Глава 12

Сестра застаёт меня в самый разгар того, как я беспорядочно забрасываю вещи в чемодан и пытаюсь купить ближайший билет на самолёт онлайн. Всё это происходит одновременно, поэтому я не отвлекаюсь от своей главной задачи.

Внутри всё клокочет от ярости, ненависти и обиды на весь мир. Накопленные за всё время эмоции бесконтрольно лезут наружу, и в кой-то веки я не пытаюсь их сдерживать, наоборот, подбрасывая поленья в эмоциональное кострище.

Настя настороженно смотрит на меня, медленно входя в комнату. Она даже не сняла верхнюю одежду, видимо, заприметив неладное ещё с коридора. Осторожно, словно к ней в дом залез дикий зверёк, она проходит в середину комнаты, пока я мечусь по ней, как загнанная в ловушку.

– Я надеюсь, это ты так срочно сюрпризом отдыхать заграницу улетаешь, а не то, что я думаю… – Выдаёт сестра, скрещивая руки на груди и усаживаясь прямо на чемодан, тем самым мешая мне продолжить пикировку вещами.

Я не слушаю сестру, полностью погрузившись в свои думы. В свои чувства. Лишь отмечаю галочкой её слова где-то в подсознании. Понимаю, что если начну с ней разговаривать, то Настя обязательно заставит меня передумать. Приведёт целую кучу контраргументов, с которыми я не смогу не согласиться.

– Ли-ия, – вскидывая брови, тянет девушка, и, пытаясь поймать мой взгляд, щёлкает пальцами прямо перед моим носом. – Приём-приём, Земля вызывает Лию.

Замечая, что приёмы сестры действуют, и я уже не могу сосредоточиться на светящемся экране смартфона и покупке билета, разражено выдыхаю и, закусив губу, начинаю проговаривать свои действия вслух.

– Если я выеду из дома прямо сейчас, то как раз успею на рейс… – Бормочу я, игнорируя тот факт, что Настя продолжает сидеть на чемодане и этим мешает запихнуть в него свои оставшиеся скудные пожитки.

– Лия! – Взрывается сестра, всплёскивая руками. – Какой рейс? Какие чемоданы? Что происходит?!

Перехватив меня за предплечья во время моего очередного бессмысленного блуждания по комнате, Настя встаёт и хорошенько меня встряхивает. И… Это помогает. Я немного, но прихожу в себя. Часто-часто моргаю и хмурюсь, моментально позабыв то, что хотела сделать только что.

Прочистив горло, ибо ощущаю, что без этого ничего кроме хриплого карканья не озвучу, уже не так уверенно произношу негромким голосом:

– Рейс на самолёт.

– Это я поняла уже.

– Я улетаю домой, Насть. Я больше не хочу тут находиться.

На лице сестры мелькает целая гамма эмоций и различных предположений, почему я хочу улететь, но, в конце концов, непонимание всё равно побеждает, и она хмурится, глядя на меня исподлобья.

– Объяснись хотя бы. Давай вместе разберёмся в ситуации.

– Тут нечего обсуждать, – отвожу взгляд, не желая делиться личным и сокровенным. К тому же, это займёт не один час, пока я расскажу ей всё с самого начала. – Я так решила.

– Решила она, – Настя начинает злиться. Выпускает мои предплечья из своего стального захвата, и тычет мне в грудь указательным пальцем, не касаясь. – До этого момента я всё спускала тебе с рук, не лезла, считая, что ты со всем разберёшься сама. Но, видимо, это и стало моей фатальной ошибкой. Нужно было стрясти с тебя всё ещё тогда, когда я первый раз заметила, что ты ревёшь в подушку. Грёбанная тактичность… – Она на мгновение замолкает, потирая переносицу большим и указательным пальцами.

Воспользовавшись её заминкой, я кладу телефон в задний карман штанов и продолжаю вытаскивать из шкафа оставшиеся вещи.

– Да сядь ты! – Перехватив меня под локоть, Настя рывком тянет меня за собой, усаживая на кровать. – Прекрати мельтешить перед глазами, я итак в шоке. – Уже более спокойно добавляет она.

А вот я, напротив, не могу успокоиться. Мне хочется сбежать от всего подальше. И, хотя разумная часть меня понимает, что побег ничего не решит, инстинкты требуют вернуться домой. Туда, где относительно «безопасно». Где не будет ни Макеева, ни Шевцова с их бессмысленными и обидными обвинениями. Где я востребованный специалист с наработанной славой в своём городе.

