Глава 24

Аня

«В настоящее время абонент недоступен. Вы может оставить ему голосовое сообщение»

Слышу этот электронный голос уже в десятый раз, но по-прежнему пытаюсь дозвониться до Ромы. Странно, ведь утром не сказал ни о каких особо важных делах. Лишь сообщил, что поедет к врачу.

«Это просто мой врач, прописывающий мне таблетки от бессонницы. Знаешь, в наше время без психологов никуда» - этот беспечный ответ, сказанный таким веселым тоном. Я не дура. Прекрасно знала, что просто так не ходят к психологам. Да где вы видели в Москве взрослого мужчину тридцати лет, готового ходить к мозгоправу и раскрывать ему душу? Таких в нашей суровой российской реальности немного.

- Вернешься же обратно? – спросила я, получив в ответ легкий поцелуй в губы.

- По-твоему дорогу до собственной квартиры что ли не найду? Кому из нас меньше двадцати? – усмехнулся он, глядя своими честными синими глазами.

А после ушел, улыбнувшись на прощание. Не знаю почему, однако с самого утра меня терзало какое-то непонятное чувство. Может тоска или печально – вроде повода даже нет. Разве у нас не прекрасные отношения? Романтика. Аня, ночь была волшебной и стоит прокрутить ее в голове еще раз, чтобы все дурные мысли покинули голову.

Забираюсь на подоконник с кружкой чая. Не то чтобы очень хочется его пить – просто никакой альтернативы. За кофе я все еще не ходила, а горячий шоколад исчезает так быстро, что впору думать на полтергейста. Или это я ночами выпиваю его, шастая по квартире во сне.

За окном хмурое небо, холодный ветер шевелит макушки голых ветвей деревьев. От прошедшего града на карнизе с другой стороны виден свежий снег и периодически на него садится парочка промерзших воробьев. Обнимаю себя за колени, кутаясь в просторный домашний свитер – такой большой, красивый. Настоящий оверсайз – плечо по-модному оголено и можно представить, будто я героиня какого-то романтического сериала.

- Игнорить меня вздумал? Бессмертный что ли? – бурчу в очередной раз, проверяя снова и снова айфон.

Палец скользит по экрану и меняет местами иконки приложений. На заставке на меня смотрит милый белый котик с розовым бантиком и голубыми глазами. Он в плетенной корзинке среди вороха мягких шариков шерсти и одну лапку поставил на тот, что выпал из кучи. Очерчиваю пальцем маленький темный носик, улыбаясь и делаю очередной глоток чая, немного морщась от неприятного привкуса. Все же я не фанатка этого напитка. Совсем нет.

Загружаю ВКонтакте и просматриваю письма. Парочка от Машки, еще несколько от старых приятелей из приюта – тех, с кем поддерживаю периодически связи. Затем лента с новостями: здесь снова кидают изобличающие статьи об олигархах, там – кто-то снова взял щенка с улицы. Возможно я слишком увлеклась, потому что звонок в дверь стал для меня полной неожиданностью. Коричневые капли на белой шерсти свитера – не лучшее украшение, как и на экране айфона. Соскакиваю со своего насиженного места и спрыгиваю на пол, автоматически отметив, что пятно с подоконника все-таки пропало.

- Молодец какой, - хмыкаю и слышу очередной настойчивый звон, закатив глаза. – Да иду я!

Ставлю кружку прямо на белую поверхность, побожившись потом стереть все оставленные следы и стряхивая влагу со свитера, шагаю по коридору прямо к двери. Бросаю мельком взгляд на зеркало у порога и поправляю чуть вздыбленные волосы, одергивая свитер. Он достаточно длинный, чтобы не надевать шорт, но при случае может и задраться.

За дверью стоит одна из соседок. Молодая мамочка с двумя детьми – она живет двумя этажами выше, и мы пару раз пересекались с ней в лифте. Кажется, она называла имя. Однако я его не запомнила. До сегодняшнего дня не воспринимала эту квартиру, как постоянное жилье и не пыталась устраивать каких-то крепких связей с кем-то из жителей этого дома. Тем более, когда меня видели выходящей из этой квартиры, непременно косились.

