Эпилог

Семь месяцев спустя…

«Не думала, что вернусь так скоро. Но вот она я!» – Первая мысль, которая посещает меня, стоит сойти с трапа самолёта.

Лето. Жара. Солнце нещадно палит среди ясного неба. Я вытираю со лба пот, когда все пассажиры, и я в том числе, заходим в автобус, который отвозит нас к раздвижным дверям аэропорта на первом этаже.

Пройдя паспортный контроль, первым делом отзваниваюсь маме.

– Привет. Приземлилась полчаса назад. Всё хорошо. – Счастливо улыбаюсь маме, хоть она и не может этого видеть, и одновременно пытаюсь найти выход из этого огромного четырёхэтажного лабиринта. – Посадка была мягкой. Ты сама как?

– Чудесно! Санаторий, в который ты подарила мне путёвку, просто замечательный! Я даже и не знаю, с какой процедуры начать, и какой закончить, – смеется она.

– На здоровье. – Грудь заполняет щемящее чувство. – Сюрприз удался на славу.

– Ещё как! Спасибо, доченька. За всё. – Произносит мама, а я пытаюсь не думать о том, как почти полгода мы сражались не просто за её здоровье, а за жизнь.

– Ты же знаешь, что я бы не улетела, если бы ты не настаивала. Я должна быть сейчас рядом с то…

– Ой, не начинай, Лиюш! – Резко перебивает меня. – Мы уже всё обсудили и не раз. Не порть себе отдых.

– В следующий раз мы обязательно полетим отдыхать вместе.

– Даже не сомневайся, – бодренько отвечает мамуля, – санаторий – последняя инстанция нашей реабилитации. Как только кончится путёвка, и я окончательно встану на ноги, забудем о пережитом кошмаре. Да и до тех пор, давай не будем вспоминать.

– Если хоть на мгновение станет плохо, сразу звони. Я вылечу первым же рейсом.

– Хорошо, доченька.

– Ма-ам, – тяну, зная, что, скорей всего, она вряд ли так сделает. – Обещай.

– Лия…

– Мама!

– Хорошо-хорошо, я обещаю. – Торжественно заявляет она. И следом ворчит. – Всё, звони Насте, пусть встречает. Напиши мне потом, как доедете до дома.

– Так точно! – Чеканю я, будто солдат командиру.

Мама завершает вызов и я, прежде чем набрать номер сестры, выуживаю из недр рюкзака, висящего на плече, солнцезащитные очки. Надеваю их, чтобы спрятаться от слепящих солнечных лучей, которые пробиваются сквозь огромные окна аэропорта, но всё равно щурюсь – глаза не сразу привыкают к такому яркому свету.

Листая записную книжку, нахожу настин номер и совершаю вызов. Долгие гудки тянутся один за одним, но трубку никто не берёт. Взглянув на смартфон так, словно он может знать ответ, почему Рыжик не берёт трубку, решаю выйти на улицу и пойти в сторону парковки. Благо, я помню, где она находится с прошлого раза.

Выхожу наружу. Колёсики небольшого чемодана, который я взяла с собой, весело подпрыгивают на каждой выемке, когда я иду по аллее вдоль аэропорта. Взглянув на чистое, голубое небо, в который раз за последний час ловлю себя на мысли, как сильно разнится погода в этой стране в зависимости от сезона. Зимой – слишком холодно, летом – слишком жарко.

Всё с перебором.

По пути ещё раз набираю Настю, но в ответ снова слышу одни лишь монотонные гудки.

– Не слышит что ли? Забыла убрать телефон с беззвучного режима? – Хмурюсь, убирая смартфон в задний карман коротеньких джинсовых шорт. – Ладно, поищу её машину сама. – Негромко бормочу вслух.

Но до парковки так и не дохожу, потому что в какой-то момент осознаю, что заблудилась.

– Так. – Резко остановившись посреди дороги, всё ещё не верю, что заплутала в трёх соснах.

