Глава 42

Маргарита

Решив, что маме нужен невролог, я до ряби в глазах читаю отзывы на врачей нашего города. Мне везет, у одного из них с очень хорошими рекомендациями находится окошко на вечер, и я скорее занимаю время на шесть часов.

Договорив с администратором клиники, откладываю телефон и устало потираю лицо. Только теперь вспоминаю обо всем остальном мире.

Поворачиваю голову к микроволновке, смотрю на часы — уже почти девять. Удивляюсь, что нет весточки от Филиппа. Проверяю — мое последнее сообщение теперь прочитано. Может, он на совещании? Наверняка всех причастных собрали обсудить результаты командировки.

Решив все же позавтракать, поднимаюсь с места. Наливаю в чайник воды. Успеваю включить его, когда раздается звонок моего смартфона.

Ожидаю увидеть входящий от Филиппа, но на экране высвечивается «Виталий Владимирович».

— Да, — отвечаю я.

— Маргарита Тимуровна, извините, не смог вас не набрать, — подозрительно строго, даже враждебно звучит голос моего шефа.

— Я могу говорить, — отзываюсь в замешательстве.

— Я так и понял, что ваша болезнь лишь предлог избежать личной встречи. Решили уйти не попрощавшись?

— Я не понимаю, о чем вы, — теряюсь еще сильнее.

— Филипп Эдуардович мне все рассказал. И я, конечно же, отпущу вас. Хотя моего мнения никто не спрашивал, — делает едкую ремарку. — Но я неприятно удивлен отсутствием с вашей стороны элементарного уважения…

— Виталий Владимирович, я честное слово, совершенно не понимаю, о чем идет речь. Я действительно на больничном и уходить никуда не собираюсь!

В телефоне виснет молчание.

— Это какое-то недоразумение, — добавляю, не дождавшись ответа.

— Теперь и я совершенно ничего не понимаю, — в смятении подает голос Виталий Владимирович. — От меня только что вышел Филипп Эдуардович, с которым мы обстоятельно и на полном серьезе обсудили ваше немедленное увольнение.

— У меня нет этому объяснения, — растеряно произношу. — Могу только извиниться…

— Ладно, Маргарита Тимуровна, проясните для себя, пожалуйста, ситуацию и сообщите мне, увольняетесь вы в итоге или нет, — требовательно заключает шеф.

— Нет, конечно, нет, — заверяю в ответ.

— Я на вашем месте не был бы так уверен, — многозначительно произносит Елизаров и нажимает отбой.

Обескуражено смотрю на телефон. В мыслях полная неразбериха. Кто из них сошел с ума⁈ Виталий Владимирович или Филипп? Набираю любимого.

— Да, — он сразу принимает вызов. — Как раз собирался тебе звонить!

— Филипп…

— Я еду к тебе, Рит. Ты же дома? Елизаров сказал, что ты отпросилась.

— Да, я дома.

— Скоро буду.

— Хорошо, — выдыхаю потерянно и нажимаю отбой.

Он все-таки был у шефа. Да что там происходит⁈

В полном недоумении продолжаю готовить завтрак, на всякий случай и для Филиппа, хотя мной аппетит точно потерян…

Домофон звонит минут через сорок. Впускаю любимого в подъезд. У приоткрытой входной двери жду, пока он поднимется на лифте. Наконец, следуем вместе в квартиру. Филипп обнимает меня, целует в губы. Скольжу руками по его плечам. Да они будто каменные! Кажется, каждый мускул напряжен! С еще большим волнением заглядываю в его сосредоточенное, пасмурное лицо.

— Я уволился, Рит, — сурово сообщает Филипп. — В жизни больше не переступлю порог компании! Ни на одну лишнюю секунду не задержусь в этом городе!

— Что ты такое говоришь? — теперь тревога накрывает меня с головой.

— Мы уезжаем! Сегодня же! — с гневом заключает Филипп.

— Уезжаем? Сегодня? — от шока только и могу, что оторопело переспрашивать.

— Это конец, Рита! Это точка невозврата! Они, естественно, всегда будут моей родней, но отныне я сам по себе! Никаких больше общих рабочих дел! Никакого больше семейного бизнеса! Поэтому в городе для меня перспектив нет! Нужно ехать в столицу! — твердо подытоживает мой парень.

— Ты так решил… и поэтому пошел к моему шефу? — продолжаю изумленно осознавать случившееся.

— Конечно! Я ведь должен был все предусмотреть! Мы с Елизаровым подняли документы. Моих сбережений хватает, чтобы погасить твой контракт. Квартиру и машину я верну отцу! Не хочу потом слушать, что он приложил руку к моему переезду! А заработанных денег на первое время должно хватить…

— Остановить, Филипп! Прошу тебя! Ты себя вообще слышишь? — с беспокойством спрашиваю. — Выдохни! Успокойся!

