Глава 37

Виктория

Резко отдернув руку, все же освобождаюсь.

— Меня подвез коллега, — чеканю, непроизвольно ускоряясь, словно это может хоть немного снизить возникшее между нами дикое напряжение.

— Видел я твоего коллегу! — не отстает от меня Родион. — Пересеклись, когда он отъезжал от наших ворот!

— Зачем тогда спрашиваешь⁈ — выпаливаю, резко открывая дверь спальни. — Расскажи лучше, как дела у твоей второй жены⁈

— Перестань ее так называть! — гремит муж, входя за мной в комнату. — И не переводи тему!

Остановившись, круто поворачиваюсь к нему:

— Я не перевожу! А подвожу! К главному, что нам следует обсудить!

— Нет, Тори, сначала будь добра объясниться! Что это было⁈ Ты забралась в машину к Чистякову мне в отместку⁈ Или ты рассудка лишилась⁈ — взгляд мужа искрится от ярости. — Мне упрекать тебя или пожалеть⁈

— Я. Спасалась. От грозы! — сгораю от гнева. — А Костю случайно встретила! — упоминаю имя бывшего, и Родион морщится, словно я ему пощечину залепила. — Он сам вызвался меня подвезти! Отказываться было глупо и неловко!

— Да ладно⁈ Значит, для тебя все-таки существуют ситуации, когда ты хотела бы, но не можешь отказать⁈ — с едкой иронией спрашивает муж. — Когда ты соглашаешься на что-то из вежливости?

— Не переворачивай все с ног на голову! Это разные вещи! — возражаю я.

— Почему же? Почему я должен был горы свернуть, но не брать с собой на юбилей Лизу, а ты своему бывшему отказать не могла⁈

— Потому что у нас не подрастает общая дочь, Родион! Потому что между нами все кончено раз и навсегда! Потому что Костя подвез меня, и мы, может, еще четыре года не увидимся! А Лебедева всегда! Всегда будет! От нее никуда не деться! — восклицаю в отчаянии.

— Да, не деться! И сколько⁈ Сколько, Тори, ты намерена наказывать меня за мою дочь? — пронзительно спрашивает.

— Я… я не наказываю тебя за дочь, — оторопело отвечаю. Я запуталась! Я устала! Я не вижу выхода! — Как ты можешь так думать?

— А что мне еще остается⁈ Мало того, что ты вышла на работу против моей воли, так еще и демонстративно тащишь своего бывшего под наши ворота!

— Не было у меня такого умысла, Родион! Я не делала этого специально! Я вообще удивлена, что мы всерьез обсуждаем твою ревность к Косте! — искренне изумляюсь.

— Но ты ведь ревнуешь меня к Лизе. Или это тоже другое? Как ты там сказала? «Ведь однажды ты ее уже выбрал», — припоминает он. — Да, выбрал. А ты, Вика, однажды уже ушла от мужчины, которому признавалась в любви!

— Я ушла к тебе! — произношу с обидой. Его упрек отзывается внутри щемящей горечью.

— Неприятно слушать, да? — вскидывает брови Родион.

— Очень неприятно, — отзываюсь, дрожа от негодования.

Моя грудь зажата в тиски, все внутри переворачивается, глаза полны слез. Мы просто перекидываемся накопившимися претензиями, выплескиваем застрявшие в сердцах обиды, жалим друг друга, кто больнее.

Невыносимо испытывать на себе гнев Родиона. Будто в нем не осталось и капли любви ко мне!

— Я бы не поехала с Костей, будь у меня другой вариант. Надолго застревать на работе я тоже не хотела. И я вообще-то испугалась, — стараюсь звучать спокойнее, чтобы снизить градус нашего разговора. — Я нуждалась в тебе, Родион. В твоей помощи. Почему же тебя не оказалось рядом?

— Потому что мне было «неловко» отказать Лизе, — продолжает жалить муж. — Они были недалеко от моего офиса. Лиза подвернула ногу. От боли даже сознание потеряла! Перепугалась и позвонила мне.

— Я удивляюсь, как это Лебедева без тебя до своих лет дожила? — покачиваю головой. — Она что, скорую не могла вызвать? Почему ты спасаешь ее? Не меня?

— Она позвонила… первой, — словно против воли договаривает муж.

— Класс! — всплескиваю руками. — Где она, эта очередь? Где можно записаться?

— Тори! Но не мог же я ей отказать⁈ Как и предвидеть град и то, что понадоблюсь тебе!..

— Конечно, не мог! И с юбилеем не мог! И с жаром у дочки! И с ногой теперь тоже! Что будет дальше? Лиза в гипсе? На костылях? Поедешь ухаживать за ней?

— Нет гипса, оказалось, это растяжение…

— От растяжения сознание не теряют! — возмущенно восклицаю. — Она же все нарочно делает! А ты ведешься, Родион! Словно должен во всем ей помогать! Ты позволил Лебедевой так себя поставить, понимаешь⁈ Это теперь в порядке вещей, норма для ваших отношений! А мне… мне опостылело за этим наблюдать!