Но раз пришла, значит что-то нужно видимо.

- Здравствуйте, я Марина, помните меня? Мы с вами познакомились в лифте, - она улыбается, стоит мне щелкнуть замком и распахнуть двери. В ее карих глазах читается легкий интерес, любопытство. Особенно, стоит взглянуть на меня с ног до головы.

- Конечно, да, - киваю, пытаясь выглядеть как можно дружелюбнее. Вряд ли Роме надо, чтобы я ссорилась соседями из-за чрезмерного интереса к своей персоне.

Недоуменно приподнимаю бровь и оглядываю женщину. На ней нет верхней одежды, только домашние серые штаны и розовая футболка с какой-то синей мультяшкой – Лунтик вроде. Светлые волосы, с отросшими корнями, повязаны в небрежный хвост, а на губах приветливая улыбка. Не грамма косметики на светлой коже, острые скулы, глаза немного уставшие, отчего мешки и темные круги проступают отчетливее. Наверное, ей лет тридцать-сорок, однако общее самочувствие делает старше. Такая обычная замученная жизнью замужняя женщина – ничего особенного.

- Я бы не просила, но вариантов больше не осталось. Вы вроде девушка приличная… - снова окидывает внимательным взглядом, а я тяжело вздыхаю и понимаю, что сейчас от меня что-то понадобится.

- Вам что-то нужно? – резко перебиваю ее, давая понять, чтобы не тянула и выдала скорее свою просьбу. Может откажу, кто знает. Взгляд снова упирается на немного потрескавшийся рисунок Лунтика и только сейчас замечаю, что краски немного смазались.

- Да, мне должны доставить к подъезду диван. Вы не могла бы принять его, а то у меня маленький ребенок – жуткий непоседа. Дома не оставишь одного, на улице не возьмешь – болеет, - она мнется, косится на пятна от чая у меня на свитере и тяжело вздыхает.

- А доставка до квартиры? – кошусь на нее точно на дуру. Неужели не могла додуматься оплатить пару тысяч грузчикам?

- Муж не пожелал, а сам уехал по делам, - Марина отводит глаза в сторону, упираясь глазами в пыльный бетон под ногами. Едва держусь, дабы не фыркнуть от банальности ответа.

- Конечно, надеюсь, подвезут сейчас? – заранее интересуюсь, прикидывая свои внутренние желания. Делать все равно было нечего, как хоть условно погуляю. Может даже до магазина дойду.

- Да-да, через десять минут обещали быть, - кивает Марина и улыбается.

Пока я спешно надевала новенькие темно-синие скинни, чуть не забыв содрать магазинную бирку. Переодевала свитер на такой же, только черный и накидывала сверху куртку, подъехали грузчики с диваном. Марина в сотый раз сказала спасибо и попросила постоять с диваном еще минут десять, пока не приедет ее супруг с другом. Прислонившись к металлической подъездной двери стояла и задумчиво смотрела на серое небо, слыша редкие детские выкрики со двора. Мой взгляд скользил по бегающей ребятне и стоящим машинам – от одной к другой, пока в трубке по-прежнему звучал надоевший до оскомины электронный голос.

Даже не сразу заметила подъехавший черный джип. В марках я разбиралась не особо хорошо, но судя по виду и внушительности – его хозяин явно не бедствовал. Особенно, когда выскочил со стороны водительского сиденья и попал ногой в дорогом ботинке прямо в грязь, перемешанную со снегом.

- Твою мать! – прорычал лысый, одергивая коричневую дубленку и оглядывая грязные капли на светло-серой брючине.

Наклоняться он не стал, отчетливо проступающий живот не позволял совершить такой манёвр в зимней одежде. Поднял злобный взгляд маленьких бегающих светлых глазок и уставился прямо на меня, оглядывая стоящий рядом запакованный диван. В обвисшими бульдожьими щеками, тонкими губами и родинкой на кривом носу он больше напоминал карикатуру человека, вызывая чувство брезгливости. Пальцы, усеянные парой перстней, потерли щеку, и он пробасил:

- Это ты Анька?

