Глава 25

Лена побоялась встречаться возле дома. Попросила увидеться с ней у главного входа ботанического сада имени Цицина – идеальное место для спокойных прогулок и возможность затеряться среди дубрав и лип.

Я заметил ее еще у самого здания. Бродя между колонами, она куталась в свою темную шубку и рассеяно оглядывалась вокруг. Длинные перчатки закрывали руки от мороза, потому что укороченные рукава шубы не могли этого сделать. Темные волосы рассыпались по плечам, а сама Лена даже не обращала внимание на снежинки, запутавшиеся в них. Просто бродила туда-сюда: по лестнице вниз к двум керамическим вазонам, где летом цвели цветы и обратно к дверям.

- Привет, - выдыхаю, оглядывая территорию парка и рассеяно блужу взором по усыпанной снегом дорожке от ворот.

Пруд совсем близко, рукой подать. Но я оглядываю ботанический сад, выполненное в духе римских храмов с этими колонами и навесом, за которым стоит прямоугольное здание. Людей практически нет, возможно многим помешала «нелетная погода», а может просто сегодня никто не хотел наслаждаться видать экзотических растений в экспозиционных залах.

- Зайдем?

- Нет, - мотает она головой, прикрывая рукой часть лица и придерживая темные очки. – Давай прогуляемся?

Только киваю, продолжая внимательно следить за ней. Нервно прикусывает губу, постоянно оглядывается, словно боится кого-то или чего-то. Вокруг белый снег и мы медленно шагаем, выпуская каждый раз облачко пара изо рта, сунув руки в карманы. На улице все еще прохладно – жалею, что не захватил шапку и мысленно чертыхаюсь, потому что мой шарф так и остался у Воронцова-младшего. Сейчас, глядя на то, как жмется Лена, все больше понимаю, как ошибался на ее счет. Почему собственный племянник считает свою тетку исчадием ада? Скорее несчастная женщина, и от этого мне еще горше. Ведь я тот, кто должен был обмануть ее.

- Видел сегодня Никиту, - прерываю тягостное молчание, дабы заполнить хоть чем-то пространство. – Случайно пересеклись. Кажется, у него все хорошо.

Не хочу сейчас говорить о его странных словах, намеках и угрозах. Воевать с восемнадцатилетним парнем не с руки – глупость несусветная. Хотя что-то в его речи по-прежнему не давало мне покоя. Словно где-то я упускал из виду смысл всего происходящего.

Под ногами тихонько хрустит снег, несмотря на каблуки, Лена двигается довольно бодро. Шаг, еще один. Она даже вырвалась вперед и все еще молча. Два, три, четыре, вот уже обгоняет меня на целый метр.

- Лена?

Замирает прямо на дорожке, и я тоже останавливаюсь, озадаченно наклоняя голову. Прохладный ветер подхватывает ее шелковистые пряди. Она кажется невероятно одинокой хочется подойти и обнять, но за секунду до порыва в голове вспыхивают воспоминания. Тихий шепот, звонкий смех – все смешивается в единую картину. В Лене я вижу Леру – она была такой же хрупкой и беззащитной на вид. Совсем не такая, как Аня с ее бойким нравом и громким смехом. Как вода и масло – две разные женщины, а мне приходится отвернуться и прокашляться, чтобы не дать себе совершить ошибку.

Прокашливаюсь, втягивая носом воздух с шумом и оглядываю голые ветви деревьев.

- Знаешь, мне кажется сегодня не лучшая погода для прогулок. Давай сейчас вернемся к моей машине? Ты простынешь… - я говорю, медленно поворачивая к ней голову и обмираю, стоит ей повернуться ко мне лицом, сняв очки.

Она горько плакала, не пытаясь мне что-то объяснить. Да и не нужно было: стоило увидеть темные отметки на руках, синяк под глазом, тщательно замаскированный косметикой и пару крупных гематом на животе – я сразу все понял. У меня было только одно желание – разбить Воронцову лицо. Приложить хорошенько о стену, затем пару раз об его дубовый стол, дабы прочувствовал сполна каждый удар, нанесенный хрупкой женщине.

- Ты должна заявить на него, - процедил я, перехватывая тонкое запястье и осторожно касаясь светлой кожи. Уродливые следы, как грязные отметки чужого самомнения.

В ту секунду, когда я понял в чем дело, остальные мысли ушли в сторону. Бросился к ней, в секунду преодолев короткое расстояние и схватил за подбородок, оглядывая место удара. Тут экспертизу проводить не нужно – все понятно с ходу. В больших глазах застыли слезы, которые в какой-то момент прорывают баррикаду и стекают по щекам, превращаясь в льдинки. Это уже позже я заставил Лену показать мне остальное. И чем больше видел, тем сильнее сатанел.