Не могли же они переделать планировку и перенести парковку в другое место за несколько месяцев… Или могли?

Ещё раз окинув всё вокруг внимательным взглядом, убеждаюсь, что машинами или намёком на них даже и не пахнет. И, рыкнув, раздражённо топаю обратно в здание аэропорта, чтобы дождаться сестру там. Внутри хотя бы кондиционер работает, а снаружи я сжарюсь, пока Настя соизволит взять телефон в руки.

Присев на ближайший диванчик, вздыхаю. Людей, несмотря на утреннее время, не так много. Хотя самые частые рейсы – утренние. Но это радует, потому что без толпы вокруг, разглядеть сестру будет проще. Тем более я сижу у самого выхода-входа. Мимо точно не проскочит.

Спустя пять минут, я уже начинаю раздражённо дёргать ногой. За последнее время я очень сильно растеряла такой скилл, как терпение.

Её там что, съели тролли по дороге? Надеюсь, она просто застряла в пробке…

Мысли не успевают разогнаться, потому что я, наконец, вижу рыжие кудряшки, стянутые резинкой в хвостик на затылке. Настя, одетая в белый сарафанчик, усыпанный голубенькими цветочками, спешно топает в ту сторону, где все встречают прилетающих.

Я, поднявшись с насиженного места, машу ей рукой, пытаясь привлечь внимание. Но мне это удаётся только после того, как я выкрикиваю её имя.

– Вот ты где! – Налетает на меня миниатюрное солнышко, и заключает в свои крепкие объятия. – Прости, немного задержалась. Еле глаза продрала. – Отстранившись от меня, она широко зевает, прикрыв ладонью рот.

– Хоть бы предупредила, – бурчу в ответ, но скорее из вредности.

– Да я впопыхах… В общем, сначала думала, что успею, а потом было не до этого, – она делает большие глаза и виновато поджимает губы.

Я качаю головой и усмехаюсь.

– А пункт назначения обязательно было держать в тайне?

– Ты о чём?

Настя делает вид, что не понимает, про что я говорю. Кивает головой в сторону выхода и прокручивает на указательном пальце ключи от машины, намекая, чтобы я следовала за ней.

– Я про отпуск. Куда мы в итоге едем? – Подумав, добавляю. – Или летим?

Рыжик только хитро сощуривается в ответ и укоризненно качает головой из стороны в сторону. Медленно. Так, чтобы я прочувствовала момент.

– Сюрприз не удастся, если я раскрою все карты.

Я обречённо вздыхаю, и следую за девушкой. Мне больше ничего и не остаётся. А гадать – дело такое. Никогда не узнаешь наверняка. Да и смысл? Меньше, чем через сутки, мы уже будем там. В загадочном месте, куда Рыжик спонтанно пригласила меня на время отпуска. Причём столь настойчиво, что я не смогла отказаться.

Но, конечно, мамино слово сыграло в моём решении окончательную роль. Ей я точно не могла и не хотела перечить, дабы не расстраивать лишний раз.

И вот я снова еду с сестрой к ней в гости. В дачный посёлок. Отечественная машинка, верно служащая на благо сестры, везёт нас по скоростному шоссе. Наговорившись с Настей, я гляжу в окно, поражаясь буйной растительности вдоль дороги.

Придорожные деревья пышные, зелёные. Они разительно отличаются от голых, серых деревьев, которые я запомнила в тот самый последний день, когда была здесь.

«Ты тоже сильно отличаешься от той девушки, которая в тот день улетала домой», – мелькает мысль.

Да. Семь месяцев не прошли для меня даром. За это время я стала сильнее. Проблемы закалили меня, и, вместе с тем, я стала проще смотреть на мир. На жизнь. Я поняла, что конец чего-то, означает новое начало. Всегда. За самой тёмной ночью, приходит рассвет. Это закон мироздания.

Ничто не длится вечно. Но… жертвы неизбежны.