Стало вдвойне неприятно, когда поняла, что это и есть муженек соседки собственной персоной. Благо хоть докурить успела, иначе обязательно потушила бы ее об его лысую черепушку.

- Для вас – Анна Ивановна, - огрызаюсь в ответ, теряя всякое желание к помощи сирым и убогим. И вот это чмо не смогло заплатить грузчикам? Ничего удивительно, особенно, стоило ему приосанится и процедить:

- Валерий Игоревич. Сейчас Маринке позвоню, поможешь диван донести.

- А у самого ручки отвалятся или пузо надорвется? Где обещанную мужскую поддержку потерял в виде друга? – ехидно прерываю его большие наполеоновские планы на одну хрупкую меня. Взгляд Валерия становится еще более недовольным. Он цыкает возмущенно, доставая такой айфон как у меня и парой манипуляций ищет необходимый ему контакт в списке.

- Марина?! Ты почему с кем попало оставляешь наши вещи?!

От этого визгливого тона неприятно режет в ушах. Хочется заткнуть уши или заставить замолчать его. Никогда не была терпеливой и сейчас завожусь буквально с полуоборота. Особенно, когда слышу оправдания Марины в ответ. Она что-то эмоционально вещает о детях, в ответ ей раздается истеричный ор на весь двор.

- Дура! Его могли украсть, пока ты ерундой занимаешься! Чем ты там занята, дома целыми днями сидишь! Почему я должен срываться с работы и решать эти проблемы?!

Валерий просто наглядное пособие того, с кем никогда и ни за что не нужно строить отношения. Он даже ногами в грязном месиве топает. Уже собираюсь развернуться, когда внимание привлекает влетевший на полной скорости во двор ярко-красный четырехдверный спортивный автомобиль. Несмотря на низкую посадку, благодаря чему он собирает всю грязь и выпавший снег лицевой частью капота, выглядит довольно внушительно и дорого. Во всяком случае взгляды немногочисленных жителей дома, гулящих во дворе, приковываются к нему.

Валера едва успевает отскочить и чуть не роняет телефон, впечатавшись в дверцу собственного джипа, испуганно глядя на остановившего от него в нескольких сантиметрах лихача. Тонированное стекло со стороны водителя опускается, и я все-таки закатываю глаза.

- Эй, парень, ты охренел?! – тут же отмирает супруг соседки и опускает руку с телефоном, пока Никита выбирается из салона в неприлично тонкой кожаной куртке с сигаретой в зубах. – Олечка, ты слышишь? Звони в полицию, меня чуть псих на Астон Мартин не сбил!

- Ты дурак? - возмущенно интересуюсь у этого психопата с мозгами набекрень, который довольно чему-то улыбается, жмуря от удовольствия глаза. – Правила ПДД созданы, чтобы их нарушать?

- Эй, ты слышишь меня? Оля ты звонишь? – брызгает слюной Валера, пока я судорожно оглядываю двор и снова смотрю на Ника.

Никому нет дела до истеричного соседа, хотя Воронцов не упускает случая сотворить еще одну гадость: непотушенный окурок бросает прямо в сторону новенького дивана и тот попадает прямо на защитную пленку, прожигая дырку.

- С ума сошел?! – орет красный точно рак Валерий, с пыхтением выбираясь из узкого пространства между автомобилями.

- Погнали, покатаемся. По лицу твоему вижу, что очень скучала, - подмигивает Никита, не обращая никакого внимания на рычащего Валерия. Из подъезда с ребенком на руках выбегает соседка.

- Валерочка!

- Оля, что так долго?! Меня тут чуть не убили!

Сюрреалистичная картина современного мира в действии. Одни снимают все на телефоны, другие просто наслаждаются развернувшимся шоу. Мне не очень совестно, однако потом Роме придется выслушивать от соседей жалобы. А Никита тем временем приглашающе кивает свой автомобиль.

