Глава 14

Оккупировав гостевой диванчик в библиотеке, усталые, мы лежим и лениво гладим друг друга по обнажённым участкам кожи. Разлепляться не хочется от слова «совсем». Равно как и возвращаться в реальный мир. К неприятным моментам и… разговорам.

Поэтому мы молчим, наслаждаясь друг другом и тишиной, которая уже скоро должна подойти к своему неизбежному концу. Стоит открыть рот и понесётся душа в рай. Секс сексом, а претензии ещё никто не отменял.

Невесомо провожу по плечу мужчины рукой. Минуя шею, касаюсь щеки Влада пальчиками. Он щурится и фыркает.

– Щекотно, – его хриплый смех отдаёт внутри меня приятной судорогой, которая волной проходит по телу.

И в этот момент я понимаю, что приятное между нами подошло к концу. Пора начать неизбежный разговор. Десять лет мы убегали от правды. От боли. Друг от друга. Но здесь и сейчас пора прекратить это, расставив все точки над «и».

– Влад, – начинаю осторожно, и чувствую, как его тело подо мной напрягается. Каменеет. Так, будто бы он может слышать то, о чём я думаю.

– Да? – В его тоне сквозит надежда. Он очень сильно хочет ошибиться с предположением насчёт того, о чём я собираюсь спросить. Выражение лица Макеева буквально кричит об этом.

И я не удерживаюсь от того, чтобы не засмеяться.

Легкость после занятия любовью даёт о себе знать. Какие бы серьёзные темы мы сейчас не обсуждали, окситоцин делает своё дело.

– Ты чего так напрягся? – Решаю ещё немного потянуть время.

– А сама?

– Не переводи стрелки на меня, – игриво касаюсь указательным пальцем его груди и немного приподнимаюсь, чтобы смотреть Владу в глаза.

– Может, не надо? – Жалобно тянет он. А взгляд, как у нашкодившего щенка.

Но я остаюсь непреклонна.

– Надо, Влад, надо.

Макеев запрокидывает голову и обречённо смотрит на потолок, словно тот может ответить на все его и мои вопросы, и решить за нас проблемы.

– Ты жестокая.

Выдохнув, мужчина прикрывает глаза одной рукой. Второй же – крепче прижимает к себе. Будто боится потерять. Его ладонь всё ещё продолжает бесцельно гладить меня по спине, посылая волны мурашек.

– Не я такая, жизнь такая, – тоже тяжело выдыхаю и возвращаю голову ему на грудь.

Слушая, как часто-часто бьётся сердце любимого мужчины, внезапно понимаю, что наш разговор может оказаться последним. Есть очень много вещей, узнав которые, я никогда и ни за что не смогу его простить.

Вновь возникшая пауза длится около пяти минут, пока я всё же не решаюсь прервать её, потому что Влад явно не собирается это делать:

– Почему Шевцов, как только узнал, что я та самая «Лия», о которой ты рассказывал, возненавидел меня и теперь винит во всех грехах? – Выпаливаю то, что крутилось в голове последнюю неделю, как минимум. То, что мучило и не давало уснуть. – Что ты…

Я не успеваю договорить. Макеев на мгновение перестаёт дышать, а после я слышу скрип зубов.

До меня не сразу доходит, что я натворила, задав вопрос в данной формулировке. И что сейчас, вероятно, могла рассорить давних друзей.

– Димон… – Шипит сквозь плотно сжатые зубы. – Придушить мало. Вечно у него вода в одном месте не держится. Что он тебе сказал?

Голос Влада требовательный. Бескомпромиссный. И я рада, что мы сейчас не смотрим друг на друга иначе я бы точно потупила взгляд, не выдержав его напора.

Что-то изменилось после того, как мы переспали. С моей стороны точно. Я как-то иначе воспринимаю Макеева.

Как… своего мужчину?

Мысленный вопрос оглушает.

Нет… Мне нельзя привязываться. Это просто секс…

Сглатываю вязкую слюну и отвечаю правду.

Хватит лжи. Надоело. Её слишком много было в моей жизни.

– Он сказал, что ты страдал по моей вине. – Всё же не ябедничаю Владу, и не говорю все те нелицеприятные вещи, которые озвучил Шевцов.

– Козёл.

Пальцы мужчины впиваются в мою кожу. Не принося боли, но всё равно ощутимо.

– Это всё, что ты хочешь сказать по этому поводу? – Тихо уточняю.