Да. Чем-то приходится жертвовать. Делать выбор.

Позже, ты понимаешь, что не могла поступить иначе. Так было нужно. Не только для тебя, но и для окружающих тебя людей. Ведь всё, что ни делается – к лучшему.

Со временем та боль, которую я испытывала, поутихла. Но я не забыла Макеева, как обещала себе. Поняла, что это невозможно. Поэтому приняла то, что есть. И оставила его в сердце, вместе с самыми тёплыми воспоминаниями, что он мне когда-то подарил.

Парадокс, но… Смирившись с тем, что нам никогда не быть вместе, я, наконец, обрела долгожданный покой в душе. А вместе с этим покоем, ушли ненависть и боль. Я простила Влада. Действительно простила.

И отпустила.

День пролетел незаметно.

Прежде чем ехать домой, мы с сестрой по пути остановились у кофейни. Посидели там, обсудили всё, что случилось, пока не виделись. И, как бы я ни пыталась выведать у Насти, где пройдёт наш отпуск, она продолжала молчать, как партизан.

Вечер также прошёл тихо и быстро. Я помогала собирать сестре чемодан, потому что мой уже был собран. А когда мы сели пить чай, Рыжик как-то странно косилась на меня. Да так загадочно, что я не выдержала:

– Ну, чего? Если не терпится рассказать – говори! Я вся – внимание.

– Думаю, уже можно тебе показать.

– Показать что?

– Сюрприз.

– Так и быть, неси ваучеры, – милостиво «разрешаю» я, и смеюсь. – Перед самым отлётом, или отъездом, узнаю хотя бы, куда меня потащит, моя дражайшая сестрёнка.

Хитрая ухмылочка на красивом личике Насти только будоражит сознание, заставляя предвкушать и подкидывать всё новые и новые места, где можно было провести отпуск.

– Сегодня ночью обещали звездопад. Давай, выйдем на улицу? Там покажу. Заодно желание загадаешь. – Подмигивает девушка.

– Договорились. – Скалюсь в ответ.

– Там за воротами есть скамья. Иди туда, я скоро приду. Возьму… ваучеры. – Хихикает она и убегает по лестнице на второй этаж.

Я накидываю кожанку и первой выхожу на улицу. Хоть ночь и летняя, но всё же прохладная. Сказываются близкое расположение леса к домику сестры, и речки, что протекают неподалёку. Поэтому к скамье я топаю, жалея, что не надела ещё и джинсы, оставаясь всё в той же одежде, что прилетела – белая маечка на тонких бретельках и коротенькие шортики.

Улица всё такая же спокойная и безлюдная, какой я её помню. Ничего не нарушает первозданной природной тишины. Даже легкий ветерок, что развевал кроны деревьев недавно, утих.

Скрестив руки на груди, неспешно шагаю к скамье и смотрю на небо, усыпанное звёздами. Вероятность того, что сегодня действительно будет звездопад – девяностопроцентная. Красиво и завораживающе.

Я не дохожу до места назначения, потому что слышу шаги и оборачиваюсь.

– Быстро ты, я думала, что…

Фраза обрывается сама собой. Я испытываю дикое ощущение дежавю, а моё бедное сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет наружу.

– Влад?..

Тихая фраза, сорвавшаяся с моих уст, звучит вопросительно. Я сама не до конца верю, что передо мной не личный глюк, а настоящий Владислав Макеев. Настолько, что у меня возникает иррациональное желание подойти к мужчине и потыкать его пальцем.

– Привет, – бархатисто и раскатисто говорит глюк. Так, как умеет только он.

Влад оброс за эти месяцы. Его некогда короткая шевелюра тёмно-каштановых волос стала длиннее. Так, что чёлка падает ему на лоб в хаотичном беспорядке. Щетина и борода, теперь явно выделяющиеся на скуластом лице, придают мужчине не просто взрослость, а статус, который вместе с серьёзным взглядом карих глаз, создают образ некоего бизнесмена.

