Глава 33

Виктория

Отрезав маленький кусочек рулета, отправляю его в рот. В столовой так тихо, что скрежет ножа по тарелке кажется оглушительным. Место Родиона вновь пустует. Но на этот раз нет и родителей. Они, наверняка, уже заселились в отель. Их присутствие хоть сколько-то скрашивало мои вечера, сегодня же, совсем одной за большим столом мне крайне неуютно.

На прошлой неделе Родион приехал к ужину лишь единожды. Он держится со мной отстранено. Вернее, делает вид, что все как всегда, и он просто очень занят, поэтому уезжает ни свет, ни заря и возвращается, когда я уже сплю, и по той же причине лаконично и исключительно по существу отвечает на мои сообщения и звонки. Но я прекрасно понимаю, что муж со мной холоден и его работа здесь ни при чем.

Работа… Сегодня прошел уже четвертый день, как я устроилась обратно в банк, в котором мы с Родионом и познакомились. У меня столько переживаний по этому поводу, ведь выходить на работу спустя почти четыре года не так-то просто, и я очень хотела бы поделиться эмоциями с мужем, да не могу. Он прервал мой рассказ о трудоустройстве таким резким и суровым «хорошо», что больше я эту тему не поднимаю.

На выходных тоже ничего не изменилось. Родион посвятил все свободное время дочери. Я поняла, что не дождусь от него внимания, и тоже занялась своими делами. Поэтому теперь мои мышцы побаливают после усердной тренировки в спортзале, а шкаф забит обновками.

Отрезаю очередной кусочек. Не успеваю наколоть его вилкой, как в столовой появляется Нина с набором посуды для еще одной персоны. Удивленно вскидываю брови.

— Родион Эдуардович приехал, — поясняет экономка, и я ощущаю поднимающееся внутри волнение.

Странно вместе с обычной радостью из-за скорой встречи с мужем испытывать тревогу. Неприятную, давящую. Между нами словно выросла стена. И вот они, прежние мы, но все теперь отнюдь не так, как прежде…

— Добрый вечер, — Родион показывается в столовой.

— Добрый, одну секундочку, сейчас принесу горячее, — хлопочет Нина.

— Спасибо, — кивает супруг, располагаясь на своем месте, рядом со мной.

— Привет, — здороваюсь и я.

Затем в комнате виснет молчание. Родион наливает себе стакан воды. Я продолжаю ужинать. Только после того, как экономка заканчивает накрывать на стол и, пожелав приятного аппетита, оставляет нас наедине, я пытаюсь завязать разговор:

— Ты сегодня рано.

— Обещал Алине сводить ее в кино, — отвечает Родион. — Сейчас быстро поем, переоденусь и поедем.

— Почему не на выходных? — пожимаю плечами. — Можно было бы не торопиться.

— Выходные будут забиты работой. А сегодня первый день показа мультфильма. Решили попасть на премьеру, — объясняет он, не глядя на меня и в спешке расправляясь с ужином.

Я же свою вилку откладываю. Все. Нервное напряжение как всегда отбивает мой аппетит.

— Линию вроде заменили. Цех работает. Что у тебя опять за цейтнот на работе? — удивленно уточняю.

— Имя ему Богдан, — хмыкает муж. — Планы у брата один грандиознее другого.

— Это ведь хорошо.

— Я и не жалуюсь, — Родион удостаивает меня беглого взгляда.

— Я бы тоже сходила в кино. Почему не предложил?

— Не думал, что ты захочешь.

— Я хочу.

— Билетов уже не достать.

— Ясно, — тянусь за своим стаканом с соком. Но к горлу подступает тошнота, и я отставляю его обратно на стол. Отчужденность и холодность мужа просто изводят! Поворачиваюсь к нему и спрашиваю прямо: — За что ты на меня так злишься, Родион?

— Я не злюсь, — отвечает он, но лица ко мне не поворачивает.

— Ты это стулу напротив говоришь? Или двери?

— Тебе говорю.

— Так и смотри тогда на меня! — выпаливаю возмущенно.

Родион резко поворачивается ко мне. Сверлит недовольным, рассерженным взглядом.

