Глава 14

Раннее утро встретило меня непогодой, промозглым ветром и мелким колючим снежком, то и дело бросаемым в лицо яростными порывами. Будто сама природа обиженно дулась, словно недовольная женщина, напоминая о моей собственной ошибке в отношении Ани.

Я всерьез собирался отвадить ее от Никиты. Какие бы не были у меня сейчас отношения с Воронцовой или ее мужем, надо было поскорее оградить девчонку от них. Я взрослый человек, могу разобраться. А она всего лишь девятнадцатилетняя наивная дурочка. Такие, как Никита могут легко манипулировать сознанием сломленных девушек, вселяя им ложное чувство безопасности и спокойствия. Будто бы семья, которой у Ани никогда не было.

Едва достиг машины и тут же застонал, увидев проколотые колеса с характерной надписью красной помадой на лобовом стекле. «Мудак» - было написано кривыми буквами женской рукой. Я даже оглянулся в поисках виновницы, однако, она видимо вандальничала ночью. И как они меня находят только?

- Женская суть: в начале косячим, потом им кто-то виноват, - буркнул я, кутаясь в шарф и набирая номер уже знакомого сервиса. На том конце мне привычно бодро ответил администратор Егор, с раннего утра дежурящий у телефона.

«Роман Алексеевич?», - его веселый голос добавил в копилку отвратительных моментов моей жизни еще немного гадости.

- Четыре колеса, - вздохнул я, обходя машину, заметив тянущуюся кривую линию в месте, где была содрана краска. Кто-то старательно проехался по крылу машины кончиком ключа или чем-то подобным, оставляя отвратительный след. Будто уродливый шрам на поверхности четырехколесного друга.

Сочувственно похлопал по капоту и дождавшись старого доброго эвакуатора, отсалютировал водителю. Увидев в окне большой палец, закатил глаза, тяжело вздыхая и побрел в сторону метро. Времени еще было предостаточно, потому я не особо торопился. Почему-то сомнений в том, что Аня явится пораньше у меня не было совершенно. А еще, дабы загладить свою вину за хамское поведение и расположить Чучундру к дальнейшему разговору, зашел в кондитерскую, прикупив ее любимых пирожных, мысленно выстраивая проникновенную речь.

До работы доехал почти в десять с двумя пересадками и ворвавшись в здание, чуть не столкнулся с охранником, уходящим домой. Парень отшатнулся в испуге, отпуская ручку, а меня едва не ударило дверью по лицу, на которой мгновенно сработал доводчик.

- Ой! Извините, - буркнул он, на что я чуть не выругался, потому что коробка с пирожными упала на пол. Она прокатилась по полу и на нее тут же наступил один из сотрудников кредитной конторы, отходящий от автомата с кофе.

Сегодня определенно не мой день.

- Что это? – Аня удивленно подняла глаза от сложенных в кучку документов, которые собирала вместе. Прямо на ее глазах я прошел вперед, выбрасывая помятую картонную упаковку с пирожными с отпечатком грязной подошвы от ботинка.

- Пирожные, заварные. Были, пока они не упали на пол и по ним не потоптались ноги сорок третьего размера, - отозвался, стягивая перчатки и Филатова вскинула брови в ответ на мою проникновенную речь, все еще сжимая напечатанный договор.

- Ну, как дела? – начал я, решив начать с другого бока.

Неловкие ситуации – это когда надо что-то сказать, дабы исправить проблему, но в голове полный штиль. Мои мозги не запомнили тщательно выстроенную речь, которая могла бы послужить отличной основой для извинений. Никаких шансов сделать правильно, особенно, если подкуп отправился в мусорное ведро прямо на глазах того, перед кем вы виноваты.

- Знаете, Роман Алексеевич… - хмыкнула Аня, протягивая мне бумаги. – Если такая поговорка: не поваляешь – не поешь.

- Даже думать об этом не хочу, - передернул плечами, стягивая куртку и двинувшись в свой кабинет, услышав в спину:

- Кофе?

- Да, будь добра.

И снова скрылся трусливо за дверью, выругавшись на себя. Потер переносицу, устало вздыхая и пытаясь придумать, как начать нелегкий разговор. Аня, судя по всему, уже на меня не злилась. Ну, или немного отошла. Не хотелось бы портить ей день очередными нравоучениями и наставлениями, потому я пытался сосредоточиться на том, как подступится с вопросом о Никите. Вряд ли после моей вчерашней выходки она так легко пойдет откровения.