Он одет легко. И вместе с тем – просто. Я не удерживаюсь от смешка, когда замечаю, что он одет практически, как я – белая футболка, легкие джинсы и кожаная куртка. Словно мы оба закупались в магазине для парочек.

А в его руках жёлтые тюльпаны. Огромный букет. Как тогда.

Я едва успеваю прикусить язык, чтобы не спросить, а не те же самые цветы он приволок. Язвительность всегда странным образом повышается в его присутствии. Сколько бы лет или месяцев не прошло.

Глядя на него, ловлю себя на мысли, что мне больше не больно. Но и сердце больше не замирает в груди от одного лишь его вида. Я спокойна и легка. Мне не хочется бежать или прятаться.

– Привет, – отвечаю я, тепло улыбаясь ему в ответ. – Как твои дела? Как Нина?

На толику секунды на его лице мелькает раздражение, но быстро справляется с эмоциями.

– Я скучал по тебе, Лия. Очень. – Выдыхает он приближаясь. – И я, хвала небесам, уже пару месяцев как ничего не слышал о своей бывшей. – Всё же закатывает глаза Макеев.

– Скучал? – Хмурюсь, будто эхом повторяя за ним. Переспрашивая. – А как же ребёнок?

– Ты не знаешь всей истории. И я хотел тебе всё рассказать, ещё тогда, но не успел. И не имел права что-то говорить тебе тогда. Разубеждать. На этот раз всё должно было быть правильно. И честно. Поэтому я сейчас стою здесь. Перед тобой.

Тёмный омут глаз затягивает. Манит своей чистотой и… правдивостью. Что-то внутри меня подсказывает – он не врёт. Больше нет. Но…

– Влад, всё давно в прошлом. Я приму цветы. И порадуюсь за тебя, если тебе хорошо. Но…

– Чш-ш-ш, – резко прерывает меня, прикладывая указательный палец к своим губам. И я лишь сейчас подмечаю, насколько близко ко мне стоит мужчина. Непозволительно близко.

Я пытаюсь отойти от Влада на пару шагов, но он настойчиво сокращает расстояние между нами. До тех пор, пока я не упираюсь спиной в соседский забор. Довольный, как кот, которому перепала рыба, случайно упавшая с праздничного стола, он вытягивает свободную руку вперёд и упирается ей в стену рядом с моей головой.

– Чёрт, Влад, – я выставляю руки перед собой, раздражаясь от того, насколько сильно всё происходящее вызывает чувство дежавю. Отталкиваю его от себя. Точнее, пытаюсь. Но он – каменная глыба. Ни на миллиметр не сдвинулся. – Где носит Настю? – Ворчу сквозь стиснутые от усилия зубы.

– Она не придёт. – Оскалившись своей фирменной ухмылочкой, отвечает Макеев и поднимает букет тюльпанов на уровень моего лица. – Не правда ли, они пахнут невероятно? – Говорит он, перепрыгивая совсем на иную тему.

Я даже теряюсь на пару мгновений. А потом до меня доходит, что к чему.

– Погоди, вы что, сговорились? – Шиплю, вскидывая брови вверх.

– В точку.

Влад продолжает улыбаться, а я не могу поверить в то, что сестра могла так со мной поступить.

– Не может быть…

– Может. Занесёшь цветочки домой?

– С удовольствием, – притворно скалюсь ему в ответ и забираю букет из его рук.

«Они и вправду пахнут невероятно», – всё же не могу не признаться самой себе, незаметно понюхав их.

И, собираюсь уйти, но, освободив себе обе руки, Макеев вновь преграждает мне путь. На этот раз второй рукой, выставив её прямо перед моим носом уже с другой стороны.

– Ты что делаешь? – Возмущенно.

– Беру с тебя обещание вернуться обратно.

– Я не вернусь, – отрезаю.

– А как же наш совместный отпуск?

– Чего?! – Ошарашенно вырывается из моего рта. – Какой ещё совместный отпуск?!