- Могу только сзади сесть, иначе поцарапаю чужую машину при попытке сесть с другой стороны, - киваю на джип соседа, и Никита невозмутимо поворачивает голову, недоуменно интересуясь:

- Вот это дешевое корыто?

У супруга Марины сейчас случится инфаркт: он хватает за сердце, стонет, краснеет. Рядом в панике носится его жена, удерживая ребенка на руках, и «умирающего» Валентина. Она обмахивает его ладонью и бросает в мою сторону несчастный взгляд, как бы извиняясь за все происходящее. Парочка подростков явно снимают машину Никиты на камеры и восхищенно переговариваются, а вот этот засранец просто садится обратно за руль. Сдает назад, вновь чуть не наезжая на семейство Марины. Они отскакивают к обочине, причем Валерий бежит первым, мгновенно очухавшись.

- Ты сошел с ума?! – рявкаю, подскочив ближе и силой ударяю по колесу от злости, накатившей в этот момент. – Мог же сбить их!

- Так не сбил, да и вообще какой смысл парится об отбросах? – равнодушно бросает Ник, придерживая руль и кивает на соседнее кресло. – Садись, покатаемся.

- Никуда я с тобой не поеду, придурок.

- Даже если скажу, где сейчас твой дорогой бойфренд? – он язвительно и мерзко улыбается, проводя языком по зубам.

Тянется к пачке сигарет на панели, пока я пытаюсь справиться с эмоциями и заставить себя говорить. Он знает, где Рома сейчас? Какого черта? Сердце бьется все сильнее, непроизвольно сжимаясь от плохого предчувствия. Из ступора выводит запах дыма и снова слышу шум, крики возмущения от соседей во дворе. Хватаюсь за дверцу, сжимая ту до побелевших костяшек, наклонившись ниже:

- Какого хрена ты несешь? – рычу, подрагивая от ярости и смотрю в красивое лицо, лишенное всяких эмоций. Рукав кожаной куртки немного задрался, демонстрируя многочисленные браслеты, а под ними – часть старых белесых шрамов.

Никита смеется, выдыхая дым. Так издевательски, словно знает куда больше меня и бросает в мою сторону взор из-под полуопущенных ресниц. Говорят, что девочки обожают плохих мальчиков, но ни одна не представляет себе какова плата за общения с такими. Такие, как Воронцов способны разрушить тебя, пройтись по твоему сердцу и, спокойно выкурив сигарету, пойти дальше. Наверное, он никогда не был достаточно нормальным, чтобы осознавать нормы морали.

- Скорей всего сейчас шпилит мою тетку из жалости – любимая тема Леночки. Давать, роняя большие крокодильи слезки, и плакаться еще одному дураку в жилетку, - тянет Воронцов, прерывая мои размышления, выдыхая дым. Ударяю с силой по дверце, ощущая обжигающую боль в ладони и еще большую в груди.

Почему эти слова меня так задели?

- Я лично перееду тебя этой тачкой, если сейчас же не уберешься отсюда! – рявкаю так громко, что звенит в ушах. Соседи уже не орут, до разговоров людей вокруг нет дела. Делаю шаг назад, затем второй, а ноздри раздуваются от гнева, переполняющего изнутри все тело.

- Полагаю дозвонится ты до него не можешь, верно? – все также равнодушно отзывается Воронцов, нисколько не испугавшись моей бравады. Только поворачивает голову в мою сторону. – Отключен или на голосовой? – улыбается, кивая на сжатый в руке айфон.

Это не со мной, точно нет. Ведь не может ничего Никита знать о передвижениях Ромы. В конце концов, почему он вообще это говорит? Какая выгода? До сего момента из всех мудаческих поступков Никиты – этот стал просто апофеозом нашего общения. Прищуриваюсь и с трудом сдерживаю желание вцепиться в эту холеную рожу.

И в то же время хочу сесть в машину и все узнать. Сама не зная почему.

- Он поехал к врачу, - цежу сквозь зубы, обходя машину и открываю дверцу, падая на пассажирское место рядом с Никитой. – Уверена, что бы там в твоей тупой башке не родилось – это не соответствует действительности!