Меня тяготила вся эта ситуация. Впервые в жизни я ощутил, как мой выбор работы за последние месяцы стал на меня давить сверху. Она вынуждала меня улыбаться и врать. Делать что-то не свойственное мне – это поглощало, обволакивало полностью, будто темные воды бездонного болота. Каждый день, раз за разом, все вокруг меня рушилось и становилось все запутаннее. Я не мог сказать Ане правду о Никите – она бы все равно не поверила. Даже сам толком не мог отличить ложь от реальности.

Когда скрипнула дверь, и Аня тихо вошла в кабинет, я все еще стоял в расстегнутой зимней куртке посреди своего кабинета. Пытался придумать нужные слова и запутывался сильнее, вздрогнув, едва услышав звяканье блюдца о стол.

- Собираете куда-то? – вскинула брови Филатова, разглядывая меня. Мой взор упал на ее губы – она нервничала, хоть казалась с виду такой уверенной и спокойной. Это немного облегчило осознание ситуации.

Не мне одному, оказывается, неловко.

- Я… нет, - запнулся, принявшись стягивать куртку и поправляя закатанные рукава белой рубашки. Потер лоб, стараясь настроится на разговор, но Аня перебила, поинтересовавшись:

- С договором все нормально? – она кивнула на бумаги, неосознанно брошенные мною на стол, отчего я вздрогнул, не сразу сообразив, о чем она.

Черт, я же вчера обманул ее.

- Слушай, Ань, - снова начал, заметив, как Чучундра сложила на груди руки, отворачиваясь и прислоняясь к краю стола.

Мы вновь замолчали, пока она ковырялась носком ботинка в полу, оставляя черные полосы на линолеуме. Ее волосы были встрёпаны, а губы покраснели и чуть припухли от постоянного сжатия между зубами. Будто специально подсознание подкинуло воспоминания о поцелуе, окончательно путая мысли и эмоции.

- Я вчера была с Никитой, - она оперлась руками в стол позади себя, произнеся это. Вздрогнув от неожиданности, едва не присел на стоящий неподалеку диван, но замер, затаив дыхание. – Погуляли неплохо, правда замерзли.

- И… все нормально? - осторожно спросил я, давая себе подсознательный подзатыльник. Она вновь пожала плечами, поднимая на меня серо-голубой взор.

Он окончательно добил меня. Напрочь выбил из легких воздух и перевернул в душе с ног на голову, заставляя произнести самое банальное из миллиона возможных слов на свете.

- Прости меня. Я не должен был вчера орать на тебя, - тихо выдавил из себя, услышав вдруг ее всхлип и девчонка стремительной молнией сократила расстояние между нами, обхватив меня за талию.

Едва ее лицо соприкоснулось с тканью моей рубашки, я прикрыл глаза, несколько секунд ничего не делая. А потом обнял ее, чувствуя приятный цветочный запах и влажное соприкосновение ткани к голому телу вместе, где слезы попали на рубашку. Она расплакалась как ребенок, а мне оставалось лишь утешающе поглаживать Аню по голове, зарываясь пальцами в коротких мягких волосах, растрепав их сильнее.

- Я думала… думала, что ты… что ты злишься, - выдавила Чучундра с трудом, все еще утыкаясь носом мне куда-то в район ключицы.

Тяжело вздохнул, чувствуя, как напряжение последних дней отпускает и прикрыл глаза, крепко сжимая ее в объятиях. Такую маленькую, хрупкую и совершенно беззащитную перед огромным миром, от которого не видела ничего хорошего. Я должен был защищать Аню, раз уж взял на себя эту роль. Мне нужно было поступать правильно, быть взрослее. Но как многие взрослые, я все делал в корне неверно. Не понимал, что ошибки, совершаемые Аней, – это, прежде всего, последствия ее собственного жизненно опыта, который я никогда не учитывал.

Беспечность и равнодушие взрослых к проблемам подростков порождает недоверие. Когда отмахиваемся от них, решая, что они не стоят нашего внимания – мы постепенно рушим нашу связь. Так происходит с детьми, то же самое происходит в отношении друг с другом. Наши беды кажутся нам самыми важными, вот только каждый меряет лишь по себе. И мне не стоило этого забывать.

- Ань, - тихо позвал ее, чуть крепче положенного сжав в объятиях. Совсем ненамного, позволив себе некоторую вольность, и прикрыл глаза.