– Сюрприз. – Влад обнажает ровный белоснежный ряд зубов, улыбаясь от уха до уха. И выуживает из заднего кармана джинс два ваучера.

А мне… Мне только и остаётся, что хлопать ресницами, переводя взгляд с ваучеров на Влада и обратно.

– Хочешь сказать, что я прилетела сюда, чтобы…

Я не договариваю. Сама. Меня охватывает такая злость на них обоих, что хочется придушить. Но вместо этого я крепче сжимаю букет несчастных тюльпанов в руке и борюсь с желанием отходить им хотя бы Влада, выместив на нём всё раздражение.

– Да я же маму практически одну оставила! Хочешь сказать, что из-за тебя?! – Рычу, напирая. Наши лица в нескольких сантиметрах друг от друга, но Макеев и не думал отступать.

– Всем нужен отдых, Лия. Ты не железная. После всего, что ты пережила…

– Отчасти по чьей вине я всё это пережила? – Повышаю голос. – И не смей лезть туда, куда тебя не просят. Подари свои ваучеры Ниночке. Ей нужнее. А я… Я пошла поговорю с сестрой.

Хочу всучить букет ненужных мне жёлтых тюльпанов, которые я теперь точно всю жизнь не смогу переваривать, Владу в руки, но он ловко накрывает своими огромными ладонями мои маленькие ладошки, удерживающие стебли.

– Лия, не делай поспешных выводов. И твоя сестра тут не причем. Если и хочешь на ком-то выместить злость – я в твоём распоряжении.

– Не снимай с неё ответственность.

– Я и не собираюсь снимать с себя ответственность. – Раздаётся со стороны дома.

Настя стоит у ворот, скрестив руки на груди, и смотрит на нас осуждающе. Особенно на меня.

– Дай сюда этот бедный букет тюльпанов. – Говорит она и в два шага настигает нас, отбирая цветы. – И выслушай его сначала. Никогда не умела и не научишься, наверное, слушать людей. Дай Владу хотя бы шанс объясниться. – И, обращаясь уже к Владу. – Не захочет лететь в Тайланд, можешь отдать билет мне.

Я, разинув рот, смотрю на сестру, которая удаляется быстрым шагом в направлении своего дома. И не знаю, что сказать. Просто стою в полнейшем шоке.

Вот это поворот. Чего-чего, а от Рыжика я такого точно не ожидала. Но если она говорит мне о том, чтобы я дала Владу шанс… То стоит хотя бы выслушать его.

Заметив мой взгляд, Макеев берёт меня за руку и смотрит просящим взглядом:

– Пожалуйста, давай поговорим. Но не здесь.

Я не сопротивляюсь. Позволяю вести меня в неизвестном направлении. И, когда мы подходим к шикарному байку, на котором красуются два шлема поверх сидений, силой удерживаю рот, чтобы моя челюсть снова не свалилась на пол.

– Арендовал? – Язвлю и только потом вспоминаю, как сильно Владу нравились эти наши перепалки.

Хочется вернуть вопрос назад, но уже поздно. Макеев протягивает мне шлем, сверкая своими тёмными глазищами ярче всех звёзд на небе. И что-то во мне отзывается на этот взгляд.

Я беру шлем и возвращаю Владу улыбку. Такую же тёплую, как и у него самого. После чего надеваю шлем и закрепляю ремешки. Жду, пока Макеев проделает то же самое, и усядется на железного коня. Только после этого я устраиваюсь позади него.

Обхватывая мужчину за талию, я с восторгом слушаю рычание мотора, когда байк заводится. С этими раскатами по телу проносится волна предвкушения. Я всегда мечтала покататься на мотоцикле. Тем более на Харлее.

– Держись крепче, – звучит глухой голос из-под шлема, и в следующую секунду, мы рывком трогаемся с места.