- Заявить? – она горько смеется, сидя в уже моей машине перед воротами ботанического сада, и вытирает осторожно слезы бумажной салфеткой. – Это невозможно.

- Почему невозможно, Лен? – зло бью по рулю, ощущая боль в руке и сердце от того, что не мог достать эту скотину. – Давай поедем в отделение. Я буду с тобой, мы просто напишем заявление на эту сволочь, снимем побои, и…

- И он разрушит все, - выдыхает она так обреченно, что я невольно замолкаю. – Тебя, меня… Нас всех. Ты даже не представляешь, сколько у Воронцова власти, Ром. Хотя нет, - она бросает на меня какой-то отчаянный взгляд, произнося слова, к которым я был абсолютно не готов:

- Знаешь ведь, он же тебя нанял, верно?

Я убегал от себя каждый раз, когда у кого-то случалась проблема. Не нужно быть дипломированным психологом или гением – это стало понятно уже давно. Возможно, я не хотел этого осознавать. Или не желал верить своим внутренним «звоночкам». И пока я бежал, оставляя позади себя все, что мне так дорого – терял слишком много и получал крайне мало.

Рыцарство – работа для идиота, который все еще верит в людей, даже когда особо не во что. Наверное, где-то в глубине души я остался вот таким идиотом, готовым броситься, не зная куда и зачем. Только сторону выбрал неправильную.

В мире нет ни черного, ни белого. Одни оттенки – чуть светлее и темнее. А те, кто живут идеалами, в конце концов горько об этом жалеют.

- Я знала кто ты еще с нашей второй встречи, - горько говорит Воронцова, заставляя меня с каждым разом все сильнее испытывать чувство вины и погружаться в темные беспросветные воды. – Тебя не так уж сложно найти, хотя при твоей работе стоило скрываться лучше.

Ее голос тихий, наполнен болью, а взгляд совершенно бессмысленный. У меня нет оправданий для себя. В принципе, я ждал, что однажды подобное случится. Наверное, мне даже стало немного легче – больше не было тайн или скрытых мотивов. Сейчас, глядя перед собой, я лишь молчал и позволял себе только дышать. Стало ли мне легче от этой правды? Нет, тоска, проскользнувшая в интонации Воронцовой, больно ударила, разрушая остатки моей эмоциональной брони.

- Этот договор… - начал было я, но она перебила. Поднимая взгляд на меня.

- Почему ты не попытался?

Ах, этот вопрос. Такой очевидный и одновременно совершенно непонятный. Не попытался что? Соблазнить? Действовать по проторенному пути? Мне бы самому хотелось знать ответ: какого черта я вообще во все это ввязался. Почему изначальный план пошел не по тому пути, по которому должен был.

«У тебя больше не осталось выхода, Ром. Или ты возьмешься за себя, или потеряешься окончательно в закоулках собственной души. Я не могу помочь тому, кто этого не хочет. Подумай хорошенько и прими решение»

Гриша был прав, но мне так не хотелось признавать очевидного. Даже сейчас искал себе оправдания, лишь бы не поступаться собственными кривыми идеалами. Снова и снова закрывал глаза, будто в детской игре в прятки, накрываясь с головой одеялом и крича, что я «в домике и меня не видно».

- Знаешь, мне все равно что было в прошлом. Важно лишь настоящее и будущее, - Аня приподнялась, опираясь на руку и улыбаясь так безмятежно, что казалась невероятно красивой.

- А оно вообще есть: это самое будущее? – усмехнулся я, поворачиваясь к ней, разглядывая полуопущенные ресницы и касаясь кончика носа, слыша ее тихий смех.

- Боже, ты такой глупый порой. Такое ощущение, что из нас двоих – взрослее я.

- Ты когда-нибудь влюблялся в тех, кого был вынужден обманывать? – Лена прерывает мои мысли, возвращая к реальности, и я сжимаю руль с такой силой, что кожа издает неприятный скрип.

- Нет, - отвечаю совершенно уверенно, громко сглатывая. На секунду закладывает даже уши, отчего прикрываю глаза и откидываюсь затылком на спинку сиденья. – Такого никогда не было, потому что всегда это была работа.

- И я - работа?

Что я должен тебе ответить, Лен? Что вижу в тебе отдаленно похожее на свою прошлую жизнь? Жену, которую, возможно, никогда не смогу забыть? Бесконечный рой вопросов в голове занимается все мысли. Они разрушительны и нападают целой стаей, снося на пути любое здравомыслие. А еще где-то там, далеко, есть Аня. Она рядом, я почти ощущаю физически ее присутствие, слышу голос и могу вдохнуть аромат шампуня, исходящий от волос.

