Глава 30

Виктория

Машина въезжает в ворота. Наконец-то, мы дома. Уже час ночи, и этот вечер был бесконечно долгим…

Обратно мы возвращаемся с родителями Родиона. Лебедевых муж отправил на такси.

Мама Женя счастлива. Так и светится. Она довольна прошедшим юбилеем, и я очень рада за нее, пусть и устала растягивать на лице улыбку, пока слушаю, как свекровь делится впечатлениями, и вместе с остальными помогаю заносить ее цветы и подарки в дом.

— Еще выйти, мам? — спрашивает Родион, сгрузив с рук ношу в гостиной. — Или охрана занесет остальное?

— Да, остальное занесут. Спасибо, дорогой, — довольно улыбаясь, она целует сына, затем меня. — И тебе, Виктория. Отдыхайте!

Попрощавшись с ней и Эдуардом Борисовичем, отправляемся наверх. В полной тишине, будто мы просто настолько устали от веселья, что больше не можем даже говорить, следуем в спальню. Но едва за нами закрывается дверь, как все негодование, все эмоции, которые я сдерживала на протяжении праздника, вырываются наружу. Да я только и ждала этого момента — остаться с мужем наедине!

— Ты. Запретил. Лебедевой. Работать⁈ — восклицаю, с силой опуская клатч на комод. Впиваюсь в Родиона гневным взглядом. Слезы застилают глаза, и я даже не собираюсь их сдерживать. Не то совсем худо будет!

— Неожиданное начало, — удивленно вскинув брови, небрежно выдает супруг.

— Неожиданное начало⁈ — пораженно переспрашиваю. Тело пробивает дрожью, и мне приходится обнять себя, чтобы хоть немного унять ее. — Это что за ответ такой? Ты поиздеваться решил⁈ — срываюсь на надрывный плач. — Я… Знаешь!.. Это просто!..

Не нахожу слов. Не нахожу в себе сил продолжать. Резко сорвавшись с места, устремляюсь в ванную. Закрывшись на замок, прислоняюсь к двери. Роняю лицо в ладони и вместе со слезами выплескиваю дошедшее до предела, нестерпимое напряжение.

Раздается стук. За ним — мрачный голос Родиона:

— Тори, извини меня. Выйди. Давай поговорим.

Не могу! Ревность, разочарование, злость, раздражение и невыразимая, жгучая горечь — все, что накопилось за последний месяц, хлынуло из меня неуправляемым потоком. Я просто не могу сейчас говорить!

Не знаю, сколько проходит времени. Всхлипываю, сидя на полу и вытирая мокрые щеки. Гроза внутри стихла, но боль и обида по-прежнему прожигают грудь.

Муж вновь стучится в дверь:

— Вика…

— Я сейчас выйду! — громко отзываюсь. — Только приведу себя в порядок, — добавляю шепотом.

Поднявшись, иду к раковине. Смотрюсь в зеркало и пугаюсь собственного отражения: красных, опухших от слез глаз, а еще больше — застывшего в них несчастья.

Приглаживаю растрепавшиеся волосы, умываюсь ледяной водой. День рождения дался мне непросто. И теперь я понимаю, насколько. Сейчас же, после выплеска эмоций, я чувствую себя лучше, поэтому, выдохнув, возвращаюсь в комнату к мужу.

Родион встречает меня у двери:

— Прости, зря я так… Но ты весь вечер отталкивала меня! Ты была очень груба!

— Без повода? У меня нет причин злиться на тебя? — спрашиваю, отступая от мужа на шаг. Чувствую его недовольство, и руки сами собой скрещиваются на груди.

— Но как же ты не понимаешь? У меня ведь не было выбора! Охрана провела Лизу с Алиной в дом, как и всех остальных гостей! И завертелось!.. Не мог же я у всех на глазах отрывать расстроенного ребенка от мамы! Не возьми мы Лизу с собой, пошли бы пересуды!

— Ты должен был найти другой выход! Должен был вообще не допускать подобной ситуации! Ты обещал, что Лебедева будет лишь матерью твоей дочери! — горячо припоминаю. — Вместо этого она присутствует на нашем семейном празднике! Сидит с нами за одним столом! И весь вечер я вынуждена «наслаждаться» ее обществом!

— На юбилее были наши партнеры! И соседи! Тори, там была мамина стилистка! Никакой это не семейный праздник! — вскидывает руки Родион. — Да, неприятно вышло! Но по случайности! Отнюдь не по моему желанию! И я приложу всевозможные усилия, только бы этого не повторилось впредь! Присутствие Лизы на празднике никак не обесценивает моего обещания!

— Ты все говоришь, говоришь… — утомленно покачиваю головой. — Каждый раз находишь для меня какое-то оправдание, какие-то приободряющие слова. Но на деле, по факту все выходит совершенно иначе!

— Да, Тори. Ты права, — взгляд Родиона жалит меня укором. — Я только и делаю, что оправдываюсь! Только и делаю, что извиняюсь перед тобой! Моя жизнь превратилась в одно сплошное извинение!

— О-ох, — рвано вырывается из моей груди. — А хочешь узнать, во что превратилась моя жизнь⁈ В вот эти четыре стены, Родион! — резко развожу руки в стороны. — И в ожидание! Я занята тем, что постоянно жду тебя здесь! Жду, пока ты делаешь из Лебедевой вторую жену! — яростно бросаю ему в лицо.

— Что⁈ Большего бреда не слышал! — изумленно возмущается он.

— Неужели? — в едком сомнении склоняю голову набок. — Посуди сам: тебя не смущает ужин у Лизы! Ты мчишься по первому ее зову! Выполняешь все прихоти! Ты работать ей запретил! Это же твой пунктик! Твой взгляд на семью! Это же твое самое основное требование ко мне!

