, — от ее слов в животе будто узел завязывается.

— Извини, — смягчается она, берет меня под руку. — Я просто очень волнуюсь за вас. Это какое-то наказание! Своих детей никак нажить не можете, а тут!..

— Ой, мамуль, я клатч забыла. Схожу за ним в спальню, — говорю, убирая ее руку. Мне, правда, нужно забрать свои вещи, к тому же слушать мамины сожаления я совершенно не в состоянии!

— Хорошо. Вы ведь с нами поедете, как договаривались? — уточняет она.

— Да, конечно, — киваю и направляюсь к лестнице.

Поднявшись в спальную комнату, беру оставленные на комоде сумочку и телефон. Прижав к себе локтем клатч, возвращаюсь обратно в гостиную. На ходу проверяю смартфон. Из пропущенного только сообщение от Марты. Войдя в мессенджер, пробегаюсь по нему глазами:

«Привет! Вот же курицы, раскудахтались)) Забей на них!»

О чем это она? Набираю номер невестки.

— Да! — раздается ее радостный голос. — Мы уже подъезжаем!

— Привет! Мы пока дома. Но я не поэтому поводу. Только прочла твое сообщение. Не пойму…

— Ты что, не видела еще? — удивляется Марта. — К Лебедевой под посты какие-то недалекие на шабаш слетелись! Иди почитай, но не впечатляйся! Их только и можно, что пожалеть!

— Ладно, — отвечаю, насторожившись.

Завершив вызов, перехожу в соцсети. Я не заглядывала в них дней пять. Последние две недели Родион практически не виделся с Лебедевой. Заходил к ней, лишь чтобы дочку забрать. Мы сводили Алину с близнецами в парк, пару раз муж гулял с ней во дворе дома, один вечер девочка провела у нас, с бабушкой и дедушкой. В комнате по соседству с нашей спальней для Алины готовится детская. Жизнь Родиона теперь вертится вокруг дочери… Вот и сегодня на праздник мы отправимся вместе с ней.

Знаю, так надо. Знаю, я должна проникнуться к девочке. Должна быть добра к ней, как мама говорит. И я с нетерпением жду момента, когда смогу действительно, искренне почувствовать симпатию к дочери своего мужа. Я убеждена, это произойдет. Просто месяц — слишком маленький срок. По крайней мере, для меня. Пока что в обществе девочки я ощущаю дискомфорт и напряжение. Поэтому не жду, что юбилей мамы Жени станет для меня приятным праздником, каким на самом деле он должен был быть.

Успеваю пройти половину пути к гостиной, когда в загрузившейся ленте соцсети появляется последний пост Лебедевой. Я его уже видела. На фото Алина крупным планом и попавшая в кадр, обнимающая ее мужская рука. Рука Родиона, конечно. Опять читаю подпись: «Доченьке пять. Самый лучший день рождения! С папой!»

Опускаю глаза к комментариям. А их прежде не было.

«Поздравляем куколку! Как же она на Родиона похожа! Держим за тебя кулачки, Лизок!»

«Я тоже поддерживаю девушку! У них вон детё растет! Девочке полная семья нужна!»

«Знала бы Гордеевская жена об Алине, уже бы родила! Теперь, наверное, локти кусает, что затянула!»

«Ага, сберегла фигуру, а мужика упустила!»

«Родион должен бросить свою королеву. Счастье в простоте».

«Лиза красивее! Кто согласен? Ставьте лайк!» И под комментарием пятьсот лайков…

Перехожу в шапку профиля. У Лебедевой уже полторы тысячи подписчиков! Откуда? Зачем⁈

Спускаясь по лестнице, держусь за поручень, не отрывая глаз от телефона. Вновь читаю, что пишут люди. Они разделились на два лагеря. Одни болеют за Лебедеву, другие за меня. Чего тут только нет… комментаторы уже и друг друга оскорбляют!

Оказавшись на первом этаже, недовольно фыркаю и блокирую телефон. Возмущение захлестывает меня с головой! Куда смотрит хваленый пиар-менеджер⁈ Прячу телефон в клатч. Зажимая его рукой, направляюсь в гостиную и только сейчас замечаю среди гостей Лебедевых.

Подхожу ближе.

— Мы думали-думали, что же подарить Евгении Марковне, и решили с Алинкой вас пряничками порадовать! Сами пекли и разукрашивали! — расплывается в улыбке Лиза.

— Спасибо, моя хорошая, — мама Женя берет из рук внучки коробочку, украшенную бардовой лентой.

— С днем рождения, бабушка, — звонко щебечет девочка.

— Какая миленькая! Чудесная девчушка! Вылитый Родион! — проносится среди присутствующих.

— Красота! — мама Женя открывает коробку. — Угостим всех?

— Да! — радостно соглашается Алина.

Гости принимаются пробовать пряники и нахваливать Лебедевых. Родион в гуще событий. Рядом с дочкой. Встречаюсь с озабоченным взглядом своей мамы. На ее лице улыбка. Но в глазах одно расстройство. Да, мама, меня тоже от всего этого неимоверно коробит…

— Добрый вечер, — говорю Лизе, приблизившись к ним. — Привет, — стараюсь звучать теплее, обращаясь к Алине.

— Привет! — машет ладошкой девочка.

— Здравствуй, Виктория! — сияет Лебедева.

Мама Женя, желая меня угостить, подается ближе с коробкой в руках, но я еле заметно покачиваю головой, и она с пониманием останавливает свой порыв.

— Ну что же, нам пора выезжать! — командует именинница.

Родион берет дочку за руку.

— Мы привезем Алину часов в одиннадцать, — говорит Лизе.

— Хорошо, — отвечает та. Поцеловав девочку, произносит: — До встречи, дочь. Поедешь с папой. Как договаривались.

Алина вроде кивает, Лебедева принимается прощаться с Евгений Марковной. Но девочка следит за мамой с таким растерянным, сомневающимся взглядом, что в моей голове проносится мысль: «Она сейчас заплачет», и в следующее мгновение Алина, не отпуская Родиона, свободной рукой обхватывает мамины ноги и, уткнувшись лицом в подол ее платья, громко всхлипывает.

Гости разом замолкают. Только жалобный детский плач разносится по гостиной. Родион и Лиза, соединенные Алиной в нелепую фигуру, переглядываются. Муж, наконец, отпускает ладонь девочки. Та еще крепче, обеими руками, вцепляется в маму.

— Что же ты, Алинка, — причитает Лиза. Отодвигает дочку, присаживается перед ней. — Не расстраивайся. Ты же с папой едешь! На день рождения!

Родион присоединяется к уговорам. Гости тоже проникаются проблемой.

— Она же малышка еще совсем! Конечно, без мамы страшно, — подмечает кто-то.

— А мама что, не едет? — удивляются с другой стороны.

— Так в чем вообще проблема? Надо и маму в ресторан взять. Правильно? — поступает веселое предложение.

Сумбур продолжается, пока на мои плечи не ложатся ладони свекра, а общий гул не заглушает его твердый, уверенный голос:

— Конечно, Елизавета, если это возможно, будем очень рады видеть вас на празднике, — заключает он, крепче сжимая пальцы.