Глава 39

Евгения Марковна

Завтракаю, то и дело обращаясь взором к противоположному концу стола, где по традиции расположился мой супруг.

Внешне он собран. И серьезное, даже слегка хмурое, выражение его лица любой другой может принять за обычную, присущую человеку манеру держаться.

Но только не я.

Я-то знаю, что Эдуард не из делового интереса все время поглядывает на лежащий рядом с его рукой телефон. И что за вздохом, иногда вырывающимся из его груди, скрывается по-настоящему гнетущее ожидание.

Решающий день настал. Вот-вот должен позвонить врач, и мы узнаем результаты.

Муж держится стойко. Я стараюсь не отставать от него, изо всех сил сохраняя спокойствие в эти волнительные минуты.

А может, и часы? Вдруг ожидание затянется?.. Ильин обещал связаться с нами «с самого утра», и рабочий день доктора начинается с семи, но кто знает, что может задержать лучшего в стране, а потому крайне занятого онколога?

Эдик сдал множество анализов, прошел необходимые исследования, требовалась пара дней, чтобы получить результаты, и сейчас я очень рада, что у нас не было возможности дожидаться их в Москве. Мучиться в неведении в больничном коридоре гораздо сложнее, нежели дома.

Эдуард морщится, отставляя тарелку с едва тронутым завтраком. Берет свой кофе. Наш отдых прошел хорошо, в поездке мы с мужем были особенно близки и откровенны, но я часто расстраивалась, подмечая, что его подташнивает, когда он также не осиливал завтрак или отказывался от перекуса, и огорчалась, когда после затянувшейся прогулки его мучила отдышка. Мне трудно оставаться твердой в своей надежде на лучшее… Мне трудно видеть, как слабеет любимый человек…

— Доброе утро, — вошедший в столовую Родион отвлекает меня от мыслей.

— Здравствуй, — отзывается Эдуард.

— Доброе утро, — произношу, присматриваясь к сыну.

Он мрачнее тучи. Значит, все-таки поссорились вчера. Я так и подумала, когда они с Викторией не спустились выпить вместе с нами чая.

Родион садится рядом с отцом. Подоспевшая Нина получает от него отказ от основательной еды. Сын просит только кофе.

— А где Вика? Опоздает ведь, — произношу, наблюдая за его реакцией.

Жду рассказа об очередной размолвке или сухую дежурную фразу, чтобы избежать расспросов, но ответ сына сражает меня наповал:

— Вика собрала чемодан и уехала час назад, — пасмурно сообщает он. — Ей нужен перерыв.

Ошеломленно смотрю на Родиона. Чувствую на себе пристальный взгляд мужа. Повернувшись, читаю в его глазах красноречивое: «И что ты скажешь теперь⁈» Растерянно моргаю в ответ. У меня и в мыслях не было, что до такого может дойти!

— Как же ты допустил это? — Эдуард сурово спрашивает у сына.

— Нам нужно остыть. Обоим, — подчеркивает он.

— Остыть от чего? Что произошло? — подаю изумленный голос.

— Накопилось все. Достигло предела, — немногословно отвечает Родион.

— То есть ничего конкретного? — муж становится еще суровее. — Ничего не случилось, но Виктория ушла от тебя?

— Не совсем, — неохотно делится Родион. — Она хотела, чтобы я вчера ее с работы забрал, а мне пришлось в это время Лизу в больницу везти…

— А с Лизой что? — удивленно спрашиваю. И почему мы не в курсе⁈

— У нее растяжение связок голени. Подозревали перелом, она даже в обморок упала. Дело было серьезное, я не мог отказать ей в помощи, — объясняет сын. — Но Вика ничего, что касается Лизы или даже Алины, не в состоянии нормально воспринимать! — раздраженно договаривает он.

Переглядываемся с супругом. Кажется, я заблуждалась, считая, что Родион и Вика худо-бедно, но справляются!..

В столовой появляется Нина. Подает кофе.

— Спасибо, — говорит сын, и экономка выходит.

Эдуард меряет его недовольным взглядом. Затем, быстро проверив телефон, делает глубокий, нетерпеливый вдох и категорично заявляет:

— Родион, твоя задача, непосредственная и самая важная, как раз в том и состояла, чтобы Виктория воспринимала все адекватно. А ты собственную жену успокоить не можешь! Я закрыл глаза на ее ребячество с работой. Вика ранимая, впечатлительная, ей трудно, на нее не стоит давить, — последние слова он вместе с упрекающим взглядом посылает мне. Затем, вновь повернувшись к сыну, сердито цедит: — Но ты-то что⁈ Какой еще перерыв⁈ Когда это расставание шло на пользу браку⁈ Вы только все усугубляете!

— Я понимаю! — несдержанно отзывается Родион. — Но вчера!.. В общем, так вышло.

— И это все⁈ Все, что ты мне ответишь? — негодует Эдуард. — Ты лицо компании! И со своей любимой женой должен достойно преодолевать кризис! Вы и до этого справлялись не лучшим образом! А разъехавшись, вовсе ставите под угрозу нашу семейную репутацию!

Муж гремит, Родион стискивает зубы. Я обеспокоенно наблюдаю за ними.

— Ты должен вернуть Викторию! И как можно скорее! — требовательно заключает Эдуард.

Ответив отцу хмурым взглядом, Родион встает из-за стола.

— Куда же ты? Мы еще не договорили, — пытаюсь задержать его.

— Думаю, главное я услышал, — отвечает он и направляется к выходу.

— Надеюсь, ты так спешишь вернуть жену⁈ — гневно бросает ему вслед Эдуард.

— Это уже перебор! — осуждающе смотрю на мужа.

— Не так гладко, как хотелось бы, да? — он с раздражением припоминает мои слова. — Вот к чему привела твоя мягкость!

— Я лишь хотела, чтобы взрослые дети разобрались сами! — вспыхиваю в ответ.

— И как⁈ Разобрались⁈ — злится муж.

— Мам, пап, — доносится от двери. — Привет.

Поворачиваемся с мужем на звук. С удивлением наблюдаю Филиппа. На его брюках и рубашке неопрятные складки, в одной руке зажата дорожная сумка, в другой кожаный портфель, в волосах царит беспорядок, а на серьезном лице следы усталости.

— Я только что с самолета, — предвосхищая вопрос, объясняется он. — Надеялся застать тебя здесь, папа. На работе к тебе трудно пробиться, а нам очень нужно поговорить.

— Садись, позавтракай с нами, — предлагаю я.

— Спасибо, мам. Но я бы лучше сразу перешел к делу, — посылает Эдуарду нетерпеливый взгляд.

— Идем в кабинет, — прихватив телефон, муж поднимается с места.