– Нет. Это длинная история, в которую я не планировал тебя посвящать.

– Почему?

– Потому что… – Он обречённо стонет и поднимается, устраивая меня между своих ног. Кладёт подбородок мне на макушку и прижимает мою спину к своей груди, заключая в кольцо крепких и мускулистых рук. – Лия, я жёстко бухал. И это не очень приятная сторона моей жизни. Моего прошлого.

– Почему? – Вновь задаю тот же вопрос, словно заведённая. Внутреннее чутьё кричит о том, что в его ответе таится нечто безумно важное.

– Почему что? – Голос Влада понижается на несколько октав. – Почему я бухал? Или почему не хочу, чтобы ты знала подробности?

– И то, и другое. – Мой голос, напротив, тих и слаб.

Сердце неистово стучит в ожидании ответов. Кровь носится по сосудам, но это не помогает – конечности всё равно холодные и немеют. Дышать тоже тяжело, поэтому я напоминаю себе через раз, что нужно сделать вдох.

– Лия… Я…

– Правду, Влад. – Мой тихий, но уверенный шепот эхом разносится по безлюдной библиотеке.

– Тогда правду за правду, Лия. Договорились? – Хрипит мужчина, зарываясь носом в мои волосы и вдыхая их аромат.

Я киваю. И жду.

Томительные секунды, кажется, растягиваются до бесконечности, нервируя. Но вот Влад слегка отстраняется и выдыхает, отчего горячее дыхание касается моего затылка. Я внутренне ёжусь от приятного ощущения, и это слегка расслабляет.

– Я пил, потому что ты бросила меня, Лия. Не дождалась, хотя обещала. Нашла замену.

Эти слова заставляют всё в груди сжаться. До такой степени, что я не могу сделать очередной вдох, и мне приходится, чуть ли не через силу, вдыхать в лёгкие кислород.

Настала моя очередь каменеть в его руках.

– Это ложь и ты прекрасно знаешь об этом! – Вопреки тому, что я для себя решила вести диалог исключительно в нейтральном ключе, мой голос надрывается. Срывается от обилия эмоций, что клокочут внутри.

– Ложь? – Как-то недобро усмехается мужчина, держащий меня в своих объятиях. – Ложь – это все наши обещания друг другу. – Безжалостно припечатывает он.

Мне хочется вырваться. Избавиться от его объятий. Но я заставляю себе сидеть на месте.

Я, во что бы то ни стало, обязана дослушать до конца то, что он мне скажет. Как бы противно ни было слушать всё это.

– Что даёт тебе право так говорить? Что ты знаешь о том, как я жила без тебя? Ты сам решил меня бросить, прислав те смс. Сказав, что изменил. – Мой голос ровный. Но внутри меня, та самая девочка, которую бросили, кричит от боли. Задыхается от ненависти и любви к этому мужчине.

– Молодой. Глупый. – Повторяет, некогда сказанные мне слова. – Тогда я считал, что спасаю тебя. Нас. Делаю лучше.

– Да уж… Лучше… – Повторяю, словно в трансе. На губах застывает ироничная ухмылка.

– Но, правда в том, что я не изменял тебе, Лия.

– Ч… – Язык отказывается слушать меня, поэтому вопрос удаётся задать только со второй попытки. И то с запинкой. – Ч-что? Но ты…

– Я помню, что написал тебе. – Перебивает так, будто он долго ждал момента, чтобы обо всё мне рассказать. Хотя, возможно, так оно и есть. – Помню и ненавижу сам себя за это. А ведь я писал это всё, думая, что поступаю благородно. Отпускаю тебя, потому что не знал, когда вернусь за тобой и вернусь ли вообще. Лучшая жизнь, которую мы искали с матерью, оказалась днищем. Приехав сюда, пришлось начинать с низов. Работать чернорабочими. Получить документы тогда было настоящим адом. И помимо всего прочего, для этого нужна была огромная куча бабла.

Я поражённо молчу. Влад же переводит дыхание и продолжает.

– Ты – самое светлое, что случалось в моей жизни. Я не мог… Не имел права так поступать с тобой – заставлять ждать. И я принял, как я считал на тот момент, самое правильное решение в своей жизни. Самое хорошее и светлое, как ты. Я решил освободить тебя от тех обещаний, что мы дали друг другу перед тем, как я улетел. Сделать себя козлом опущения, сделать так, чтобы ты меня возненавидела и точно не стала ждать.