— Да, вижу, совсем не злишься! — я сама на взводе. Щеки огнем пылают. И меня уже потряхивает от несправедливого, от такого ожесточенного отношения мужа! — Все дело в моей работе? Знаю, ты недоволен. Но я ведь объяснила, как мне это необходимо! Или ты не можешь пережить, что я больше не привязана к тебе двадцать четыре на семь⁈

Родион молчит, продолжая испепелять меня взглядом. Затем он отодвигает тарелку и со словами:

— У меня сейчас нет времени на сцены, Тори, — поднимается из-за стола и под моим изумленным взглядом покидает столовую.

Мне нужна пара минут, чтобы прийти в себя. Чтобы справиться с приступом гнева, накатившего от безразличия мужа! Значит, он вот так, здесь, меня бросит? В растрепанных чувствах, наедине с моими переживаниями? Он и с собственной злостью решил ничего не делать⁈ Ну уж нет!

Встав из-за стола, направляюсь следом за Родионом.

Нахожу его в гардеробной, расстегивающим последнюю пуговицу рубашки.

— Или все дело в Алине? — войдя в комнату, прислоняюсь спиной к стене у двери. — Я же сказала, что погорячилась! Что не думаю так на самом деле!

— Да, я помню, — муж бросает рубашку на пол. Выбирает в шкафу ей замену.

— И поэтому ты решил вообще оградить меня от дочери? — обнимаю себя за плечи.

— Чтобы лишний раз тебя не расстраивать, — спокойно поясняет он, натягивая белое поло.

— Очень любезно с твоей стороны. Спасибо, — едко отзываюсь. Тут же огорченно выдыхаю. Нет, если продолжать в том же духе, все только усугубится. С сожалением произношу: — Родион, что же с нами случилось? Мы ведь все и всегда могли решить открытым, спокойным разговором!

— Я сказал, что мне некогда, — раздраженно отвечает он, выбираясь из брюк.

— Тебе неделю некогда! Ты ни не можешь, ты не хочешь все обсудить!

Муж, отправив брюки на пол к рубашке, быстро натягивает джинсы и подходит ко мне.

— Хочешь обсудить? Давай обсудим, — прячет руки в карманы. — Как дела у Чистякова? — поведя плечами, изображает непринужденность, но задерживает на мне тяжелый, испытывающий взгляд.

— У Кости? — хмурюсь, переспрашивая. — Причем здесь он?

— Ты мне скажи, — сурово отзывается Родион.

— Я с ним даже не виделась. Мы вообще в разных отделах работаем! Он теперь на международных операциях…

— А ты поузнавала все-таки, — взлетают брови мужа.

— Что? Ничего я не узнавала. Встретила из бухгалтерии девчонку, одну из стареньких, она рассказала. Я даже не спрашивала! — пораженно смотрю на мужа. Конечно, возвращаясь в банк, я о Косте вспоминала, но была уверена, что не пересекусь с ним. Ни у меня, как, убеждена, что и ни у него, нет никакого желания общаться. — Ты что, ревнуешь? Родион, спустя три года брака? Серьезно?

— Но ты ведь этого добивалась. Получила, что хотела, — чеканит он.

— Добивалась⁈ — вконец теряю терпение. — Да я как могу вытягиваю себя! Пытаюсь найти способ…

— Это не тот способ, Тори. Я тебя предупреждал. Мне это не нравится. Я не хочу, чтобы ты работала!

— Мне тоже много чего не нравится! Но проявлять терпение и понимание должна только я⁈

— Я не могу не быть отцом. Ты можешь не работать, — настойчиво подчеркивает он.

— Как-то все очень категорично, Родион, не находишь? — в бессильном порыве вскидываю руки.

— Как есть, — чеканит муж. — Мне пора.

Захватив ключи и кошелек, он выходит из комнаты.

Поднимаю с пола его вещи, отношу в корзину для белья. Кажется, Родион еще никогда так на меня не злился. Действительно ли это ревность? Или в нем взыграло чувство собственничества? Скорее второе. Скорее, это эгоизм и задетое самолюбие. Я поступила по-своему. И мужа это коробит. Это так не похоже на Родиона. На нас не похоже. Мы всегда находили возможность договориться. Задумываюсь: могу ли я отказаться от работы? Нет, не сейчас. Эти четыре дня были для меня, как глоток свежего воздуха. Родион хочет, чтобы я приняла его внебрачную дочь, но принять мое единственное, такое безобидное желание не в силах. Так не должно быть. Это не правильно. Я не уйду с работы.