— Не требование, а просьба! Желание! — возражает Родион.

— Значит, к Лебедевой ты тоже таким желанием воспылал⁈

— Да, я обмолвился об этом. Ну уж точно ничего не запрещал Лизе! — настаивает муж. — Но вообще-то я действительно не хочу, чтобы она работала. Я хочу, чтобы она занималась Алиной. Что не так?

— Да не твое это дело! Вот что не так! Ты купил им дорогущую квартиру! Ты платишь огромные алименты! Ты задариваешь дочку подарками и уделяешь ей почти все свободное время! Успокойся, ты уже сделал для нее больше, чем многие другие отцы делают для своих детей за всю свою жизнь!

— Я буду делать для своей дочери столько, сколько сочту нужным! — с суровой категоричностью подчеркивает Родион. — Жаль, что тебе это так невыносимо!

— Ну прости, что я не горю желанием воспитывать чужого ребенка!!! — в сердцах выдаю в ответ.

На секунду мы застываем. Родион смотрит на меня исподлобья, хмуро. У меня от обиды все внутри переворачивается.

— Она не чужая. Она моя, — стиснув скулы, нарушает молчание муж.

Едва выдерживаю его осуждающий взгляд. Робею, понимая, как сильно задела его. Я очень погорячилась! Я хотела сделать ему больно. Хотела, чтобы он ощутил, как тяжело, как скверно мне приходится все это время! И добилась своего. Я не должна была…

— Прости, я от обиды, — выдавливаю, вздернув подбородок. По-хорошему… после всего, что сегодня случилось… моих извинений Родион не заслуживает. Но я перегнула палку. — Это было сгоряча…

— А мне кажется, наоборот, Тори, — прерывает меня муж. — Мы, наконец, докопались до сути твоего недовольства! Все дело в том, что ты ненавидишь Алину! Тебе нестерпимо само ее существование!

— Нет! Это неправда! — вспыхиваю в ответ. — Да, я еще не приняла ее! Но я не ненавижу Алину, Родион!

— А я не делаю из Лизы вторую жену! И мне чертовски неприятно слышать от тебя подобные обвинения! Да я из кожи вон лезу, чтобы все устроить между нами, сделать все возможное для дочери и тебя не обидеть! Да я разрываюсь на части между работой, домом и дочкой! Но чтобы я ни делал! Как бы ни поступал, ты всегда мной недовольна! И, извини, Тори, но раздувать из всего такую трагедию — уже перебор!

Сытый голодного не разумеет… Муж не может понять меня.

— Конечно, Родион! Это ведь не тебе нужно принять моего внебрачного ребенка! Не тебе приходится общаться с моим бывшим! Не ты читаешь о себе грязь в интернете! Да, для тебя это вовсе не такая уж трагедия!

— Я понимаю, как тебе непросто! И уверяю, что очень-очень стараюсь! И по поводу комментариев я уже переговорил с Елизаровым. Но, к сожалению, если мы начнем подчищать их, то только сильнее подстегнем интерес! Люди пошумят и перестанут! А нам поможет только время и терпение, Виктория!

Время и терпение… Покачиваю головой. Нет, так дальше продолжаться не может. В этих четырех стенах я просто сойду с ума. Я застыла. Я застряла в каком-то бесконечном кошмаре! Мне плохо и морально, и физически! Я должна выбраться из этого!

Грустно усмехаюсь. До появления в нашей жизни Лебедевой мне казалось, что все так беспросветно… но я хваталась за надежду, все же верила, что познаю счастье материнства, что увижу лицо мужа, впервые взявшего нашего ребенка на руки… должно быть что-то за что я могу ухватиться и в этот момент…

— Я выйду на работу, Родион, — внезапное решение приходит ко мне. — Может, так я смогу пережить то самое необходимое время? Займу голову. Отвлекусь. Да, так я и сделаю.

— Но мы ведь не этого хотели… — недовольно реагирует муж.

— Ты не этого хотел. Ты хотел жену, дожидающуюся тебя с работы. Совместные вечера. Поездки. Семейное гнездышко, полное детского смеха. А я ради тебя была готова на все.

— Больше не готова? — вздергивает брови Родион.

— Не тогда, когда ты занят другой женщиной и вашим совместным ребенком. Теперь мне нужно что-то еще. В моей жизни должно быть что-то еще.

— И ты вернешься в свой банк?

— Я не знаю. Я только что это решила, — развожу руками.

— Тори, я не в восторге от этой затеи, — хмурится муж.

— А ты прояви терпение, Родион. Время и терпение тебе помогут! — чеканю и направляюсь в ванную.

Выбравшись из платья, встаю под душ. Теплая вода струится по телу. Чем больше я думаю о своем решении, тем лучше себя чувствую. Родион считает, что я раздуваю трагедию. Слишком остро переживаю случившееся. Придираюсь к нему. Хорошо. Я сделаю шаг в сторону. Немного отпущу ситуацию. Одно дело уделять время саду или уходу за собой, но совсем другое — заняться работой. Помню, как в банке день пролетал за секунду. Помню, как мне было интересно. Да, это больная мозоль Родиона. Вот пусть теперь он постарается не реагировать остро и не раздувать трагедию. Но выйти на работу я решила не мужу назло. Это действительно единственный способ, который я сейчас вижу. Способ, чтобы встряхнуться. Чтобы вырваться из серых будней. Чтобы наполнить свои мысли чем-то еще, кроме Лебедевых и ревности к мужу. Я могу изменить то, что от меня зависит. И обязательно это сделаю.

Конечно, оборотная сторона моего решения отзывается внутри едким осадком. «Мы ведь не этого хотели»… Да, Родион, наши мечты одна за другой разбиваются вдребезги… а их осколки ранят сердце и застревают в нем навсегда…