Глава 41

Филипп

Бью по газам. Перед глазами стоит отец. Усмехающийся! Смотрящий на меня с откровенной издевкой! Мотаю головой, словно его можно вытряхнуть из мыслей.

В моей груди пожар. Нервы натянуты до предела. Рвусь вперед!

Поток машин двигается слишком медленно! Нужно быстрее! Быстрее оказаться в офисе, чтобы швырнуть Богдану в лицо заявление и, хлопнув дверью, в последний раз выйти за порог компании! И никогда! Никогда туда не возвращаться!

Пусть! Посмотрим, как они без меня обойдутся!

А я пойду своей дорогой…

Независимым! Свободным!

Отец считает, что своими достижениями я обязан Богдану. Как бы ни так! Я всего достиг вопреки. Вопреки брату!

Богдан — наставник! Умора! Пораженно улыбаюсь, пристукнув по рулю.

Я отцу про его свинское отношение талдычу, а он мне: «именно такого амбициозного управления я и ждал от своего молодого преемника».

Это не управление, это сумбур и хаос!

Но папа доволен. И, может, я еще многого не знаю… Скорее всего, Богдан в курсе отцовских дел в столице. А я, как всегда, на обочине серьезных тем!

Значит, не смею им больше мешать. Да, я просто лишний! Третий лишний!

У отца уже есть два сына. Две руки. Правая и левая. А я… я теперь сам по себе.

Ничего, пригожусь в другом месте! «Поднимусь с самых низов» и добьюсь большего, чем в «Гордеев-групп»!

Отец прозреет. Но будет поздно!

Домчав до здания, нахожу парковочное место у входа. Надолго в офисе я не задержусь. Ведь я бесполезный, еще «несостоявшийся», так что можно и дела не передавать. Светлые головы сами разберутся!

Поднявшись к себе, бегло здороваюсь с Дианой. Сгрузив сумки, останавливаюсь и задумываюсь на секунду. Возвращаюсь к помощнице:

— Найди мне пару коробок.

— Хорошо, Филипп Эдуардович, — отзывается та и поднимается с места.

Пока Диана выполняет поручение, пишу заявление по собственному желанию. Ох, как же я этого желаю! Ничего в жизни так не хотел, как убраться отсюда!

— Вот, подойдут? — помощница показывается в кабинете, держа в руках две пустые коробки из-под бумаги.

— Да, отлично. Спасибо, — забираю их.

Диана скрывается за дверью. Принимаюсь собирать свои вещи, не без сожаления думая о том, что Богдан ее, скорее всего, уволит. А, может, обойдется? Кого-то же на мое место назначат. Интересно, кого?.. В голове мелькают возможные претенденты… Так, стоп! Мне вообще все равно!

Собравшись, достаю из портфеля контракты, беру заявление и направляюсь к брату.

Поднимаюсь на лифте на последний этаж. Уверенно шагаю мимо секретаря.

— Филипп Эдуардович! — возмущенно восклицает она, но я уже толкаю дверь и, пренебрегая условностями, вхожу в кабинет нашего дражайшего главы.

Богдан говорит по телефону, стоя у окна. Оборачивается на звук. Приподняв бровь, провожает меня недобрым взглядом.

Я невозмутимо следую к его рабочему столу. С шумом кладу на него папки с контрактами, сверху которых лежит заявление.

Брат, приближаясь, продолжает разговор.

— Я тебе перезвоню, — протягивает, пробегая глазами по моей бумаге. Завершив звонок, уточняет: — И к чему это?

— Я увольняюсь. Ставлю тебя в известность, как непосредственного руководителя, — чеканю в ответ.

— Филипп, да что опять за истерика? — с нетерпением кривится брат.

— Попрошу свое драгоценное мнение оставить при себе. Не всем оно интересно. Просто подпиши заявление, и дело с концом.

— Ты из-за Тбилиси так? — спрашивает с невинным удивлением. — Ну нет у меня времени рассусоливать! Как смог, так и поставил тебя в известность. А с мнением своим ты побольше моего лезешь! По Казахстану твоими умозаключениями никто не интересовался…

— Вот именно! — подчеркиваю я. — Видишь, все к лучшему. Ты себе с легкостью найдешь номинального зама. А я поищу более подходящее место.

— Слушай, у меня твои обидки уже в печенках сидят! Мы же оба знаем, что дальше дешевого представления для одного зрителя, — указывает на себя рукой, — эта возня с заявлением никуда не пойдет.