- Тогда почему села?

- Позорится перед людьми больше не хочу, - огрызаюсь злобно, пытаясь пристегнуть на автомате ремень. Какого черта я творю, почему иду на поводу у этого идиота?

- Так шла бы домой, ждала своего загулявшего парня точно верная собачонка, - промурлыкал Ник помогая. За это пару раз получает по рукам, но долгожданный щелчок раздается в тишине салона под мое злобное сопение.

Поднимаю на него взгляд и смотрю прямо в глаза, хватая за ворот куртки, заставляя наклонится ближе.

- Имей в виду, Воронцов, я тебе не верю, - шиплю тихо и зло.

- Не веришь или не хочешь верить? – задает резонный вопрос, заставляя отпустить себя. Машина мягко начинает движение, провожаемая десятком пар глаз.

На соседей и людей вокруг меня уже совершенно плевать, потому что начинаю переваривать сказанное внутри себя. Из динамика раздается тихая классическая музыка, едва Никита касается панели и включает записи из плейлиста на флешке, которую замечаю не сразу. Синий мигающий светодиод отвлекает ненадолго внимание, пока мы выезжаем со двора. Мысленно вспоминаю не забыла ли я закрыть дверь, не оставила ли включенной плиту, стоит ли сделать еще один звонок Роме…

Голова раскалывается – слишком много всего за раз. Хороший день испорчен напрочь.

- Возьми, - мне на колени приземляется простой конверт Почты России без надписей и марок. Внутри бумажка или записка, не знаю. В начале брезгливо приподнимаю кончиками пальцев, затем бросив ненавистный взгляд на Никиту, вскрываю его и достаю сложенный вдвое листок. Внутри рисунок – улыбающийся смайл, высунувший язык.

Закатываю глаза и смяв листок, бросаю ему на колени.

- Придурок!

Он смеется, задрав голову и выруливает на перекрёсток. Хочется ударить да посильнее, чтобы дошло. Я настоящая идиотка, повелась на его дурацкие игры и теперь сижу с ним в машине, никак не могу успокоиться. Хочется позвонить Роме, что и делаю, но снова натыкаюсь на голосовую почту. Убедиться во лжи Никиты Воронцова, цель которого просто доставать людей, походу. На душе неспокойно, все эти сомнения, посеянные в душе, не дают покоя.

- Все равно не верю, - бурчу, сползая по креслу и ловлю его взгляд в зеркале заднего вида.

- Не веришь, так не веришь, Ань, - усмехается Ник. – Я могу соврать, мне не сложно.

Соврал или нет? Его правило: дважды вру, один раз – правда. Эти игры утомляют, ведь в них велик шанс проиграть что-то большее, чем материальные блага. Хотела бы я залезть в голову Воронцова, чтобы вытрясти из его перевернутых мозгов настоящие мысли. Почему привязался ко мне, отчего такой мудак и зачем продолжает наше общение. Ведь ясно, что как девушка я его не особо интересую.

- Ты бы расстроилась, если бы мои слова оказались правдой? – задает он вдруг вопрос, останавливаясь на светофоре.

Удивленно вздрагиваю и поворачиваю голову к нему, прекратив сверлить взглядом цифры на табло, пока система отсчитывает время ожидания. Люди быстро переходят дорогу, а я отворачиваюсь от ожидающего ответ Никиты. Разглядываю бесконечный поток унылых серо-черных курток, пуховиков и шуб, изредка разбавленный яркими пятнами других цветов. Почему зимой люди боятся выделиться?

- Да, - отвечаю прежде, чем успеваю осознать собственные слова. Сердце бешено стучит, потому что мне становится страшно. По-настоящему страшно, ведь все может оказаться не глупой ложью избалованного мажора.

- Почему? Если это правда? – снова интересуется, а в голосе слышится изумление.

Кажется, ему правда любопытно, Никита внимательно смотрит на меня, почти не отрываясь. Из-за этого едва не пропускает момент, когда переключается свет с желтого на зеленый и позади начинают давить на клаксон нетерпеливые водители.