Зачем я вообще всё бросила и уехала? Что я хотела начать заново?

Сейчас весь проделанный мною путь кажется бредом. Импульсивным решением. В голове мешанина из мыслей. Хаос. И я не могу сосредоточиться, выудив что-то одно. Важное.

Уронив голову на руки, упираюсь локтями в колени и сижу так некоторое время. Если не удаётся внятно думать, то нужно хотя бы прекратить этот бесконечный и, главное, бессмысленный поток мыслей.

– Лия, – сочувственно вздыхая, сестра кладёт мне руку на спину, поглаживая, – не обязательно всё переживать в одиночку. Ты можешь рассказать мне. Поделиться. Две головы лучше, чем одна.

Настя говорит тихо. Не настаивая. Просто предлагая помощь. И во мне что-то ломается. Плотина, которой я закрывалась от своих чувств и от себя самой, прорывается, и вся эта бурлящая «река» сносит меня своим неудержимым потоком.

Снаружи же я захлёбываюсь слезами. Бормочу что-то невнятное, осознавая лишь то, что сестра утешающе прижимает меня к себе и гладит по волосам, пытаясь успокоить. Она говорит о том, что всё будет хорошо, всё наладится, что мы со всем справимся. Обычные слова, которые нужны человеку в момент, когда он ломается. Когда эмоции выплёскиваются наружу через горькие слёзы. Когда тебе нужны не слова, а человек рядом. Человек, который выслушает и поймёт. Не осудит.

Этим человеком для меня стала сестра. И, уже в который раз за последние месяцы, я благодарю высшие силы, вселенную, или кто там за нами следит, за то, что у меня есть такая замечательная сестра. Пусть двоюродная, но на самом деле, как родная.

Истерика и слёзы заканчиваются в один момент, оставляя после себя пустоту. Я продолжаю рефлекторно судорожно всхлипывать, но понимаю, что глаза сухие и из них больше ничего не польётся.

Молча встаю, иду в ванную, чтобы умыться. После чего возвращаюсь в комнату и, усаживаясь рядом с Настей, тупо смотрю перед собой. Она не тревожит меня какое-то время. Я даже пропускаю момент, когда сестра пропадает из вида, а потом возвращается, держа в руках стакан воды.

– Держи, – протягивает его мне. Я не отказываюсь, с жадностью налетая на освежающую воду. Только сейчас понимая, насколько сильно хотела пить всё это время. – Тише, а то подавишься. – Хмыкает сестра. И, на мгновение мне кажется, что по её лицу мелькает рябь облегчения.

Поставив стакан на прикроватную тумбочку, судорожно вздыхаю в последний раз. И меня, наконец, опускает. Только сейчас понимаю, насколько устала от всего происходящего со мной, включая не только личностные проблемы, но и рабочие моменты. Я настолько запретила себе реагировать на любой стресс, что в итоге он сам нашёл способ, как прорвать мою «броню» – скопился настолько, что даже не нужно было прилагать усилия. Достаточно было последней вишенки на торте из проблем и стресса.

И вот мы тут.

– Ну, горе моё луковое, – Настя взлохмачивает мои волосы, склоняя голову на бок, – давай, рассказывай всё с самого начала. Времени у нас много.

***

Когда я заканчиваю, часы показывают давно за полночь. Где-то в середине моего длинного монолога, мы перебрались на кухню, чтобы выпить горячего чаю и немного перекусить. Поэтому сейчас сестра сидит напротив, держа в одной руке кружку с уже остывшим чаем, а другой рукой наматывает рыжий локон на палец, пытаясь переварить всё, что я на неё вылила.

В доме прохладно, поэтому я плотнее кутаюсь в плед, стараясь не смотреть на Настю. Слёзы давно высохли и теперь мне стыдно. Раньше я ни с кем не делилась своими переживаниями и любовными ранами.

– Не думала, что у тебя всё настолько запущенно, – в конце концов, вздыхает мой любимый Рыжик. – Даже и не знаю, что сказать по поводу этого всего.

– Тут нечего говорить, – пожимаю плечами, повторяясь.

– Ты неправильно поняла. – Произносит в ответ, чем привлекает к себе внимание.

Я слегка поворачиваю голову вправо, чтобы посмотреть сестре в глаза, и замечаю на их дне, тлеющие огоньки злости. На меня или на ситуацию – пока не ясно. Но, судя по настиному решительному выражению, сейчас узнаю.

