Глава 8

И что теперь делать? Вести себя, как ни в чём не бывало? Собрать вещи и молча уехать, так и не поговорив?

Запустив руки в волосы, лохмачу их, стоя перед зеркалом уже около пяти минут и никак не решаясь выйти наружу из спасительной ванной.

Я уже переделала всё, что могла: помылась, высушила волосы и привела их в порядок, почистила зубы. Даже нашла тканевую маску для лица в шкафчике Макеева, мстительно использовав её и просидев с ней все двадцать минут, как положено.

Нужно выходить. Я не могу прятаться тут вечно.

На удивление, в квартире оказывается тихо. Ни единого шороха или других признаков чужого присутствия. Так что в какой-то момент я просто перестаю красться и смелее иду обратно в комнату, чтобы одеться.

В спальне Влада находится моя сумочка. Так что я ещё и накраситься успеваю, но Макеева и след простыл.

Неужели ушёл куда-то?

Окончательно осмелев, решительно выхожу из спальни и иду на кухню.

Если гора не идёт к Магомеду, то он сам к ней придёт. Сегодня я точно получу ответы на все свои вопросы. И не сбегу.

Или это он сбежал? Снова… Намёк на то, что обсуждать ничего он не собирается и мне нужно вызвать себе такси, тем самым самоудалившись? Ну уж нет!

Ворвавшись на кухню, я преисполнена чувства выяснить всё здесь и сейчас. Но я так и застываю посреди комнаты, понимая, что в ней пусто.

– Влад? – Зову негромко. Но не услышав ответа, повторяю громче и уже более требовательнее. – Влад! Чёрт тебя дери, где ты? – Добавляю ворчливым шёпотом.

– Да тут я.

Передо мной распахивается балконная дверь, и от неожиданности я подпрыгиваю на месте, схватившись за сердце.

– Макеев! Кто ж так делает?! – Испуганно шиплю.

– Сама меня звала, – безразлично пожимает плечами, докуривая сигарету.

– Я думала ты…

– Сбежал? – Понимающе ухмыляется.

Киваю. И не удерживаюсь от того, чтобы добавить язвительное:

– Небезосновательно.

– О, ну да, конечно, – втянув сигаретный дым всей грудью, Влад поднимает голову вверх, выпуская серо-белое облако в приоткрытое окно, из которого тянет холодом. – Ты же у нас в курсе всего и вправе меня обвинять во всех грехах. – Бросает саркастичное, отворачиваясь.

Около секунды я смотрю на его четкий профиль, давя в себе просыпающееся желание обхватить лицо мужчины в свои ладони, притянуть к себе и поцеловать. Совсем как утром, когда нам не мешали никакие условности. И реальность.

Накрывшее меня чувство злости и обиды слишком неожиданное. Внезапное. Настолько, что я не сразу осознаю, что уже делаю шаг, а затем второй и третий, навстречу этому бесчувственному камню по имени Владислав Макеев.

Влад тоже в шоке, когда я вырываю из его рук ненавистную и раздражающую меня сигарету, выбрасывая её в окно. Ошарашено глядя на меня округлившимися глазами, выдаёт:

– Ты что творишь?

– А разве не видно? – Передразниваю его, повторяя утреннюю ехидную фразочку.

– Не уделала, а растоптала, – издевательски хлопает в ладоши, после чего скрещивает руки, становясь в закрытую позу.

Но на этом вся моя решимость куда-то испаряется. И, ощущая дикую усталость, навалившуюся на мои плечи, я отвожу взгляд в сторону, в окно, зябко ёжась. Макеев, замечает это и резко выдыхает, поджимая губы.

– Пошли.

Обхватив меня за плечи, он заводит нас обратно на кухню. А меня всю прошивает током от этого простого прикосновения.

– Не прикасайся ко мне, – скидываю его руки, и сама ужасаюсь тому, насколько сильно мне хочется прямо противоположного.

До зуда в конечностях. До дрожи в коленках. До замирания сердца.

Не глядя на Влада, усаживаюсь за стол так, чтобы он мог сесть только напротив меня. Но никак не рядом.