Сажусь на кровать, закрываю лицо ладонями. Кажется, я сейчас взорвусь! Успокаиваю себя, выдыхаю.

— Ей достается твое внимание, твоя забота и помощь по первому зову, — глухо произношу, опустив руки. — А что получаю я? Ты три недели, если не злишься на меня, то игнорируешь!

— Ты прекрасно знаешь, почему! Ты выбрала такой путь! Ты решила все обострить! Довести до точки кипения! — напирает Родион.

— Как же ты понять не можешь, что я вышла на работу от отчаяния⁈ — уже не знаю, каким криком кричать, чтобы достучаться до него!

— И с Чистяковым от отчаяния поехала⁈ Может, сделаешь усилие и возьмешь себя в руки? — возмущенно интересуется.

— Как же мне это сделать, если ты постоянно нарушаешь свои обещания⁈ За что мне ухватиться? На что надеяться⁈ — вспыхиваю в ответ.

— Для начала хотя бы перестань накалять обстановку! Уйди с работы! Не думаешь обо мне, подумай о родителях! Твои решения влияют на всю семью! Сегодня ты прокатилась с бывшим, а завтра мы захлебнемся от сплетен! И все из-за порыва твоих эмоций!

— Мне очень жаль, что я огорчаю родителей! А еще мне жаль, что тебя больше волнует чужое мнение! Тебе плевать, что меня эти самые эмоции разрывают на части!

— Я просто не понимаю, чего ты хочешь⁈ Чтобы и меня рвало на части⁈ Так раскрой глаза! — резко разводит руками, с гневом глядя на меня.

Его эмоции больно выжигают душу. Мне невыносимо! Я больше так не могу!

— Я просто хочу, чтобы ты держал свое слово! — восклицаю, ощущая абсолютную безысходность.

— Я все устрою, как обещал! Дай же мне срок! — он не просит, он требует!

— Не устроишь!.. Ты уже мог сказать Лебедевой, что очень занят. Мог вызвать ей скорую, а не мчатся туда… — в голове перебираю тысячу возможных вариантов, которыми он пренебрег!

— Алина была с ней! Смотрела на маму в обмороке!.. — начинает убеждать Родион, но я выставляю вперед руку:

— Нет! Нет! Я не буду это слушать! Очередные оправдания, которые можно найти для любой ситуации!

— Тори, ситуации бывают безвыходными…

— Нет! Нет! Нет! — закрываю уши. Я на грани! Так плохо, что даже плакать не могу. Слезы подкатили, но от жуткого напряжения так и стоят в глазах. — Еще слово, Родион, и я не знаю… не знаю, что со мной будет! — кажется, меня сейчас стошнит прямо тут!

Срываюсь с места. Закрывшись в уборной, часто дышу, держась руками за края раковины. В глазах темнеет, в висках гулко стучит, внутри все свело от волнения. Нет, так не может больше продолжаться.

Не могу его слушать! Не могу больше чувствовать его пренебрежение! Его недовольство и злобу! Так не будет продолжаться!

Не очень твердой походкой, однако, полная решимости, я возвращаюсь в комнату. Но лишь для того, чтобы под разгневанным взглядом мужа, перейти в гардеробную.

Успеваю достать и раскрыть чемодан, соображая, что мне понадобится на ближайшее время, когда в дверном проеме появляется Родион.

— Ты что делаешь? — спрашивает с изумлением.

— Собираю вещи, — отвечаю, не глядя на него. Все. Сил моих больше нет.

— Вика! — потрясенно произносит Родион и, видимо, лишается дара речи. Но я точно не знаю — смотреть на него не могу!

— Ты так не поступишь! — в конце концов, подает голос муж. — Это самое неверное, самое скверное решение, которые ты…

— Это не обсуждается! — дрожу всем телом, но говорю четко и твердо, продолжая быстро закидывать в чемодан одежду. — Я сейчас соберу вещи! И уйду в гостевую комнату! А утром, до работы, завезу чемодан к родителям. Если бы не буря, я уехала бы сразу же! Но, боюсь, даже Костя не придет сейчас, чтобы меня подвезти!

— Вика, — угрожающе тянет муж.

Я замолкаю. Собираюсь, игнорируя его присутствие и тяжелый, раскаленный воздух между нами.

— Перестань, мы должны обсудить… — делает шаг навстречу.

— Обсудить⁈ — взрываюсь, переведя на него все-таки взгляд. Полный гнева и разочарования. — Я три недели ходила за тобой! Ты не хотел говорить и откровенно изводил меня! Нет, Родион, теперь мы будем что-то обсуждать, только когда я скажу! Только, когда я буду готова! Выйди из комнаты! Видеть тебя не могу!

Я возвращаюсь к кое-как закинутой в чемодан одежде и косметике. Хватит на первое время! Принимаюсь застегивать молнии. Родион так и стоит на месте. Когда я, схватив чемодан, прохожу мимо, он разочарованно произносит:

— Никогда бы не подумал, что ты так поступишь! Просто убежишь от проблем!

— Я бегу не от проблем, Родион. Я бегу от тебя! — выпалив, направляюсь в ванную, чтобы и там взять самое нужное.