Эпилог

Стою у окна кухни и наблюдаю, как Айлин бежит по пляжу. Её кучерявые черные волосы развеваются на ветру. Она пытается не упустить из рук хвост воздушного змея и всё время оборачивается на своего брата.

Али бежит вслед за ней, смотрит наверх и что-то кричит, размахивая руками. Они оба восторженно смеются. До меня не доходят их голоса, но в ушах звенит заливистый детский смех.

Мои губы растягиваются в улыбке, а спину обдаёт теплом. Никогда не устану смотреть за озорными играми наших детей. Мы переехали в загородный дом Рустама сразу после рождения двойняшек. Более комфортное место для проживания сложно было бы найти. Задняя часть дома выходит к частному пляжу.

Свежий морской воздух был полезен не только для малышей, но и для восстановления Рустама после операции.

Я одергиваю себя. Вспоминаю, что зашла на кухню, чтобы проверить бисквит в духовке. Камилла и Азра ждут в гостиной. Я отворачиваюсь от окна, но краем глаза замечаю, как Айлин спотыкается и падает.

Застываю, когда замечаю, как нить от воздушного змея выскальзывает из рук моей малышки и улетает в небо. Она лежит на животе и, приподняв голову, наблюдает, как ветер уносит воздушного змея все выше и выше. Выражение её лица меняется, и она начинает горько плакать.

Я жду, что будет дальше. Арина, няня Даниэлы, теперь работает у нас и присматривает за двойняшками. Она тоже не бежит помогать Айлин. Лишь откладывает книгу, что читала, лежа на шезлонге, и внимательно следит за тем, как Али подбегает к сестре.

Он помогает ей сесть. Обнимает её своими маленькими ручками, мило целует в щечку и что-то говорит. Они оба поднимают голову, смотрят на воздушного змея и начинают смеяться.

Взяв сестрёнку за руку, Али помогает ей встать, и они бегут играть дальше. От этой умилительной картины моё сердце наполняется нежностью.

Али старше сестры на пять минут. Он, как никто другой, умеет утешить и успокоить её. И этот раз не стал исключением. Им всего по четыре с половиной года. Но они настолько дружны и у них такая невероятная связь, что все окружающие поражаются. Ведь обычно дети в таком возрасте не уживаются друг с другом.

Я смотрю на них, и моё сердце радуется. Они появились на свет вдвоем и всегда будут друг у друга. Я была единственным ребенком в семье. Никогда не задумывалась, хотела бы я иметь брата или сестру, или нет. Только на примере семьи Рустама поняла, какое это счастье, когда у тебя есть родной по крови человек.

Рустаму потребовалось чуть больше времени, чем я рассчитывала. Но он принял мою беременность и изменил свои планы на жизнь. Он злился, уходил в себя. Не хотел принимать реальность, в которой он станет инвалидом. Но я была рядом, впрочем, как и вся его семья.

На протяжении всех этих лет они стали настоящей опорой для Рустама. Они были рядом с ним в самые сложные периоды, во время операции и после. Они решали все вопросы и возникшие сложности.

Демир управлял судостроительным бизнесом Рустама, пока он был не в состоянии делать это сам. Рафаэль занимался всеми медицинскими вопросами. Левон, который проживал в другом городе, часто приезжал к нему в клинику, звонил и интересовался, как Рустам себя чувствует. И всегда срывался к нему, если была необходима его помощь.

Они были сплоченными, дружными и стояли друг за друга горой. Наблюдая за ними, я невольно задумывалась, сложилась бы моя судьба по-другому, если бы у меня был брат или сестра?

Если бы у меня был брат, который защищал бы меня и стал бы опорой после смерти отца… Вдруг я бы никогда не совершила тех ошибок, что навсегда останутся тяжким бременем на сердце?

Или, может, если бы у меня была сестра, я бы поделилась с ней переживаниями, разделила всю боль от разочарования первой любви и потери отца… И не стала бы копить в себе обиды, взращивая ненависть к миру?

Конечно, на все эти вопросы не было ответов. Моя жизнь сложилась так, как сложилась. Поэтому остаётся лишь радоваться, что Айлин и Али никогда не будут такими одинокими, как я…

Хотя я больше не могу назвать себя одинокой. У меня есть Рустам — мой дом, моя любовь и моя опора.