– Чай будешь? – В его голосе звенят металлические нотки, заставляющие внутренне съёжиться от осознания, что всё-таки мои слова задели его. И сильно.

– Давай. – Отвечаю просто и безэмоционально.

Шуршание. Тихий звук шагов мужчины за моей спиной. Плеск воды. И, наконец, звон чашки о блюдце, когда Макеев ставит их передо мной.

Я не отрываю взгляд от пара, струящегося над темно-янтарной жидкостью, пахнущей лесными ягодами. В голове неловкая пустота. Краем зрения отмечаю, что Влад садится напротив. И всей кожей чувствую на себе его взгляд. Тяжёлый и испытывающий на прочность.

Но я упорно делаю вид, что ничего не замечаю. В молчании мы сидим около пяти минут.

– Я положил сахар. Две ложки. Как ты любишь. – Его рокочущий бас, раздавшийся в полной тишине, заставляет вздрогнуть. И я только сейчас понимаю, что бездумно болтаю ложкой в чае всё это время.

– Откуда ты знаешь, что я люблю, а что нет? Десять лет прошло с тех пор. Теперь можно лишь предполагать.

– Меняется время, возраст, окружение, но не люди. Их суть и привычки остаются прежними, укореняясь глубже с каждым годом.

– Неправда, – возражаю, вскидывая взгляд и сталкиваясь с карими глазами Макеева, в которых застыло напряжение, – люди всегда меняются. Их меняют другие люди, обстоятельства, и то же окружение, о котором ты упоминал.

Влад на это лишь ухмыляется. Не спорит. Но эта его ухмылка говорит о многом. Он всегда так делает, когда считает, что знает меня лучше, чем я сама.

Точнее, делал.

– Ты хотела о чём-то спросить, – переводит тему, беря печеньку из вазочки, стоящей на столе, и запивая её чаем.

– Хотела. Но теперь не уверена, что хочу знать ответ. – Перевожу дыхание, чтобы продолжить и начинаю теребить в руках салфетку, лежащую рядом с блюдцем. – Порой, лучше оставить всё, как есть, и не ворошить старые раны.

Да, так будет правильнее. Потому что всё происходит совсем не так, как я себе представляла! Я думала, что буду холодна, как лёд. Что мои чувства и эмоции… Моя любовь к нему так и останется похоронена. Глубоко и за семью замками. За все те бессонные ночи, наполненные болью и горьким чувством обиды и предательства.

Я не должна хотеть его прикосновений. Не должна смотреть каждый раз на его губы, вспоминая, какие они мягкие и тёплые. И что они на вкус, как корица – терпкие и немного горчат. Теперь…

Влад отвечает не сразу. Барабанит пальцами по столу, не сводя с меня пристального взгляда. Прожигающего своей чернотой. Зрачок его настолько широк, что заслоняет практически всю радужку. На лице играют желваки.

Он и не пытается скрыть свою злость.

«Всё же не глыба льда» – думаю с ядовитым удовлетворением, следя за каждым его движением и эмоциями, мелькающими на суровом, бородатом лице. Ловя отголоски запаха мужчины, который заполонил уже всю комнату. И мои лёгкие в том числе.

– В этом ты вся, – низко басит Влад, а в глазах стоит непонятная мне горечь, – делаешь поспешные выводы, не поговорив. Даже не попытавшись выслушать.

– А что я должна выслушать? Оправдания? Что мне это даст? Десять лет прошло с тех пор! Чего ты хочешь добиться этим разговором? Или тебе доставляет удовольствие причинять мне боль снова и снова, играя на моих чувствах? – Прищуриваю глаза, сдерживая себя из последних сил. – Вот только на этот раз у тебя ничего не выйдет. Моя любовь к тебе умерла вместе с твоим уходом.

Кажется, я слышу, как скрипят зубы Макеева. Его щека нервно дергается. Вижу, что хочет что-то сказать в ответ, но молчит, как партизан.