- Мм? – отозвалась она, поднимая на меня заплаканное лицо. Ресницы были влажными от соленой влаги, белки глаз покраснели, как и кончик носа. Непроизвольно потянулся рукой, стирая большим пальцем маленькую каплю в уголке губ.

Биение собственного сердца вдруг показалось таким громким, прямо, как дыхание. Даже не понял, в какой момент оказался совсем близко к ее приоткрытым губам, обхватив лицо ладонями. Я почти ощутил их вкус, когда телефон разорвался звонком, возвращая нас к реальности. Отскочил точно ужаленный, а Аня потерла нос, громко шмыгнув, дернувшись при очередном настойчивом звонке.

- Надо трубку взять, - пробормотала, прокашливаясь и неуверенно озираясь.

- Да, ага, - выдохнул, стараясь унять прошедшее по крови огненное возбуждение и дернулся, махнув рукой. – Ты же в порядке?

- Конечно, все хорошо, - кивнула она. Пару мгновений стояла, глядя на меня, будто ожидая каких-то действий, но ничего не произошло. Не сдвинулся с места, пытаясь научится дышать, пока внутри все перекручивало наизнанку.

Так нельзя – это неправильно. Я не должен был использовать ее состояние для собственной выгоды.

- Мне кажется, все же стоит ответить, - напомнил я, кивая на дверь. Филатова только сглотнула, помешкав еще секунду, пока не двинулась к приемной, пробормотав что-то насчет того, что посмотрит отображенный номер в памяти.

Она уже была на пороге, когда я неожиданно окликнул ее вновь, заставляя обернуться. Удивленно смотря на меня, Чучундра похлопала ресницами, едва я выдал:

- Знаешь, раз уж с пирожными не сложилась, может заглажу вину ужином? Скажем, в суши-баре, - махнул рукой, пытаясь казаться беспечнее.

Будто не у меня сейчас кровоток устремился вниз и напрочь отключал мозги. Словно не представлял, как вновь касаюсь этих полуоткрытых губ и напрочь забываю о том, что вообще-то хотел быть взрослым.

Ну, да, тридцатилетний мужик запал на девятнадцатилетнюю девчонку. Очень по-взрослому. Главное, ведь собирался сказать совсем не это, а поговорить насчет ее отношений с Никитой. Хотя возможно, ужин будет неплохой возможностью.

- Раз уж пирожные не донес, купишь большой сет, - она озорно улыбнулась, сверкнув взглядом и нагло задрала нос. – Даже два. После пережитого стресса мне нужна ударная доза калорий!

Я закатил глаза, непроизвольно улыбнувшись и уперев руки в бока, качая головой.

- А ты не лопнешь? – поинтересовался весело, услышав в ответ лишь независимое фырканье и дверь в мой кабинет закрылась, но я успел крикнуть:

- Сегодня можешь уйти на пару часов раньше, дабы подготовиться. Я заеду!

И да, это было странно, дико, но уже не казалось чем-то ненормальным.

Поздно вечером, ближе к оговоренному часу, наконец оторвался от многочисленных деклараций. Никто не отменял той унылой стороны любого бизнеса, что касалась государственной налоговой системы. Страховые взносы, налоги, декларации, отчеты – все это требовало внимания. Особенно, когда ты всем занимался лично. Мой взгляд скользнул по плывущим цифрам в столбиках, и я устало зевнул, откидываясь на спинку кресла. Губ коснулась непроизвольная улыбка о предстоящей встрече. Не свидание, конечно, но определенно что-то важное для меня самого.

Стоило поделиться этим со своим психологом. Пусть видит, что я уже делаю шаг к изменениям в собственной жизни. Впрочем, за сегодня, передумав тысячу раз и получив счет со скидкой из автосервиса, задумался о смене деятельности. Не знаю, как, когда и что стану делать. Но я определенно был готов к посещению кладбища в этот раз, может быть расскажу Кате про Аню. Уверен, они бы друг другу понравились.

Накинув куртку, натянул перчатки и уже закрывал офис, когда раздался звонок на айфон. Не глядя на экран, стянул зубами перчатку, придерживая папку с документами подмышкой и провел большим пальцем по лицу, отвечая на звонок.

- Я еду уже, не умрешь ты голодной, - весело отозвался, но вместо привычного Аниного ворчания в трубке послышался всхлип и истеричный голос Лены произнес:

- Рома, пожалуйста, помоги мне...