— Рит, я понимаю, — смягчившись, ласково произносит Филипп, притягивает к себе в объятия. — Такие перемены пугают. Да, слишком резко. Слишком радикально. Но, по сути, нам давно пора было съехаться. Просто давай сделаем это в другом городе? — пытается пошутить.

Без намека на улыбку отстраняюсь.

— Я не могу, мой контракт… — «лишь полбеды» хочу договорить, но Филипп перебивает:

— Я же сказал — я его погашу.

— Речь не только о деньгах! — возмущенно ухожу в сторону от начатой мысли. — Это моя репутация! Кто захочет нанять специалиста без опыта, да еще с разорванным контрактом стажера? Что обо мне будут думать?

— Возьмем крутое рекомендательное письмо у Елизарова!

— Нет же, дело вовсе не в этом! Да, я не хочу увольняться! И уж тем более я не хочу уезжать из города…

— По другому никак, Марго! Отец меня ни во что не ставит! Я не могу смотреть, как он несправедливо превозносит Богдана! Я не буду ни перед кем пресмыкаться! — распаляется Филипп, поэтому мне приходится повысить голос, чтобы, наконец, озвучить свой решающий аргумент:

— Но главное — я не могу оставить маму!

— Я знал, что с этим будет проблема, — вздыхает Филипп. — Ты очень привязана к маме, и это мило, Рит, вашим отношениям можно только позавидовать. Но ты уже взрослая! Пора строить свою семью!

— Ты не понимаешь, я в буквальном смысле слова не могу ее оставить! Думаешь, почему я сегодня работу прогуливаю? С мамой происходит что-то плохое, Филипп. Сначала она пожар на кухне чуть не устроила, теперь забыла выключить воду в ванной…

— Бывает в их возрасте!

— Маме пятьдесят один! Разве это возраст? Три года назад ей тоже нездоровилось, постоянные головные боли мучили. Она поэтому из школы уволилась и стала с детьми на дому заниматься. Тогда прошло, но теперь все как-то по-другому. Я ужасно переживаю!

— И три года назад, уверен, ты тоже ужасно переживала! Так ведь? Но мама поправилась! Сейчас тоже поправится. Мы вполне можем этот момент проконтролировать дистанционно!

— Филипп, — цокаю в ответ. — Ты что, не слышишь меня? Пожар? Потоп? Как я это дистанционно проконтролирую⁈

— Камеры поставим. Сиделку наймем, — накидывает он варианты.

Дурацкие и абсолютно абсурдные!

— За какие деньги? Если, как ты говоришь, после выплаты по моему контракту нам хватит средств только на первое время? У меня накоплений нет! Да я и не хочу, чтобы за мамой чужой человек присматривал! И вообще мы еще к врачу даже не сходили! Филипп! Все, что ты устроил!.. Так не делается!.. С наскока! Ты предлагаешь откровенные глупости, лишь бы уговорить меня уехать!

— Рита, я час назад Богдану по морде съездил! Я сжег мосты! Мы сегодня же должны улететь из этого жалкого города, где работа в «Гордеев-групп» потолок карьеры! — упорно настаивает он.

Категоричность Филиппа ставит меня в тупик. Ясно, что он горячится. Но все равно, мне не по душе то, как он все решил за нас обоих! Не посоветовавшись! Даже элементарно не позвонив!

— Сегодня я точно никуда не полечу. И завтра тоже, Филипп. Остынь, пожалуйста, и найди другой способ сжечь мосты! Этот нам не подходит! — отрезаю в ответ.

Филипп нетерпеливо выдыхает, потирает лоб.

— Я думал, если любишь, то идешь за человеком до конца, — хмуро заключает он. — Это не я предлагаю глупости, а ты находишь отговорки. На самом деле все решаемо. Ты просто не хочешь или боишься перемен!

— Не спорю! Не хочу! И боюсь! Мне в этой ситуации не нравится абсолютно все! И то, о чем ты просишь! И то, как ты это делаешь! Ты требуешь! Ты ставишь меня перед фактом!

— Потому что я мужчина! Потому что я беру ответственность за нас на себя! — заявляет с твердостью.

— Ушам своим не верю! — возмущенно восклицаю. — Поэтому ты считаешь, что можешь за меня, как за маленькую девочку, идти договариваться с шефом об увольнении⁈ Это неприемлемо, Филипп! Это стыдно, в конце концов! Мы все должны решать вместе! И к Елизарову я тебе ни за что не позволила бы пойти! Я думала, что ты меня знаешь!

— Времени у нас в обрез, Рита, а тебя на работе не было! Это уже мелочи и детали…

— Это мое мнение! Мои принципы! Так ты их называешь? Может, ты все-таки эти «мелочи» и «детали» тоже будешь учитывать⁈

— Хорошо, давай все учтем, все обсудим! — Филипп скрещивает на груди руки. Спрашивает, с нарочитой внимательностью ожидая мой ответ: — Маргарита, скажи, как нам необходимо поступить?

