Глава 36

Миша резко затормозил, и я в недоумении спросила:

– Миша, что случилось? Почему ты остановился?

Он повернулся ко мне с искажённым от гнева лицом и закричал:

– Я не понимаю! Почему ты выбираешь его?!

Демиан, сидевший рядом, раздражённо вмешался:

– Никто никого не выбирает, по крайней мере сейчас. И прекрати истерику, как маленький ребёнок. Сначала решим наши проблемы, а потом будем обсуждать любовь.

Миша не унимался:

– Нет, я хочу знать сейчас! И на мой вопрос должна ответить Агаша! – он сверлил меня взглядом. – Ты даже сидишь с ним на заднем сиденье, мило прижимаясь. Почему он?! Ответь мне!

– Миша, я никого не выбираю. О каком выборе вообще может идти речь? – начала я, стараясь говорить спокойно, но мои руки всё равно подрагивали от волнения. – Ты для меня предатель, а от Демиана я только что узнала, что являюсь его истинной. Мне сейчас совсем не до этого. Всё, чего я хочу, – это поскорее доехать и обнять отца, которого не видела столько лет. – Я крикнула, не сдержавшись, и почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

Демиан, стоящий рядом, нахмурился и прорычал:

– Ты мелкий, эгоистичный ублюдок! Сначала похитил её, потом подверг опасности, а теперь, когда она только обрела отца, ты продолжаешь трепать ей нервы?! – Его голос звучал низко и угрожающе, а глаза сверкали яростью. – Хватит уже думать только о себе! Заводи и поехали.

Миша, услышав это, насупился и молча повернулся к рулю. Его пальцы с силой сжали руль, так что костяшки побелели. Он сидел так несколько секунд, а потом, тяжело вздохнув, завёл мотор.

Я нервно выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает моё тело. Усталость от постоянных объяснений и попыток достучаться до него навалилась с новой силой. Демиан был прав: Миша действительно не повзрослел. Он остался маленьким, эгоистичным мальчиком, который не умеет думать ни о ком, кроме себя. Но, может быть, однажды он поймёт, что его поступки причиняют боль не только ему, но и другим людям.

Вскоре мы подъехали к трёхэтажному коттеджу, окружённому густым лесом. Я была настолько напряжена, что не обратила внимания на детали. Лишь отметила, что дом выглядел внушительно, и заметила, что освещение ещё не отключили, хотя небо уже начинало светлеть. Горизонт окрасился в бледно-голубой цвет, и первые лучи солнца ещё не показались из-за деревьев.

Демиан, не говоря ни слова, поднял меня на руки и уверенно понёс к входу. Его зелёные глаза, казалось, светились в полумраке, а взгляд был твёрдым и решительным. Он лишь кивнул Мише, и тот молча последовал за нами, держась на некотором расстоянии. Внутри дома царила тишина, нарушаемая лишь тихим разговором мамы и папы.

Демиан уверенно переступил порог дома, его движения были мягкими. Он бережно снял с меня шубку, которая, казалось, впитала в себя весь холод зимнего дня. Затем, с такой же осторожностью, стянул сапожки, оставив меня в уютных носках. Подхватив на руки, он легко понёс меня в гостиную, где царила тишина.

— Следуй за мной, — коротко бросил он Мише, который, казалось, был поражён не меньше остальных. Его гневный взгляд теперь был устремлён в пол, а губы сжаты в тонкую линию.

Голос Демиана, обычно строгий, стал неожиданно нежным:

— Ты совсем ледяная, — прошептал он, наклоняясь ко мне. — Сейчас укутаю тебя в плед и принесу что-нибудь горячее.

Демиан аккуратно усадил меня на диван, укрыв мягким пледом, который мгновенно окутал теплом.

Он поднялся и ушёл, оставив меня наедине с Мишей и остальными, чьи лица выражали смесь шока и непонимания. В гостиной повисла напряжённая тишина, каждый боялся нарушить её, чтобы не упустить ни слова, ни движения.

Бабуля, сидя в кресле у камина, начала разговор:

— Агаша, а скажи мне, почему тебя носит на руках этот рогатый, а не твой парень?

Услышав это, Миша резко поднял голову и сел в ближайшее кресло, вжавшись в мягкую обивку. Его лицо побледнело, а руки сжались в кулаки.

Папа, услышав вопрос, нахмурился и пробасил:

— Мама, хоть к молодым не лезьте. Хоть я и считаю, что этот маленький слизняк ей не подходит и даже рад, что носит её демон, всё равно никогда себе не позволю лезть в личное.

В этот момент вернулся Демиан. Его движения были уверенными и грациозными, как у хищника. Он подошёл ко мне, протянул кружку горячего шоколада и, улыбнувшись, сказал:

— Держи, малышка. Надеюсь, это поможет тебе согреться.