– На самом деле, мне много чего хочется сказать. Есть много за что отвесить тебе подзатыльник. – Уловив мой недовольный взгляд, добавляет. – Старшая сестра, имею право. – Покачав головой, она вновь делает глубокий вдох и выдох. Кидает сперва осторожный взгляд с оттенками печали, и только потом продолжает. – Я просто не знаю с чего начать и чем закончить.

– Можешь начать с того, что я – клиническая идиотка. – Фыркаю, отмечая, что мне стало немного легче, после того, как я выговорилась впервые за столько лет. Настолько, что появились силы заниматься самоиронией.

– С этим не поспоришь, – бурчит она.

Секунда и напряжение, до этого висевшее в воздухе душным полотном, развеивается. Мы смеёмся, а я чувствую, как на душе становится легче с каждым проходящим мгновением.

– А если серьёзно, – отсмеявшись, Настя ставит кружку с недопитым чаем на стол и облокачивается на него, подаваясь вперёд, ближе ко мне, – я считаю, что этого вашего Шевцова нужно проучить. А то выискался пуп земли. Благородный праведник, – хмыкает себе под нос, сверкая зелёными глазами, в которых скопилась приличная порция раздражения.

– Может, ему есть за что меня винить? – Внезапно даже для самой себя выдаю я.

Это осознание приходит не сразу. Скажу больше – в том состоянии, в котором я пришла домой, я бы и не додумалась до этого, предпочитая бежать дальше, чем вижу. И только потом думать. Но сейчас, глядя на тёмно-синий мрак за окном, частично скрытый белоснежными занавесками, я думаю:

«А ведь Влад тоже говорил нечто подобное, сыпля обвинениями направо и налево.»

– Ты шутишь что ли? – Скептично фыркает сестра, глядя на меня, как на ненормальную. – Ему, – выделяет интонацией, намекая на Диму, – тебя точно не в чем винить. Он не адвокат этого твоего… Как его там? – Крутит ладонью в воздухе, пытаясь вспомнить главного виновника «торжества».

– Влада, – произношу я, и не могу не улыбнуться.

Сестра слишком серьёзно подошла к вопросу. Это неплохо, но её глаза начинают светиться каким-то неестественно лихорадочным блеском, когда она говорит о Шевцове. Складывается впечатление, что будь он тут, она бы придушила его собственными руками.

– Точно. Влада! – Щелкает пальцами. – Пусть сначала покажет диплом, а уже потом впрягается. Умник хренов. Нашёл с кем тягаться…

Пытаясь отвести мысли Насти от кровной мести нашему единственному участковому терапевту, вклиниваюсь, не давая ей додумать мысль:

– По-хорошему, нам бы стоило поговорить с Владом, но мы всё время… – Я замолкаю, пытаясь подобрать определение тому, чем мы занимались, попутно отмечая, что у меня начинают гореть уши. Моя заминка не остаётся не замеченной внимательным Рыжиком. – Отвлекались. Вот!

– Отвлекались, значит, – с сомнением тянет сестра, подозрительно прищуриваясь. – Чую, что ты благополучно опустила подробности ваших… – Она специально делает паузу, повторяя за мной. – Отвлечений.

Теперь у меня не только уши горят. Но и я сама краснющая, как рак. Понимая, что без толку и дальше скрывать, что между нами с Владом что-то было, я прячу лицо в мягком пледе.

– Ну… есть такое. – Признаюсь, отмечая, что смущаюсь, аки первокурсница. Или того хуже – школьница.

Ох уж эти гормоны…

Какое-то время мы молчим, думая о своём. Настя покусывает краешек ногтя, явно переживая о чём-то и нервничая. Её нога, которую она по привычке согнула в колене и поставила на стул, притянув к себе, подёргивается, также выдавая нервозность девушки.

Вскоре она не выдерживает и продолжает:

– И пережив всё это, решив начать новую жизнь, ты хочешь сдаться в самом начале? – Недоумевает она, выгнув идеально чёткие брови домиком.

– А что мне остаётся? Влад не отстанет, хотя у него уже, как выяснилось, есть пассия. И не одна, судя по всему. Зачем он пытается воскресить то, что давно умерло – загадка. Шевцов ненавидит меня, по каким-то непонятным причинам. На работе завал. Учитывая то, что я всё ещё не до конца освоила вашу электронную программу, а кроме Димы учить некому… – Жалобно смотрю на сестру. – Добровольцев мало. А вот недоброжелателей – пруд пруди. Несмотря на то, что врачей не хватает, выжить меня – это за «будь здоров».

