Глава 27

Виктория

Эдуард Борисович еще раз стискивает мои плечи. Свекор верно предугадывает мои эмоции — этот цирк мне опостылел! Но, конечно, никуда не ушла бы, даже если бы он не поддержал меня. Или не задержал?.. Не уверена, что именно означал его жест.

Сверлю мужа взглядом. Он виновато смотрит в ответ.

— Алинка, слышала, что дедушка сказал? — Лебедева убирает с заплаканного лица дочери выбившиеся прядки волос. — Я тоже поеду на праздник. Все хорошо, зайка, — добавляет, и девочка бросается в ее объятия.

— У нас как раз есть в машине место, — хлопочет мама Женя. — Так и поступим. Сядете с нами.

Проблема решена. Довольные гости потихоньку тянутся к выходу.

— Не знаю, что на Алинку нашло, — сокрушается Лиза. — Она, конечно, волновалась немного, но я даже предположить не могла такую ее реакцию.

— Ничего. Уже как получилось, — отвечает мама Женя. — Людей много, вот девочка и испугалась. Идемте.

Она увлекает Лебедевых за собой. Я направляюсь к двери вместе со своими мамой и папой. Муж мрачной тенью шагает следом.

Занимаем места в машине. Родители впереди, мы с Родионом на заднем сидении. Папа как ни в чем не бывало заводит разговор. Я и мама не пророняем ни слова. Так всю дорогу они с Родионом вдвоем и беседуют.

Я готова просто взорваться от злости! И очень хотела бы, да не могу. Терзаюсь от вынужденного бессилия, ведь дать выход эмоциям получится не скоро. На лице словно каменная маска застыла. Все мышцы скованы. Ни улыбнуться, ни заплакать.

В какой-то момент муж пытается взять меня за руку, но я отдергиваю ее. Закатывать скандал при родителях я не буду, но и трогать себя не позволю. Думает, исправит все парой нежных прикосновений? Как бы не так.

В ресторане все становится еще хуже. Лебедеву усаживают за наш стол. Спасибо, конечно, что через два стула, а не совсем рядом, но все же: вопреки обещаниям мужа, нам предстоит очень тесное общение с Лизой…

Ведущий открывает вечер. Праздник набирает обороты. Я словно вижу себя со стороны: поддерживаю разговор, поднимаю бокал, даже ем, как если бы ничего не произошло, но внутри меня бушует ураган.

Лебедева же чувствует себя отлично. Смотрит вокруг жадными, любопытными глазами. Воркует с дочкой. Наслаждается блюдами, нахваливая их, а когда ведущий приглашает всех на танцпол, радостно направляется на него вместе с Алиной.

Родион в очередной раз заговаривает со мной. При Лебедевой я отвечала. Не дам этой выскочке даже заподозрить свое расстройство. Теперь же, когда она весело отплясывает со своей дочерью, я игнорирую мужа.

— Вика, но что же мне было делать? — не унимается он. — Не силой же Алину тащить на праздник? Еще немного, и все вылилось бы в скандал.

С возмущением улавливаю в его голосе ноты раздражения.

— Родион, обсудим все дома, — выделяю каждое слово, стараясь сохранять доброжелательное выражение лица. — Иначе это я тебе сейчас такой скандал закачу, что ни один пиарщик не сможет его скрыть. Не вынуждай меня. Еще немного, и я сорвусь.

Раздосадованный муж отодвигается. Через секунду к нему подбегает Алина:

— Папочка, папочка, идем с нами танцевать!

— Нет, солнышко, как-нибудь в другой раз, — отвечает он.

Давай, девочка, заплачь на весь ресторан, и твой папа бегом побежит кружить и тебя, и твою маму в танце! Алина огорчено хмурится. Вот, эта малышка уже поняла, как добиваться своего!

— Тем более началась медленная песня, — продолжает отказываться муж. — А под нее танцуют только вдвоем. Хочешь, пойдем с тобой?

— Нет, я потанцую с мамой, — решает Алина и убегает обратно к Лизе.

— Можно тебя пригласить? — Родион протягивает мне руку.

Лебедева следит за нами постоянно. И сейчас я чувствую на себе ее взгляд. Растянув на губах самую лучезарную улыбку, соглашаюсь.

— Только молча, — ставлю условие, шагая рядом с мужем.

Родион ведет меня в центр танцевальной площадки. Положив ладонь на талию, прижимает к себе. Плавно покачивается в такт мелодии, увлекая меня за собой.

Лиза, покружившись немного с дочерью, возвращается за столик. Отлично, чем она дальше, тем легче мне дышится.

— Тори, детка… — шепчет на ухо муж.

— Ш-ш-ш, — прерываю его. — Я не шучу, Гордеев. Молча!

Я называю мужа по фамилии в исключительных случаях. И это срабатывает. Он не сводит с меня взгляда, поглаживает волосы и даже нежно касается плеча губами, но больше не пытается заговорить.

Когда музыка сменяется на быструю, Родион целует меня в висок и произносит:

— Выйду вместе с мужчинами.

Он направляется к отцу и Богдану, удаляющимся к выходу в компании других гостей, а я возвращаюсь к столику, заинтересованно наблюдая за возникшей возле него суетой.

Мой интерес быстро сменяется растущим раздражением, потому что я начинаю понимать, что здесь происходит. Лебедеву окружили родственницы Родиона: три двоюродные сестры, тетя по отцовской линии, жена дяди со стороны мамы Жени. Мужчины вышли подышать воздухом, и самые смелые поспешили за занимательными подробностями.