Открываю глаза и глядя на нее, выдыхаю:

- Я запутался, Лен.

Ничего не говоря, кладет свою руку поверх моей и просто смотрит, выворачивая душу наизнанку.

Кафе мы выбрали спонтанно. Просто проезжали мимо, затем решили прогуляться немного и поговорить. О всякой ерунде, не касаясь ни моей работы, ни ее мужа. Периодически, я продолжал настаивать: напиши заявление, давай решим этот вопрос. Твердое желание порвать с Воронцовым всякие связи уже укрепилось в моей голове. После этого нужно было что-то делать с Аней и нашими отношениями. Куда они зайдут, хочу ли я попробовать – пока, все откладывалось. Или я просто снова убегал.

- У тебя ведь была дочь?

Этот вопрос выбивает из моих легких воздух. Лена смотрит прямо, крутя в руке кружку и стараясь прикрыть волосами любые следы от рук Леонида. Упоминание о Кате разрушает всю иллюзию простоты вокруг. Вот мы недавно болтали о ее увлечении вязанием, а сейчас снова слышу звон в ушах.

- Знаешь, у меня никогда не было детей. Кроме Никиты, - продолжает она. Будто не замечая, с какой силой я сжимаю свою кружку, обжигая кожу о горячую керамику.

За окном проходят люди, а столики вокруг почти все заняты. Мимо пробегает официант в коричневом фартуке с эмблемой кафе. Пахнет выпечкой, зернами кофе и уютом – настоящая идиллия, которой на деле вовсе нет. С каждым ее словом мне хочется отбросить подальше кружку, отскочить и броситься прямо из помещения, расталкивая многочисленных людей. Смотрю на Ленины ладони, накрывшие мои руки, будто на пару змей и вздрагиваю, услышав тихий шепот:

- Прости, тебе, наверное, тяжело это вспоминать.

Мне сейчас показалось, или в ее взгляде что-то блеснуло? Нездоровое любопытство, словно для нее важно было выковырять всю подноготную из моей души. Наверное, моя паранойя уже зашкаливает – вижу в каждой женщине подвох. Тем более Лена извинилась, поняв свою ошибку. Если она узнала обо все, то ее интерес совершенно нормален – пытается осознать и узнать о противнике. Или как там это называется.

- Не хочу об этом говорить, - отвечаю, отводя взгляд.

Мы замолкаем на некоторое время и меня снова одолевают мысли. Дабы занять руки, достаю телефон и с удивлением смотрю на количество пропущенных от Ани. Что-то случилось? Совсем забыл, что поставил айфон на беззвучный режим еще во время сеанса. Уже подношу палец к экрану. Когда Лена внезапно оживает, поднимая голову и отвлекая всего на секунду:

- Ты не хочешь пройтись? Мне немного душно, - она быстро натягивает перчатки, скрывая синяки, которые уже заметил один из официантов. Видимо ей некомфортно.

- Конечно, пойдем, - поднимаясь со стула и хватая пальто. Пока Лена ждет меня у входа, расплачиваюсь на баре с телефона, делая себе пометку обязательно перезвонить Ане.

- Простите, а ваша жена… - начинает тот самый официант, пока я прячу телефон и накидываю пальто. Бросаю взгляд на его обеспокоенное лицо, мотая головой.

- Мы не женаты, просто друзья.

Он кивает, а я, едва делая шаг, осознаю, что только что сказал. Друзья, верно. Ни любовники, ни пара – просто люди, встретившиеся совершенно случайно. И вот уже в чертах Лены нет ни ауры Леры, ни ее нежности. Странное чувство, будто все это время я смотрел на нее через какую-то кривую призму.

- Пойдем? – она улыбается уголком губ, заставляя испытать стыд. Нехорошо, словно я сам даю ей повод за меня цепляться.

- Я все же настаиваю на заявлении, - хмурю брови, едва мы выходим из кафе. Сжимаю в руке телефон, каждые три секунды напоминая себе о звонке. Сунув одну руку в карман пальто, подстраиваюсь под ее шаг. – Вам с Никитой нужно быть от этого психа подальше. Возможно его отношение к тебе обусловлено влиянием Леонид.

- Да… Может ты и прав, - горько отвечает Лена, внезапно останавливаясь. Я замираю напротив нее, глядя в печальное лицо. Она украдкой утирает слезу, выступившую под очками. Кладу руки ей на плечи, сжимая крепче.

- Лен, - тихо зову, стараясь быть как можно убедительнее. – Тебе нужно от него уйти.