— Понятия не имею! — вплескиваю руками. Я теперь тоже на взводе! И на самом деле, даже думать не хочу ни о каком переезде!

— Вот! Что и требовалось доказать! Поэтому я все за нас и решил! Ладно, тебе нужно больше времени, сделаем по-другому. Главное, чтобы меня не было в городе, когда семья обо всем узнает. Они же начнут звонить, приезжать, выводить на разговор, будут искать любой способ, лишь бы я остался. Тогда сегодня я полечу сам, а ты присоединишься ко мне, как только сможешь, — раскладывает, словно все уже решено.

Филипп ведь рассудительный и рациональный, как он может так рубить с плеча? Он уверен, что подумал обо мне, но все, что он сделал, все, что он говорит, преследует только нужную ему цель! Нет в этом никакой заботы обо мне!

— Нет, Филипп. Ни сейчас, ни потом, — решительно отвечаю. — Я не могу и не хочу улетать. Я никогда не думала о том, чтобы уехать из родного города. Я не хочу, чтобы нас с мамой разделяли тысячи километров. А ты в порыве эмоций, ничего толком не взвесив и не обдумав, собрался кардинально изменить наши жизни!

— Это не эмоции! Это не способ свести счеты с семьей! И не отместка Богдану…

— По-моему все именно так и есть! Лучше не скажешь!

— Нет, нет… Это вопрос жизни и смерти! Я должен разрубить этот узел! Одним решительным ударом! В этом городе для меня нет будущего! — убежденно твердит Филипп.

— А если там, в столице, я не вижу будущего для себя? Что же тогда? — с досадой спрашиваю.

Голова гудит от мыслей. Сердце громко стучит в груди. Как это могло случиться? Почему между нами вдруг выросла преграда? Я не брошу маму! Я просто не могу этого сделать! Да и в целом, мысль о переезде в столицу мне невыносима. Я не хочу этого! С чего вдруг наш город стал жалким? Город, в котором мы были так счастливы⁈.. При этом настрой Филиппа, его упорство, его непреклонность говорят мне о том, что и он не отступится. Что же нам делать? С сожалением смотрю на любимого, но вместо сочувствия, вместо взаимного огорчения, получаю в ответ:

— Значит, я тебе был интересен только здесь! Только таким!

— Что?.. — ошеломленно переспрашиваю, вглядываясь в ожесточившееся, потемневшее лицо.

— Ты не готова следовать за мной, — продолжает Филипп. — Знаю, нас в какой-то степени ждет неопределенность. Но была бы ты уверена во мне, доверяла бы мне, то так не боялась бы. Не сомневалась! Конечно, за мной теперь не будет семьи. Ни положения, ни комфорта…

— Филипп… — беспомощно слетает с моих губ.

— Других объяснений я не вижу! Ты отметаешь любое мое предложение! Я готов решить твои проблемы! Сделать что угодно, лишь бы уехать вдвоем! Но ты не хочешь менять привычную жизнь! Ведь простого парня не так легко любить, да? — бросает едкую фразу и царапает меня по самому сердцу.

— Такого ты обо мне, значит, мнения?.. — потрясенно вспыхиваю.

— Не был. Но как раз подобные ситуации и раскрывают глаза! Расставляют все по местам! — чеканит жестоко.

— Этот узел ты тоже решил разрубить, да? — копирую его же резкую, колкую манеру, на глазах наворачиваются слезы. — Не верю, что ты мне это говоришь! Не верю, что ты так поступаешь!

— А я никогда не поверил бы, что ты окажешься расчетливой. Хорошо, что мы выяснили это сейчас.

Слова Филиппа больно ранят, но разочарование и холод в его взгляде вовсе убивают.

— Здравствуй! — на кухне вдруг появляется мама. Со светлой улыбкой на лице, целует парня в щеку.

— Здравствуйте, Римма Павловна, — отвечает тот. — Как вы себя чувствуете? Рита сказала, что вы приболели.

— О, нет! Все отлично! — махнув рукой, бодро заверяет мама. — Давайте чай пить?

Филипп пронзает меня укоризненным, обличающим взглядом.

— Спасибо. Но мне пора ехать, — торопливо отказывается. — Рад был вас повидать.

На меня он больше не смотрит. Прощается с мамой. И уходит.

Не в силах оставаться на ногах опускаюсь на стул. Прикрыв рот ладонями, заливаюсь горькими слезами.

— Ритуль, что случилось⁈ — перепугавшись, мама спешит ко мне. Обнимает крепко. — Поругались?

Я только и могу, что кивнуть в ответ.