Нам пришлось пройти через сложные времена. Самым тяжелым испытанием для меня стал день операции Рустама. Никто из врачей не давал гарантий, что она пройдёт удачно. Они предупреждали, чтобы мы готовились ко всему. Даже к летальному исходу…

За время, пока Рустам был в операционной, а после в реанимации, я тысячу раз умерла. Лишь когда кризис миновал и мне удалось увидеть его, смогла вновь задышать полной грудью. В этот период Камилла и Азра были рядом со мной. Они оказали огромную моральную поддержку.

Также они поддерживали меня после родов. Камилла настояла на том, чтобы Арина начала работать у нас и помогала мне с детьми и по хозяйству. Первые месяцы жизни малышей я разрывалась между ними и Рустамом, которому требовался особый уход после операции.

Да, у нас был медработник, который занимался им, но я не могла оставаться безучастной. Мне хотелось всё время находиться рядом с ним, уделять больше внимания и заботы. И если бы не Арина, то я бы не справилась.

Естественно, члены его семьи не воспылали ко мне любовью. Первые два года моё присутствие в жизни Рустама практически игнорировалось его братьями и матерью. Затем наши отношения перешли в холодно-пренебрежительные.

При встрече его братья лишь сдержанно здоровались, и лишний раз никто из них не контактировал со мной. А для Ирэн меня не существует до сих пор. Благо, нам не так часто приходится видеться. Она живет с Левоном и приезжает лишь по особым случаям.

Задевает ли меня это? Нет, я понимаю их отношение ко мне. Понимаю и отношусь к ним с уважением. И делаю всё, чтобы не возникало ситуаций, в которых Рустаму пришлось бы вставать между нами.

Единственное, чего я боялась, что их отношение ко мне отразится на двойняшках. Не хотела, чтобы мои дети чувствовали пренебрежение со стороны семьи своего отца. Но все мои опасения оказались напрасны. Его братья и сестра души не чают в Айлин и Али. Даже холодная и неприступная Ирэн смягчается, стоит им оказаться в поле её зрения.

— Дамла, тебе нужна помощь? — доносится голос Азры из гостиной.

— Нет, всё в порядке, уже иду, — отвечаю ей, переключая режим температуры на духовой печи.

Бросаю ещё один взгляд в окно. Айлин и Али под присмотром Арины играют у воды с песком. Недалеко от них Куно лениво нежится под лучами солнца. Убедившись, что они в порядке, беру с собой графин, наполненный свежевыжатым апельсиновым соком. Возвращаюсь обратно в гостиную.

— Я позвонила Адэму, — говорит Камилла при виде меня. — Он уже встретил их, минут через пятнадцать будут.

— Отлично, — произношу я взволнованно.

Ставлю графин на столик с угощениями, разливаю напиток по стаканам, а руки дрожат. Сердце начинает судорожно стучать в груди. Скоро Рустам окажется дома. Я увижу его, обниму, и в ближайшее время нам не нужно будет расставаться на такое длительное время.

Полгода он находился в реабилитационной клинике в Швейцарии. Последний раз мы виделись два месяца назад. Я прилетала к нему всего на несколько дней, потому что ужасно соскучилась. Периоды его отсутствия всегда выбивали меня из колеи.

Не спасала даже работа, а её за последние годы прибавилось много. Я продолжала заниматься делами мастерской. Расширила её, сделала сетью. И теперь у нас более десяти гончарных по всей республике.

— Ты рассказала ему? — спрашивает меня Камилла, когда я сажусь напротив них в кресло.

— Нет, я хотела сообщить лично, с глазу на глаз, — отвечаю, взяв из фруктовой тарелки дольку ананаса.

— Так, я не в теме, — прищуриваясь, Азра поддается вперед и глядит на меня с любопытством. — Что ты должна рассказать Русу?

Я смотрю на неё и улыбаюсь. Не знаю, можно ли называть Камиллу и Азру моими подругами, но мы сильно сблизились за последний год. И первой о моей беременности узнала Камилла.

— Я в положении, — делюсь и с Азрой этой новостью.

— О-о-о-у, поздравляю, — она радостно улыбается. — За это стоит выпить, — шутливо приподняв стакан в воздухе, салютует сначала мне, потом Камилле. — Ну что, до дна? — смеётся и начинает пить сок.

— Двойней! — выдает Камилла следом.

Глаза Азры расширяются. Поперхнувшись соком, она начинает сильно кашлять. Мы с Камиллой смеемся с её реакции. Хотя у меня была примерно такая же, когда врач сообщил эту новость.