Какой ответ я могу дать? Что мне нравятся мои розовые очки, и я боюсь их разбить? Или что любовь строится на доверии? Почему-то мне кажется, что он не поймет смысла этих слов. Я сама не конца понимаю свои чувства, но определенно не хочется получить вот такую правду прямо в лицо, хотя явно в машину я села не ради прогулки по городу и шикарного кожаного салона.

- Иногда правда – это хуже лжи. Большинство людей ее не любит, и я такая же, - отвечаю тихо, прикрывая глаза.

Никита внезапно тормозит у обочины, заставляя меня изумиться и открыть глаза. Место не парковочное, за это можно получить штраф. Не дожидаясь пока Воронцов выберется первым, быстро отстегиваюсь и выбираюсь наружу, оглядываясь вокруг. Рядом здание с кофейней и магазином цветов. На оранжевой вывеске два названия: «Кофейник» и «Цветочник». Сквозь затемненные стекла не видно ни посетителей, ни движения внутри. Удивленно окидываю взглядом вошедшую внутрь парочку и захлопнув дверцу, отхожу на пару шагов, едва Никита оказывается рядом.

- Зачем мы сюда приехали? – настороженно интересуюсь, запахиваясь в куртку, только сейчас поняв, что она все еще расстегнута. Холодный ветер подхватывает, треплет мои волосы, бросая их в лицо со спины, а Воронцов улыбается.

- Кофе пить пошли. Считай это моим извинением за сегодняшнее мерзкое поведение, - он подмигивает, а я задыхаюсь от возмущения. Открываю и закрываю рот. Извиняется? Серьезно?!

- Ты серьезно считаешь, что кофе и пироженки с извинениями будет достаточно после той грязи, что наговорил?! – рычу снова от гнева. Ник морщит нос, потирая переносицу и пожимает плечами, сунув руки в карманы джинсов.

- Без понятия. Я никогда ни с кем не дружил, ни любил и в слабо представляю, как у людей там с социальными связями. Но умные люди говорят, что вовремя принесенное извинение может спасти ситуацию, - улыбается широко, почти по-настоящему. Только эффект получается обратный, ибо я поднимаю руку, ударяя его по груди один раз, другой, третий, заставляя отступить на шаг.

- Умные люди! – ору на всю улицу, снова забыв о прохожих и водителях вокруг. – Да ты издеваешься что ли?! Они бы лучше тебе мозги подлечили – совсем поехали шашечки твои…

Договорить мне не дают. Никита поднимает руку и схватив за плечо, дергает на себя, притягивая в крепкие объятия. Мой нос утыкается в его куртку, от которой исходит запах кожи и сигаретного дыма. Совсем ни тот запах, что у Романа – другой, более дерзкий и мощный. Мне он не по душе, однако продолжаю стоять, потому что Ник обнимает крепче и наклоняет голову.

Мы очень странно смотримся, будто парочка после небольшой ссоры. Кто-то проходит мимо, оборачиваясь в нашу сторону, другие с равнодушием шагает по своим делам или уткнувшись в телефон. На пару секунд зажмуриваюсь до цветных кругов и резко распахиваю глаза, ощущая горячее дыхание у самого уха.

- Я соврал из ревности, потому что ты мне нравишься. На самом деле без понятия, где твой парень. Думал это прокатит, знаешь, как в этих глупых историях про любовь с «бэд боем». Я вчера целых три подобных романа прочитал – там любовные треугольники в почете. И плохой парень всегда в выигрыше…

Он говорит что-то еще, но я больше его не слышу. Голос, шум улицы, звуки машин – все словно ушло на второй план. Мой взгляд прикован к боковому зеркалу красного Астон Мартин. Оно совсем рядом, и я могу видеть небольшой радиус обзора позади себя.

Видимо они вышли из кафе в тот момент, когда Никита обнял меня. Не знаю, видел ли он их или нет. Елена Воронцова даже подняв ворот своей шубки и темных очках заметна среди десятков людей.