Я визжу от смеси страха и восторга. Адреналин яркой вспышкой вклинивается в кровь, из-за чего всё тело слегка потряхивает. Ветер ударяется о шлем и кожанку, и теряется где-то позади. Мы мчимся всё быстрее, словно пытаясь его обогнать.

Визор шлема позволяет свободно глазеть на всё вокруг, чем я и пользуюсь, вертя головой по сторонам.

– Долго нам ехать? – Пытаясь перекричать ветер и встречные машины на трассе, спрашиваю я.

– А что, кататься мы уже не хотим? – Доносится до меня, и я вижу только черноту взгляда мужчины в зеркале заднего вида.

– Хотим, но боюсь замёрзнуть.

Восторг срезал все иные чувства, связанные с негативом. Осталось только сладкое предвкушение и детский восторг, словно мне вновь восемнадцать. Но вот голые ноги, которые давно переросли этот дерзкий возраст, дают о себе знать.

– Уже скоро, – кратко отвечает Влад, прибавляя газа.

Вскоре трасса остаётся позади. Мы сворачиваем на пустую дорогу, ведущую в сторону холмов, которые я раньше не видела, и уже более размеренно едем вперёд. Но вскоре и асфальтированная дорога заканчивается, превращаясь в обычную дорогу с двойной колеей, проделанную машинами, ездившими тут до нас.

– Хочешь увезти меня подальше и прикопать под ближайшим кустом? – Опасливо произношу я, косясь на Влада через всё то же зеркало заднего вида.

Зловещий хохот, которым он меня наградил, нужно было слышать.

– Всё может быть… – Тянет он, а я содрогаюсь. Не то от холода, не то от волны испуга, что судорогой прошла по телу.

Мы поднимаемся по серпантину, который проходит прямо по холму до талого, пока не достигаем необычной площадки, открывающейся панорамой на весь город, что остался позади.

Влад тормозит и глушит мотор. И не успевает снять шлем, как я уже спрыгиваю с байка. Мчусь к ограде, практически к самому краю площадки, на ходу стягивая защитную бандурину с головы, чтобы воочию лицезреть ту красоту, что предстаёт перед глазами

Огни ночного города, словно мириады копий небесных звёзд, сверкают повсюду, как полотно из сверкающих на Солнце камней. Они переливаются всеми цветами радуги, где-то погаснув, а где-то загораясь вновь. Город живёт своей жизнью и кажется, что там, где мы сейчас, время застыло. Остановило свой бег, сжалившись над нами, и позволив насладиться окружающей красотой. Позволив перевести дух и набраться сил.

– Снова промолчишь, если спрошу, красиво ли это?

Влад подходит ближе и встаёт рядом со мной, опираясь на крепкую ограду. Замечает шлем у меня в руках, забирает его и вешает на подпорку рядом с собой, чтобы не мешал.

– Нет. Это слишком прекрасно, чтобы просто промолчать. – Выдыхаю я, счастливо улыбаясь.

Я и не знала, насколько мне нужно было нечто подобное, пока не увидела это. Не знала, что мне так жизненно необходима передышка. Глоток свежего воздуха.

– Я рад. – Просто отвечает мужчина, и некоторое время мы стоим в тишине, наслаждаясь видом.

Влад отмирает только после того, как замечает, что я зябко ёжусь.

– Под сиденьем есть плед, я принесу. – Но тут его озаряет идея. Это видно по выражению его лица. – Или, давай я лучше подгоню сюда байк. Мотор ещё горячий. Всяко теплее. Да и можно будет сесть прямо на сиденья, а не стоять.

Спустя пару минут, мы удобно устраиваемся на мотоцикле, а я ещё и кутаюсь в мягкий и тёплый плед. Который, к слову, пахнет бензином и одеколоном хозяина. Поэтому я украдкой вдыхаю эту терпкую и необычную смесь, отмечая про себя, что мне до безумия нравится этот запах.

– И что же я должна выслушать, Макеев? – Интересуюсь, чтобы не откладывать разговор в долгий ящик. Быстрей начнём, быстрей закончим. – К чему были все эти цветы, да ещё и снова жёлтые, ночные катания и свидание под звездами?