И снова этот взгляд, так отдаленно напомнивший мне Леру. Отчаянно моргаю, тряхнув головой и где-то в отдаленных участках подсознания назойливо шепчет голос: «Позвони, позвони, позвони, Рома!»

Невольно вздрагиваю, услышав знакомый Анин голос. Она что-то кричит, хотя я точно уверен, что ее тут быть не может. Откуда бы взяться Ане посреди этой улицы? В конце концов, Москва не деревня – шанс пересечься тут очень мизерный.

- Рома, - Лена зовет меня в тот момент, когда хочу поднять глаза на источник шума впереди. И не успеваю среагировать, едва она приподнимается на носочки своих сапог, обхватывая ладонями мое лицо, прижимаясь своими губами.

Всего за несколько секунд перед глазами проносится целая жизнь – такая огромная и наполненная счастьем. В нос ударяет знакомый аромат духов – едва уловимый, немного пудровый. Его сложно почувствовать, если не стоять близко к человеку, за это Лера обожала эти духи – «Love, Chloe».

. Это сбивает во мне все рецепторы, ведь снова погрузился в прошлое, где был счастлив и жив, пока Лена продолжает целовать меня.

Не знаю, сколько прошло времени. Минута, может меньше. Очнулся и распахнул глаза, понимая, что совсем не отвечаю на этот поцелуй. Более того, обманчивая иллюзия рассеялась, потому что громкий смех вывел из мечтаний обратно в реальный мир.

Твою мать, это все-таки случилось.

- Здравствуйте, Роман Алексеевич, - в голосе Ани столько яда, кажется я умру от интоксикации раньше, чем успею покаяться. Лена ахает и быстро прячется за мной, а чуть дальше Никита. Внимательно смотрит, будто пытается что-то понять.

Она уходит, просто разворачивается и идет к нему. В ее взгляде боль от предательства – его я точно ни с чем не спутаю. Пытаюсь докричаться, но Аня не реагирует на зов. Посылает меня всего одним движением руки и садится в машину к Воронцову. Его взгляд чуть-чуть надменный, немного ироничный, словно кричит мне: «А я говорил тебе». Кривит губы, глядя на то, как Лена обхватывает мою руку, и я вырываю ее, пытаясь догнать их.

- Рома, - выдыхает Воронцова позади меня, пока беспомощно смотрю на исчезающий в потоке автомобилей красный Астон Мартин. Набираю Анин номер, нарываясь на голосовую почту.

Она тоже слышала этот чертов электронный голос. Снова, снова и снова.

- Бл*ть, - выдыхаю, зарываясь пальцами в волосах, чувствуя, как меня накрывает с головой. – Твою мать! – с силой ударяю по столбу светофора, напрочь игнорируя ошарашенных людей и их возгласы. Еще раз, и еще, снова разбивая костяшки пальцев в мясо и закрывая лицо руками.

- Рома, ты слышишь меня? – Лена в очередной раз перехватывает мои руки и пытается докричаться.

Смотрю на нее словно на ожившего монстра, а в голове долбит по вискам змеиным шипением: «Это она все, она. И Аня хороша, сбежала сразу, ничего не спросила. Они все такие, все-е»

- Рома, ты слышишь меня? Очнись!

Гриша был прав. Достаточно одной спички, чтобы вспыхнул такой пожар, от которого вокруг все алело бы красным маревом. Он сейчас перед моими глазами, я в нем горю сам дотла без шансов на выживание. Хочу сказать это Лене, пытаюсь выдавить хоть слово, но этот момент раздается звонок. Даже не глядя на номер подношу к уху, выдыхая:

- Да?

- Ну, как, весело посидели с моей женой?

От этого голоса с чуть язвительными нотками меня просто подбрасывает. Сжимаю айфон с такой силой, что удивительно, как продержался корпус и экран. Злость и дикая, первобытная ярость сметает в раз все эмоции. Все чувства, которые испытывал пару секунд назад я направляю на этот очаг, разжигая такое пламя, что впору вызывать санитаров и закрывать меня в психушку, иначе до убийства с особой жестокостью недалеко.

- Больше никогда, слышишь? Никогда мне не звони! Забирай свои бабки обратно и исчезни нахрен, пока я до тебя не добрался, тварь! - шиплю в трубку, сбрасывая вызов раньше, чем Леонид успевает хоть как-то мне ответить.

- Рома, ты куда? – кричит мне Лена, едва я разворачиваюсь и иду в сторону стоянки.

- Куда-нибудь подальше от всего этого!

Я больше так не могу.

Я устал и мне пора смириться, что никогда в моей жизни не будет ничего нормального. Ни любви, ни отношений, ни счастья.