– Это везде так, расслабься, – Настя машет мне на меня рукой. – Ты новенькая, вот они и играют на твоих нервах – выдержишь или нет.

– Я понимаю, но… Мне и без того тяжко адаптироваться.

– А кому сейчас легко? Кого ни спроси – у каждого отыщется тысяча и одна проблема.

Так-то Настя права, но… Свои проблемы всегда ближе к телу.

Достав печеньку из вазочки, сестра вгрызается в неё, и я грустным взглядом наблюдаю за тем, как крошки обречённо падают на стол. В голове тут же возникает тысяча философских фраз и советов, которые я же самолично даю людям на консультациях. Но одно дело следовать зову сердца, помогая людям, а другое – самой следовать этим же советам.

В который раз за этот вечер мы с сестрой вздыхаем в унисон.

– Как бы там ни было, сдаться ты можешь всегда. В любой момент. – Легонько стукнув по столу ладонью, Настя встаёт, и, обойдя его, подходит ко мне, чтобы придвинуть стул ближе и сесть рядом. – Они того не стоят, Лия, – Сестра кладёт руку мне на плечо, заглядывая в глаза. – Останься, – произносит она очень тихо. – Покажи им, что тебя не так легко сломать. Где та бесстрашная девчонка, которую я знала? Та, что первой лезла в новостройку, ничего не страшась? Та, что вела нас в лес собирать грибы, за что потом мы, конечно, обе получали от родителей, но…

На её губах играет ностальгическая улыбка. Я тоже вспоминаю тёплые моменты из детства, понимая, что да, ещё никогда в жизни я не была настолько сломленной. Я всегда шла вперёд. Мгновения уныния были редки и быстро проходили. А сейчас я будто увязла в болоте собственных переживаний и проблем.

Что со мной стало? Неужели меня так сильно сломало предательство мужчин, которые были в моей жизни?

Плакса и размазня… Вот что я из себя представляю последние полгода. Противно вспоминать.

– Спасибо, – шепчу сестре, прислоняясь своим лбом к её. – Ты права. Пора вспомнить, кто такая Лия Чернова.

– Не просто вспомнить, а показать! – Рыжик поднимает ладонь, сжатую в кулак, вверх, произнося фразу с некой бравадой. – Особенно Шевцову…

– Да что ты к нему прицепилась, – прыснула со смеху, не удержавшись. – Подумаешь, гадостей наговорил. Не он первый, не он последний.

– Да, но он должен знать, что с рук ему это не сойдёт. Нельзя так просто взять и обидеть мою сестрёнку. – Отлепляясь от меня, кровожадно скалится сестра. – Месть – это блюдо, которое подают холодным.

– Боюсь спросить… – Округляю глаза в притворном испуге.

Хотя, зная моего Рыжика, там может всё, что угодно. Не одна я в детстве любила проказничать. И если я была инициатором, то Настя с удовольствием поддерживала меня во всём.

– А ты не спрашивай, – подмигивает мне девушка, разминая затёкшие от долгого сидения мышцы. – Если уж мне не подвернётся возможность проучить заносчивого врачишку, то жизнь точно проучит его за меня.

Я заливисто хихикаю от комичного выражения лица сестры. Уставшие глаза слипаются сами собой, и я едва успеваю подавить зевоту, прикрыв рот рукой.

– Иди, отдохни. Утро вечера мудренее. Ещё успеем обсудить, что делать с твоим Владом. Сейчас перво-наперво, раз уж мы решили, что ты остаёшься, – на этой фразе я удивлённо выгибаю бровь, не припоминая, чтобы говорила нечто подобное, – и это больше не обсуждается, – с нажимом продолжает Настя, – то тебе нужно разобраться с работой. Ты ведь сбежала? Я правильно понимаю?

И тут меня накрывает тяжесть реалий. Я хлопаю себя по лбу, взвыв.

Создала ещё больше проблем сама себе… Теперь расхлёбывать.

– Заведующая меня сожрёт с потрохами. И это до того, как я приползу с повинной на ковёр…

– Ну, накричит. Отчитает. Подумаешь. – Подленько смеётся сестра, но в её глазах ничем не прикрытое сочувствие. Поняв, что я уже вообразила у себя в голове весь масштаб последствий того, что я сбежала посреди рабочего дня, девушка качает головой. – В общем, марш отдыхать. Тебя ждут тяжёлые деньки. А для того, чтобы их достойно пережить, нужно хорошенько выспаться. И помни, что Влад – это не первостепенная твоя проблема.

Знали бы мы, как в тот день Настя была близка к истине…