— Да ну нет, не может быть, — вскрикивает Азра и смотрит на меня, ожидая опровержения. — Серьёзно?

— Да, я делала УЗИ у двух разных специалистов, — произношу, смутившись. — Мне самой трудно поверить в это, но всё так и есть. Я снова беременна двойней.

— Ничего себе! — продолжает удивляться Азра. — Как вы так умудряетесь? В чём секрет? Нужно выбрать какой-то особый день для зачатия? Позу? Пить ведьминский настой перед тем, как…

— Азра-а-а, — Камилла заливается громким смехом, не давая ей договорить.

— Не спрашивай, я не знаю… — я нервно покусываю губы, чтобы сдержать истеричный смешок.

Мне тоже с трудом верится, что такое возможно. Когда я узнала, что беременна Айлин и Али, у меня не было такого шока, как сейчас. Хотя эта беременность желанная и запланированная уже нами двумя.

Мы с Рустамом вместе пришли к решению, что хотим ещё одного ребенка. Точнее, он признался мне в этом несколько месяцев назад за обедом. А я счастлива, что у него возникло это желание. Мечтаю создать с ним большую и крепкую семью, как у его родителей.

Меня не пугают хлопоты, связанные с рождением ещё двух малышей. Наоборот, считаю себя везучей и благословенной. Мне второй раз выпала возможность стать мамой двойни.

— Поговори, пожалуйста, со своим мужем. Пусть он научит Демира делать двойню, — просит Азра, скорчив смешную мину.

— Ненормальная, — говорит Камилла, смеясь, и кидает в подругу декоративную подушку.

Та не остаётся в долгу и бросает ее обратно в Камиллу. А я смотрю на них и улыбаюсь. Мыслями я цепляюсь за слова Азры: «твой муж». Мне до сих пор непривычно, что мы с Рустамом женаты.

Хотя изначально я не хотела этого. Боялась реакции его семьи, очередных беспочвенных обвинений со стороны Ирэн. Переживала, что она будет доказывать, что это мой коварный план по завоеванию всех благ семейства Низами.

— Ничего не хочу слышать. Ты носишь под сердцем моих детей. Они должны носить мою фамилию. И если со мной что-то случится во время операции, я не хочу, чтобы они остались ни с чем. На благоразумие своей семьи я не намерен полагаться. Поэтому мы поженимся в самое ближайшее время. До операции, — твердым и непоколебимым голосом сказал Рустам, не принимая мои отказы.

Доводы, что беременность это мое единоличное решение, и что мне достаточно гончарной и квартиры, которую он итак подарил… Были благополучно им проигнорированы.

Рустам был непреклонен и поставил свою семью перед фактом, что мы официально заключаем брак. У его матери случилась истерия от этого известия, она кричала и обвиняла меня. Но ей, как и всем остальным, пришлось смириться с его решением.

Но сколько бы Рустам не настаивал, даже после женитьбы я осталась со своей фамилией. Это было бы кощунством после всего случившегося взять фамилию «Низами».

— Кажется, приехали, — произносит Камилла, вырывая меня из мыслей.

Она встает с места и подходит к окну.

— Да, точно. Они.

Я тут же вскакиваю на ноги и иду к двери. Выхожу во двор и вижу, как машина Адэма останавливается и из неё выходит Демир. Он полетел за Рустамом в Швейцарию, чтобы привезти его домой. Реабилитационный период подошел к концу.

Демир здоровается со мной сдержанным кивком, затем открывает заднюю дверь автомобиля. Рядом с машиной появляется Адэм с костылями в руках. Он подаёт их Рустаму, как только тот выходит из машины.

Рус опирается на них и делает пару шагов. Наши взгляды встречаются, и моё сердце начинает неимоверно колотится. Мои глаза мгновенно застилаются влагой. Я прикрываю рот рукой, пальцы потряхивает от волнения.

Четыре года он провёл в инвалидной коляске. Врачи не давали надежды, что он встанет на ноги. Все твердили, что это будет чудо, если подобное произойдет.

Но ни я, ни Рустам не намерены были сдаваться. Все эти годы он боролся, чтобы встать на ноги и вновь ходить. Я по сей день восхищаюсь его упорством и силой духа, потому что знаю, как тяжело и больно ему было проходить этот путь. Но своим неизмеримым трудом он всё же встал.