Влад усмехается. Опускает голову вниз. Улыбается чему-то. А потом поднимает на меня свои тёмно-карие глаза, похожие на чёрный шоколад. На их дне плещется такая невообразимая тоска, что моё сердце пропускает удар на мгновение.

Но всего лишь на мгновение.

– Лия, цветы – это всего лишь цветы. Не нужно искать какие-то знаки в их цвете или сезонности. – Будто читая мои мысли, говорит мужчина. – Если так хочется привязать к ним какое-то значение, то я выбрал именно тюльпаны, потому что увидел тебя впервые весной. Помнишь тот день, когда мы столкнулись с тобой в школе на лестнице?

– Конечно, помню, – очень тихо выдыхаю я. – Я помню всё. – Признаюсь.

Больше нет смысла скрывать что-то или убегать. То, что между нами было – закончилось. Это как обсуждать фильм после его окончания.

– Как и я. – Выдаёт мужчина. – Это сильнее меня. И, не побоюсь этого слова, нас.

– С чего такая уверенность?

– Иначе ты бы тут не стояла, – со смешинкой в глазах отвечает Влад, вновь став тем самым Макеевым, которого я знала десять лет назад.

Или уже одиннадцать?

– Думай, как хочешь, – меланхолично отзываюсь я и прячу нос в мягкий плед, чтобы скрыть улыбку, которая так и рвётся наружу.

– Это не мой ребёнок, – без обиняков начинает Влад. – Нина ушла от меня, потому что хотела мужчину выше статусом, чем тот, который был у меня. И я это принял. Вот только Альховина забыла, что Витя зажравшийся мажор, который меняет девушек, как коллекционер кукол. И, когда Нина забеременела, то решила повесить всё на простачка. Думала, что Владислав Макеев дурак, и ничего не заподозрит. Не узнает, что она изменяла ему, уже будучи с ним в отношениях. Что по своей же дурости залетела.

Влад не смотрит на меня. Его взгляд прикован к ослепительным огням города, что светят впереди. А я… Я смотрю на его профиль, не отрываясь, ощущая, как с каждым его сказанным словом, внутри что-то оттаивает. Как из дальнего, пыльного ящика вылезают спрятанные даже от самой себя чувства к нему. Потрёпанные. Пыльные. Но всё ещё живые.

– Естественно, Нина догадывалась, что ребенок Вениаминовичу не нужен. И догадывалась, что у него уже появилась другая. И, когда не сработал шантаж, и Альховиной швырнули в лицо деньги на аборт, она придумала весь этот фарс с тем, что ребенок мой. – Пожимает плечами мужчина. – Вот и вся история. И тогда в больнице, она не случайно оказалась у тебя на приёме.

Лёгкий ветерок, дующий с вершины холма, принёс с собой запах травы и диких растений. Я с упоением вдохнула этот аромат полной грудью, чувствуя небывалое облегчение. Словно с моих плеч свалился непомерный груз.

Неважно, что будет между мной и Владом в будущем, – я должна была это услышать. Мне, действительно, было необходимо знать, что всё-таки Макеев мне не врал. И что он… не законченный козёл.

– Есть в тебе что-то хорошее, Влад. Всё ещё есть. – Губы растягиваются в блуждающей улыбке, которая меркнет спустя пару секунд.

А всё потому, что мужчина подсаживается ближе и приобнимает меня прямо через плед. Прижимается колючей щекой к моей макушке, сжимая меня крепче в своих объятиях.

– Влад…

– Не начинай. Пожалуйста, – умоляюще шепчет он. – Позволь насладиться этим мгновением. Несколько минут.

Я замираю. Не двигаюсь. Потому что понимаю, что мне самой не хочется отстраняться. Мы столько пережили вместе. Столько хорошего и столько плохого. Больше плохого. Но всё равно стремились друг к другу. До сих пор стремимся. Как два разных магнитных полюса. Плюс и минус.