— Слушай сам, — цежу в ответ. — Клоун здесь один. И это ты! У тебя здесь возня и дешевые представления! Как раз в них я и отказываюсь участвовать!

Отрадно видеть, как с лица брата сходит самодовольная ухмылка.

— Когда же ты уже повзрослеешь⁈ — гремит он. — И перестанешь вести себя, как сопливая девчонка⁈

— Попридержи язык! — грожу, ощущая, как начинают чесаться мои кулаки!

— Не указывай мне, Филипп, — ожесточенно парирует брат. — Тебе стоило внимать каждому моему слову! Наблюдать за каждым моим действием! Перенимать мои навыки и умения! Вместо этого ты только и делаешь, что как болванчик носишься со своими обидами! Настоящие мужчины себя так не ведут!

— А-аха-ха! — забавляюсь от всей души. — Богдан! Тебе ли говорить о настоящих мужчинах? Это кто по-твоему? Раздутый от самомнения хам, который даже собственную жену не уважает⁈

Теперь лицо брата теряет вообще все эмоции, превращаясь в каменную маску.

— Да кто угодно, только не ты, Филиппушка! — спокойным, но пропитанным яростью голосом говорит он, выделяя мое ради унижения исковерканное имя.

Говорит и напрочь отключает мой разум. Выжигает любую способность соображать!

— Я тебя предупреждал! — угрожающе восклицаю.

В голову резко ударяет кровь! Адреналин рвет вены! Злость норовит растерзать меня изнутри, если я сейчас же не дам ей выход!

Кидаюсь к Богдану и хватаю его за грудки. Он тут же сбивает мои руки. Целясь в лицо, пытаюсь нанести удар, но мажу.

— Ух, Филиппка! — ухмыляется Богдан, когда я предпринимаю еще одну попытку врезать ему. — Давай, уже лучше! Еще немного и за мужика сойдешь, Филиппчик!

Он ржет и позерничает, будто уходить от моих ударов для него плевое дело. Но я пру напролом! Я тебя достану, гад!

— Ладно, ладно, успокойся. Надоело, — отталкивает меня брат. — Ты как назойливая муха! Живот не надорви!

— Заткнись уже! — рычу, вкладывая в очередной удар всю силу.

Мой кулак пронзает болью, зубы скрипят от натуги, грудь переполняет взрыв удовлетворения, ведь Богдан не успевает увернуться и смачно получает по челюсти. Пошатнувшись, он впивается в меня помутневшим взглядом. Ну что, теперь не так весело?

— Ах ты ж, сволочь! — морщится брат, коснувшись лица.

— Да, неплохо вышло, — тряхнув рукой, потираю свои саднящие костяшки. — Подпиши заявление, Богдан.

— Иди на хрен, Филипп.

Смерив брата взглядом, направляюсь к выходу.

— Давай, проваливай. Я буду здесь. Посмотрим, останется ли твоя рожа такой же довольной, когда ты приползешь умолять меня о возвращении! — бросает вслед.

— Документы пришлете почтой, — говорю, не оглядываясь. — А здесь ноги моей больше не будет!

Недовольный стон брата — бальзам на душу. Хлопок дверью — жирная точка в наших отношениях. Они будут какими угодно, а может их не станет вовсе, но к тому, как мы общались раньше, обратной дороги нет!

Оставив позади кабинет генерального, под укоризненным взглядом секретаря, шагаю к лифту. Держу путь в отдел маркетинга.

Рита уже должна быть на месте. Только сейчас понимаю, что влетел в здание, не дождавшись ее.

— Доброе утро, — здороваюсь, войдя в офис маркетологов.

Мне что-то отвечают. Но я не слушаю, тороплюсь к закутку Маргариты. Прохожу в самый конец кабинета, поворачиваюсь и растерянно наблюдаю пустое рабочее место.

— Филипп Эдуардович, здравствуйте, — в помещении возникает Елизаров.

— Здравствуйте, а где Маргарита Тимуровна? — уточняю, приближаясь к нему.

— Она заболела, — с удивлением отвечает Виталик.

— Понятно, — хмурюсь, соображая, как действовать дальше.

— У вас есть задание? Могу поручить его…

— Нет. Пройдемте в ваш в кабинет, — командую, и мы направляемся в офис Елизарова.