Впереди нас ждет ещё много работы над его здоровьем, но теперь я не сомневаюсь — Рустаму под силу преодолеть все.

Опираясь на костыли, он медленно направляется в мою сторону. А я будто приросла к месту — не могу сдвинутся, хотя всей душой стремлюсь к нему. Как зачарованная, смотрю, как он аккуратно передвигает ногами. Знаю, что каждый шаг даётся ему с трудом. И, не выдержав, бросаюсь к нему, обнимаю и утыкаюсь в шею. Меня трясёт, слезы все же стекают с глаз.

— Наконец-то я дома, — шепчет Рустам, зарывшись носом в мои волосы.

— Я так соскучилась по тебе, так соскучилась, — шепчу в ответ.

— Я тоже соскучился, капелька, — целует меня в шею, и я нехотя отрываюсь от него.

Даю возможность Камилле и Азре тоже поприветствовать его. После приглашаю всех в дом, но ребята отказываются.

— Рустаму необходимо отдохнуть, — произносит Адэм.

— И вам побыть наедине, — заговорчески добавляет Камилла.

— Да-да, — подхватывает Азра. — Я забронировала на завтрашний вечер ресторан. Устроим семейный вечер в кругу родных.

Я нисколько не сопротивляюсь. Очень хочу побыть с Рустамом вдвоем. И он, очевидно, тоже хочет нашего уединения и соглашается со всеми.

Попрощавшись с ними и договорившись встретиться завтра, провожаем их автомобиль взглядом, а после заходим в дом.

— Где дети? — спрашивает он, расплываясь в улыбке и оглядываясь.

— Играют на пляже, — улыбаясь, отвечаю я и помогаю ему сесть на диван, убрав костыли в сторону. — Я знаю, что ты соскучился по ним, но дай мне немного времени насладиться твоим присутствием. Как только Айлин и Али придут, я не смогу отбить тебя у них.

— Кто это у нас тут ревнует? — Рустам ловит меня за руку, тянет к себе и сажает на свои колени. — По тебе я соскучился не меньше, капелька.

Он ловит мои губы и нежно целует, залезая руками под платье. Я обвиваю его шею и издаю стон. Наслаждаясь поцелуем и тем, как его руки исследуют мое тело.

— Может, мы поднимемся в спальню и спрячем тебя там на несколько дней? Сначала я насыщусь тобой, потом отдам на растерзание детям, — предлагаю я, оторвавшись от него.

Рустам откидывает голову и начинает смеяться.

— Какая же ты собственница. Что же будет с тобой, когда у нас появится ещё один малыш? — спрашивает он, убирая волосы с моих плеч и целуя в шею.

— Два, — поправляю его я.

— Два? — не понимая, переспрашивает он. — В смысле, два?

— В смысле, что я снова беременна двойней, — сдерживаю смех, чтобы не засмеяться с выражения его лица.

Рустам замирает, смотрит на меня, стараясь определить, шучу я или нет. Когда он понимает по моим глазам, что это правда, его взгляд озаряется радостью. Мне не нужно никаких слов, чтобы понять, как он счастлив.

— Я боялся даже мечтать о таком, — говорит он охрипшим от эмоций голосом.

Я тянусь к нему, снова обвиваю руками шею и прислоняюсь лбом к его лбу.

— Я тоже. Тоже не могла даже мечтать о подобном. Иногда мне кажется, что это всё сон. Мне так страшно проснуться и понять, что это не моя жизнь. Что ты уехал и никогда больше не вернулся.

— Это не сон, — говорит он, тянется к моим губам и вновь целует так, что мой разум затуманивается. — Я подумал над твоим предложением запереться в спальне на несколько дней, — говорит он мне в губы, прервав поцелуй. — И я его принимаю.

— Поздно, — отвечаю я с широкой улыбкой, услышав детские голоса, которые доносятся из-за двери, ведущей во двор.

Мы оба заливаемся смехом, и я встаю с коленей Рустама, поправляя платье.

— Но имей ввиду, ночью — ты весь мой.

Он становится чуточку серьезнее и смотрит в мои глаза проникновенным взглядом.

— Я круглосуточно весь твой, Дамла, — произносит он с любовью.

А уже в следующую секунду в комнату влетают Али и Айлин с радостным криком:

— Папочка!

Они несутся прямо к нему в объятия. А я наблюдаю за счастливыми лицами любимых. Нам с Рустамом все же удалось склеить наши разбитые судьбы.

Конец