— Вы из Челябинска, да? — спрашивает одна из любопытствующих.

— Правильно, — кивает Лиза.

— Какая судьба у вас невероятная! — вздыхает другая. — Найтись с Родионом через столько лет!

— И как вы обустроились? Женя рассказывала, что Родион приобрел для дочери квартиру, — интересуется жена дяди.

Ищу глазами свекровь. Она на танцполе с Алиной, близнецами и другими детьми.

— Да! Родион нам купил шикарную трехкомнатную квартиру, — довольно делится Лиза. — Еще не все доделано, но жить можно.

— Здорово! В садик тоже уже устроились? — продолжает расспрашивать та. — У вас, наверное, голова кругом? Столько изменений!

— Так и есть! Поэтому все сразу не успеешь! Детский сад мы с Родионом еще выбираем. Он настаивает на частном. Ищем самый лучший в городе, — отвечает Лебедева.

— Племянничек молодец, я смотрю. Заботится о девочке, во всем участвует, — приговаривает тетя по отцовской линии.

— Он замечательный папа, — трогательно соглашается Лиза.

— Ты довольна Родионом, Вик? — вдруг одна из двоюродных сестер переключает общее внимание на меня. — Тем, как он повел себя в такой непростой ситуации?

Родственницы все, как одна, впиваются в меня испытывающим взглядом.

— Я им горжусь, — с чувством выдаю в ответ. — Впрочем, я в муже и не сомневалась, — уверенно добавляю.

Лиза слегка вздергивает брови. Лишь на секунду на ее лицо ложится тень, но это не ускользает от меня. Такая ее реакция только подтверждает мою убежденность, что все поведение и все слова Лебедевой — сплошная фальш. Она не та, кем хочет казаться.

— Тебе очень повезло с мужем! — заключает двоюродная сестра.

— А вам, Лизочка, с папой! — подхватывает жена брата, и все весело смеются.

К столику подходит мама Женя. Остается стоять, приобнимая племянниц, оказавшихся по обе стороны от нее.

— Мы тут Лизу расспрашиваем, — сообщает с улыбкой одна из них.

— Неудивительно, — отвечает свекровь. — Такую историю нарочно не придумаешь! Мы были потрясены, не скрою. Но все удалось с легкостью наладить. Мы в Алине души не чаем!

— Как и она в вас! — любезничает в ответ Лебедева.

— А как вы сами, Лиза, адаптировались уже к новому городу? — интересуется тетя.

— Да! Мне здесь очень нравится! — восторженно сообщает та.

— Мы знаем, что вы работали консультантом. У нас в городе много фешенебельных бутиков! Будет из чего выбрать! Или, может, вы уже что-то присмотрели? — продолжает она расспрос.

— Даже не знаю, — пожимает плечами Лиза. — Вообще-то Родион не хочет, чтобы я работала. Хочет, чтобы я все свое время уделяла дочери.

— Неужели? Вот действительно участливый папа…

— А вы что же?

Родственницы закидывают Лебедеву новыми вопросами. Я тянусь к напитку, чтобы скрыть свое замешательство. Делаю пару глотков, а в висках так и стучит: «Родион не хочет, чтобы я работала…»

— Викуль, пойдем носик попудрим? — словно издалека до меня доносится голос Марты.

Медленно ставлю стакан на место. Тело кажется ватным.

— Да, идем, — сообразив, наконец, отвечаю я и поднимаюсь с места.

— А вы присаживайтесь, — Марта уступает свой стул тете. — Вам так будет удобнее. Мы уже все про Лизу знаем, а вы посидите, поболтайте.

Я уже возле невестки, она берет меня под руку, удаляемся от столика.

— Знаешь, лучше на свежий воздух, — приговаривает Марта, направляя нас не в сторону уборной комнаты, а к выходу.

Мы пересекаем холл и через большую стеклянную дверь попадаем на улицу.

— Мальчики! — Марта машет рукой нашим мужьям, стоящим в кругу других мужчин в паре метров от крыльца. Богдан поднимает ладонь ей в ответ. Я на Родиона даже не смотрю.

Идем в противоположную от них сторону, почти до самого угла здания.

— Давай, подыши, — невестка поглаживает меня по спине. — Ты хорошо держалась, только в конце побледнела.

— Как же она меня злит! — с досадой произношу. На воздухе, правда, становится легче.

— Еще бы! Что она вообще здесь делает⁈ — возмущенно спрашивает Марта.

— Алина при гостях истерику закатила, не захотела без мамы ехать.

— А мама-то при параде, — хмыкает невестка.

— Думаешь, Лиза это специально устроила? Щипала дочку, что ли? Хотя я не удивилась бы, — горько усмехаюсь. — Но Лебедева вообще всегда при параде. Не помню, чтобы видела ее в джинсах или без кричащего макияжа. Так что, скорее всего для нее это счастливая случайность.

— Счастливая — слабо сказано. Все ее еще окружили, расспрашивают. Как бы она не лопнула от удовольствия!

— Хоть бы лопнула, — сердито отзываюсь.

— Все так плохо? — расстроенно цокает Марта.

— Очень плохо, — вздыхаю я.

Невестка вновь поглаживает меня по спине, а я думаю о том, что и хочу, и боюсь окончания этого праздника, потому что никогда еще в жизни так не злилась на Родиона, и мне страшно представить ожидающий нас «разговор».