Во мне больше нет того водоворота чувств, что я испытывала к этому мужчине. Но там есть нечто большее – спокойное и теплое. Родное. Именно в эту секунду я понимаю, что приму любой его выбор или предложение. Если он решит остаться друзьями, то так и будет. Решит больше никогда не общаться, – я буду счастлива просто от того, что на этой планете где-то он дышит.

И даже если он попросит…

– Лия, – рокочущий бас вклинивается в мои мысли, сбивая их, как кегли в боулинге.

– Да? – Почему-то хриплю я, вместо того, чтобы переспросить своим тоном.

Некогда замершее сердце, оживает, будто предчувствуя следующие слова Влада. Колотится быстрее, сильнее, разгоняя кровь по сосудам. Заставляя дышать чаще и ждать вопроса этого мужчины с предвкушением.

Я всем нутром чувствую… Знаю, что он спросит. И одновременно боюсь услышать эти слова.

– Ты… Хочешь жить вместе?

Я едва не давлюсь собственным дыханием, едва слышу вопрос.

– Вот так сразу? – Хлопаю ресницами, неприлично уставившись на Влада.

– Да, вот так сразу. Чего его тянуть кота за хвост? Мало времени потеряли, что ли? – Наигранно возмущается он, хотя я вижу, что по моей реакции он уже догадывается, каким будет мой ответ.

В его радужке пляшут бесят. Он даже неосознанно сжимает и разжимает руки от нетерпения. И я невольно хихикаю, подметив эту его странную, но такую родную привычку. Трусь об его щетину макушкой, ещё больше разлохмачивая свою шевелюру.

– Это значит да? – Радостно басит мужчина.

– Это значит, что я подумаю. – Смеюсь, когда он разматывает плед и подхватывает меня на руки, кружа.

– Вот так сразу? – Передразнивает меня. – И не будешь ломаться, Чернова?

– Конечно, буду. Куда же без этого?

Я цепляюсь за его шею, не прекращая весело смеяться, впервые чувствуя себя такой свободной и счастливой. А когда у нас обоих начинает кружиться голова, Влад садится на мотоцикл, усаживая меня на себя сверху и, крепко вцепившись своими ладонями в мою талию, проводит носом по моей щеке.

– Нет, это точно сон.

– Не сон. Больше нет, – говорю я и вижу, как в его глазах мелькает отражение моих же эмоций.

Обхватывая ладошками его щеку, покрытую колючей порослью, прижимаюсь своим лбом к его лбу.

– Больше нет… – Вторит мне Макеев.

– Но ты же понимаешь, что я не оставлю маму…

– Понимаю. Мы всё решим. Со всем справимся. Вместе, Лия. Я обещаю.

– Обещаешь? – Я поднимаю на него взгляд, ощущая себя совсем как тогда. В тот самый солнечный день на поляне.

Влад смеётся, видя это. И тянет мизинчик, чтобы ухватить им мой, скрепляя обещание.

– Обещаю, – ухмыляется мужчина. И подкалывает. – Лия, двадцать девять годиков.

– Эй! – Стучу по его плечу кулачком. – Вообще-то ещё нет! У меня день рождения только осенью!

– Знаю, просто я не смог удержаться… Никогда не смогу. – Хрипит Влад и, наконец, накрывает мои губы своими.

Кто бы что ни говорил, я поняла одно: жизнь – это лоторея. Но если научиться не просто слышать, а слушать себя, ты всегда поймёшь, где затаилась та самая птица, которую нужно поймать за хвост. Поймаешь волну, момент – неважно. Важно то, что ты окажешься там, где должен быть. И только от тебя зависит, какое решение будет верным и самым лучшим лично для тебя.

Поэтому я не буду убегать в этот раз. Я позволю себе быть счастливой. Хотя бы попробую. А там… Кто знает, что ждёт нас впереди?