– Спасибо, — тихо сказала я, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Демиан, я отправил слуг по домам, надеюсь, ты не против? — уточнил Стёпа.

— Правильно сделал, — кивнул Демиан. — Как там наша ведьма? — спросил он, переводя взгляд на маму.

— Сейчас её здоровью ничего не угрожает, — ответила мама. — Мы её физически полностью вылечили. Но вот как всё, что она пережила, отразится на психике, я не знаю. Сейчас она спит в одной из твоих комнат.

— Ладно, с этим разберёмся потом, — отмахнулся Демиан, его мысли явно были заняты чем-то другим. — Сейчас главное — охотники. Сколько их приехало? — обратился он к Мише, который сидел чуть в стороне, нервно теребя край своей кофты.

— Десять, но я видел лишь четверых, — тихо ответил Миша, его голос дрожал, выдавая волнение. — Троих из них уничтожил отец Агаши.

— Для тебя — Александр Викторович, — осадил его папа.

– Вы долго ехали, и я успел всё рассказать, – произнёс Степан, устало глядя на Демиана. Его голос звучал тихо. Демиан кивнул, показывая, что внимательно слушает, хотя в его глазах читалось беспокойство.

– В городе должно быть тридцать охотников, и всех их я проверю лично, – твёрдо сказал отец, вышагивая по комнате. Он остановился, чтобы перевести дыхание, и добавил: – Может, не все они потеряны для ордена.

Демиан нахмурился, его лицо стало напряжённым. Он сжал кулаки, пытаясь сдержать раздражение.

– Как так получилось, что вы, предводитель ордена, допустили, чтобы орден творил беспредел? – спросил он, его голос дрожал от гнева.

Мама и папа переглянулись, и в их глазах я заметила напряжение и решимость. Было очевидно, что их разговор был напряжённым и, возможно, даже жарким. Я почувствовала, как внутри меня разливается радость за них.

— Когда я узнал, что Алисия ведьма, я был в ужасе, — начал отец. Он провёл рукой по волосам, растрепав их ещё больше. — Боялся, что её сила сведёт меня с ума. Собрал орден и приказал следить за порядком в городе, чтобы сохранить баланс. Если кто-то из нечисти становился слишком агрессивным или терял разум, они должны были их уничтожать.

Он замолчал, и в комнате повисла тишина. Мама посмотрела на него с пониманием и сочувствием.

— Я отправился в Тибет, — продолжил отец, его голос стал мягче. — Там я искал знания о том, как преодолеть свою жажду силы. Когда нашёл, начал практиковаться.

Его взгляд стал грустным, и он перевёл его на маму.

— Не думал, что практика затянется так надолго. Мы инквизиторы, судьи. Так было заложено в нашей расе. Мы должны карать жестоких и безумных среди нечисти. Если этого не делать, то будет хаос, и со временем все люди погибнут. Но теперь орден превратился в кучку безумных фанатиков.

Мама обняла его, и он, кажется, немного расслабился. В комнате снова стало тихо, но теперь эта тишина была наполнена теплом и пониманием.

Я сидела, полностью погруженная в разговор, и совершенно забыла о кружке, которую держала в руках. В воздухе витало напряжение, и я боялась упустить хотя бы одну деталь.

– Ладно, план такой, – начал Демиан, его голос был уверенным и решительным. – Пока Александр Викторович разбирается со своим орденом, я и Степан займемся гостями. Женщинам лучше погостить у меня на это время. Никто не против? – он внимательно посмотрел на нас.

Бабуля, сидящая рядом, спокойно ответила:

– Мы не боевые ведьмы, – спокойно проговорила бабуля. – Занимайтесь своими мужскими делами, а мы здесь спокойно посидим. Только думаю, слуг пока не надо возвращать. Сами справимся.

Демиан кивнул, признавая ее правоту.

– Хорошо, – сказал он, – так и сделаем. Но будьте осторожны, мало ли что может случиться. Выбирайте комнаты и располагайтесь. Кроме коричневой, она моя.

Мы с мамой переглянулись, и я заметила легкую улыбку на ее лице. Бабушка, стоявшая рядом, кивнула, словно одобряя слова Демиана. Он повернулся к мужчинам:

– А мы, пойдем в кабинет и обсудим детали. Миша, надеюсь, расскажет без сопротивления о местах обитания наших гостей-охотников.

Мужчины молча вышли из комнаты, оставив нас наедине. Бабушка подошла ко мне и мягко обняла за плечи:

– Пойдемте, девочки мои, приготовим покушать, а потом уже будем выбирать комнаты, – ее голос звучал тепло и заботливо.

Мама кивнула, соглашаясь, и направилась к выходу. Я, все еще укутанная в плед, последовала за ними, чувствуя, как напряжение постепенно покидает мое тело.