Принимаюсь вырываться, однако это не так просто – Никита крепче сжимает руки.

- Отпусти меня.

- Нет, - отзывается тихо. – Ты сама говорила про ложь.

- Теперь мне нужна правда! – выдыхаю сдавленно, ибо горло сдавливает огромный ком. Я вижу их только частично, но они явно близко друг к другу. Рома рядом с ней – его я бы узнала из тысячи лиц в толпе. Мне просто надо убедиться в этом.

- Тебе показалось. Просто закрой глаза, - убеждает, все еще держа в своих руках. Он мне лжет, сейчас я уверена на все сто процентов. Вновь дергаюсь в его объятиях, задыхаясь от нехватки воздуха в груди и горячих слез, подступивших к глазам.

- Отпусти меня, - вновь прошу уже совсем тихо, словно умоляя. Слышу его вздох, ощущая, как поднимается грудная клетка. Разжав объятия, он дает мне долгожданную свободу, и я резко оборачиваюсь.

Наверное, надо было послушаться и никогда туда не смотреть. Не садится в машину, не выходить из дома, никогда не верить чьим-то обещаниям.

Она целует его прямо у нас на глазах, словно любящая жена. Обхватив ладонями в длинных кожаных перчатках по локти и прижимается всем телом. Одна секунда, две, за ней уже десять и двадцать. Продолжаю смотреть, потому что Рома не пытается оттолкнуть или хотя бы попытаться вырваться.

Так вообще можно? Из Рая прямиком в Ад всего за сутки? Из горла вырывается первый смешок, постепенно перестающий в истеричный хохот. Прислоняюсь к крылу Астон Мартин, наблюдая за этой сладкой парочкой, резко отскочившей друг от друга. Он услышал меня, заметил, распахнув свои лживые синие глаза, в которые я смотрела сегодня утром и верила каждому его слову. Сейчас в них застыло замешательство, страх и что-то отдаленно похожее на сожаление. И от этого сочетания меня всю подбрасывает, заставляя продолжать смеяться, утирая текущие слезы.

- Никита! – ахает в ужасе эту стерва, смотря на нашу пару.

- Здрасте, Роман Алексеевич, - едва могу справиться со смехом, повернувшись к молчаливому Роману, пока тетка Воронцова отступает, пытаясь спрятаться за его спиной. Она опускает голову и сильнее прячет лицо, прижимая темные очки к глазам, словно боясь, что они спадут. 

Да уж, профессиональный разбиватель сердец и его жертва. Интересно, он с ней все по делу или уже вышел за его рамки?

- Поехали отсюда, - резко обрываю смешки, отворачиваясь от этой парочки. Никита задумчиво смотрит на меня и наклоняет голову на бок.

- Уверена?

- Ага, - бросаю, хватаясь за ручку на дверце. – Не хочу кофе. Передумала.

- Аня!

Я слышу его голос, но не останавливаюсь. Садясь в салон, показываю куда-то позади себя средний палец и надеюсь, что по адресу. Захлопнув дверь, быстро хватаюсь за ремень безопасности, дернув тот на себя с силой. В боковом зеркале заднего вида они все еще стоят. Воронцова что-то говорит ему, а Рома дергает руку, за которую она хватается. Не хочу знать, наплевать если честно. Внутри пусто - в голове ни одной мысли.

Вижу, как он срывается с места, однако машина трогается раньше, потому что Никита уже сел в салон и завел двигатель. Астон Мартин резко выруливает в другую сторону. Нарушая, в очередной раз, правила и пересекая двойную сплошную, унося нас подальше от этого чертового места. Мой телефон тут же оживает в кармане зимней крутки, однако не предпринимаю ни одной попытки достать его.

За окнами мелькают здания, вывески и рекламные баннеры, сливаясь в единую нечитаемую картинку. Мне хочется завыть от разрывающей боли, но я этого не делаю. Не стану плакать, горевать или убиваться по потерянной любви.

Ведь садясь в этот салон, какая-то часть меня уже знала настоящую правду – нужно было лишь увидеть ее воочию.