– Но это же абсурд! – Вырывается хриплый стон. Я не сразу понимаю, что по моим щекам струятся слёзы.

Я зло стираю их, но они не прекращаются.

Мне больно. Так больно, что хочется сложиться пополам, потому что ощущаю это на физическом уровне.

– Если всё так, как ты говоришь, то почему винишь? До сих пор! Почему даже Шевцов винит меня в том, чего я не делала? Почему ты не сказал ему правду? Почему не сказал правду… – В горле возникает ком, и я прочищаю горло, прежде чем закончить. – …Мне?

– Дима винит тебя по своим собственным причинам. У нас разные взгляды на ситуацию. А я, – он делает небольшую паузу, словно и ему трудно говорить, – я просто дурак. Когда я якобы отпустил тебя, до меня не сразу дошло то, что я той дурацкой смской сжёг все мосты между нами, хотя планировал оставить связь. Хрупкую, тонкую, но связь. Планировал поддерживать общение. И, глупо, наверное, и по-детски наивно, но я надеялся, что ты меня дождёшься и простишь. Когда-нибудь. Но слишком поздно вспомнил одну вещь…

– Я не прощаю измен. – Заканчиваю фразу за него.

– И мы наглядно в этом убедились.

Макеев явно хотел пошутить, но его слова дают прямо противоположный эффект. Мне не до шуток. Меня режет без ножа осознание того, что все те мучения, через которые мы прошли – случились из-за наших идиотских принципов. Буквально – зря. Всё зря! Мы страдали ни за что, когда могли бы…

Я рычу от бессилия и роняю голову в свои ладони, не переставая плакать.

– Прости меня. – Влад извиняется, но я лишь задыхаюсь от новой порции злости. На себя. На него. На ситуацию, которая сложилась именно так, а не иначе. – Прости за то, что соврал. За то, что вернулся за тобой слишком поздно. За то, что опоздал. За то, что поддался тому, что мне будет проще тоже ненавидеть тебя и обвинять в том, что это ты не дождалась меня, а не я всё испоганил.

– Ты даже не дал мне выбора. Это был мой выбор, который ты у меня отнял! – Шепчу в промежутках между всхлипываниями и тихими, практически беззвучными рыданиями.

– Спустя год, когда я мог сказать тебе правду, было уже поздно. Я на самом деле изменил тебе. Год без секса оказался тяжёлым. – В его голосе сквозила самоирония и ненависть к самому себе. – И я не посмел написать тебе ничего, кроме поздравления с днём рождения.

О, да… Я помню тот год. Единственный раз, когда он написал мне. И ту агонию, которую проживала потом, потому что едва поджившая рана вскрылась вновь…

– А когда у меня появилась возможность вернуться, я прилетел первым же рейсом. Пробил через друзей твой адрес, купил цветы. Собирался извиниться. Вымаливать прощение в твоих ногах столько, сколько потребуется… Но… Мне показали твою фотографию с другим мужчиной. Ты была счастлива на ней. Улыбалась незнакомому парню, которого я в ту же минуту желал придушить собственными руками.

– Влад… – Качаю головой, не в силах осознать, охватить всей нелепости ситуаций и недоразумений, что случились между нами.

Так не вовремя… Всё так не вовремя… Днём раньше, днём позже…

– Да, вина сыграла свою роль. Как и злость. Я так и не пришёл к тебе в тот день. Раз ты счастлива, то, кто я такой, чтобы тебе мешать. А потом… Потом начались дни, недели, месяцы, которые я плохо помню, потому что провёл их в пьяном угаре.

Влад утешающе гладит меня по спине. Но практически не ощущаю его касаний. Мне плохо. Так плохо, что хочется исчезнуть. Я хочу сказать ему, что ждала. Что, то фото было сделано на дне рождения подруги. И что Рому я встретила намного позже. Но вместо слов из горла вырывается новый поток рыданий.

И я не нахожу ничего лучше, чем обернуться и прижаться к мужчине, который причинил столько боли. К мужчине, которому я, пусть и неосознанно, но причинила не меньше боли.

Казалось, он ждал этих объятий не меньше. Влад рванно дышит, крепко сжимая меня в своих руках, пока я плачу, давая выход всем тем эмоциям, что душили столько лет. А когда слёз не остаётся, – беззвучно всхлипываю, понимая, что внутри осталась только пустота и ничего больше.

Но не та, после которой ничего не хочется. А желанная – дарующая возможность начать всё с ноля.

Если этого захочется.