Эмоции фонтанируют внутри меня. Кипят. Но выдержка, сформировавшаяся за столько лет, позволяет и дальше держать каменное лицо. Снаружи я – настоящая статуя. И, судя по всему, Влада этот факт бесит не меньше, чем меня его каменная бесчувственность, которую он демонстрировал ранее.

«Что ты творишь, Лия! Остановись!» – Паникует оставшаяся здравая мысль в моей голове, которая не подчинилась захлестнувшим меня эмоциям. – «Ты же хотела поговорить! Выяснить всё.»

«Уже не хочу», – отмахиваюсь от неё, как от назойливой мухи.

– Зачем тогда поехала со мной? Осталась и звала поговорить? – Он запускает руку в волосы и раздраженно взъерошивает их. – Женщины, – шипит с презрительной интонацией, – непоследовательны и непредсказуемы, как ураган.

– А вы все – кобели! Только и нужно, чтобы рядом мелькала юбка. Причём абсолютно неважно чья! Главное, чтобы ноги умела раздвигать. – Не менее презрительно выплёвываю в ответ.

– Тебе виднее, – ядовито басит, с нехорошим намёком растягивая уголок губ.

А я аж задыхаюсь от злости, что бушует в груди.

– Хочешь сказать, что я одна из этих юбок?

Кажется, моя выдержка начинает трещать по швам. В руках скапливается дикое желание залепить Владу смачную пощёчину.

– А разве нет? Не ты ли клятвенно обещала ждать меня, а когда я прилетел, спустя два года, ты уже якшалась с каким-то ушлёпком и знать меня не хотела?

– Я?! – Горько рычу, вскакивая из-за стола. – Ты смеешь винить во всём меня, Макеев?

– Хочешь сказать, что это было не так? – Сцепляет руки в замок, продолжая ещё больше меня провоцировать.

– Так, – рычу обессилено.

Всё так. Но те два года, пока ждала его, я провела, как в агонии. Я не знала, где он, с кем он, как он. За всё время я получила только три жалких смс:

«Я прилетел»;

«Как обживусь, сразу свяжусь с тобой. Люблю.»;

И самое главное, которое пришло спустя неделю с момента отправки второго сообщения:

«Лия, прости меня. Не хочу тебя обманывать. У меня появилась другая…»

И это последнее смс, которое разрушило все надежды и мечты, я даже не стала дочитывать. Малодушно удалила, и до сих пор не жалею, что не прочитала его до конца.

Но, несмотря на это, я продолжала любить и ждать его. Считала, что он одумается. Что наша любовь победит всё. Выстоит. Я готова была простить Владу эту измену, если он со временем поймёт всю силу тех чувств, что были между нами. И что они могли привести к чему-то более серьёзному. К семье.

Но я ошиблась.

Шли дни. За ними недели. Месяца. Год. Два… И почти каждую минуту этих адских двух лет я проводила в слезах. Бессонными ночами мечтала, что он вернётся за мной. Ненавидела и проклинала за то, что так искренне притворялся, что сильно любит. Что наши чувства самые настоящие. Что я для него важный и единственный человек. Особенный.

А потом, в один из таких дней, во мне что-то сломалось. Накатила апатия. И то чувство, что я испытывала к Макееву, превратилось в ненависть, столь же сильную, как и любовь к нему.

Не зря говорят, что от ненависти до любви – один шаг. Это правда.

С ненавистью под руку пришла дикая ярость и желание стать счастливой. Назло ему. Если я ему не нужна, то для кого я хранила верность? Никому ненужную верность…

И я стала знакомиться со всеми парнями, кто хотел познакомиться. Соглашалась на свидания вслепую, когда подруги предлагали встретиться с их знакомыми и друзьями. Я делала всё, что угодно, лишь бы заглушить ту бесконечную пустоту в груди. Чёрную дыру.

Училась с бесконечным рвением. Была одной из лучших на потоке. Параллельно подрабатывала. В общем, занимала всё свободное время, что у меня было.

И уже после мне встретился Роман. Тот самый, о котором все говорят «хороший парень» или «сын маминой подруги». Он красиво ухаживал. Был рядом в трудные моменты. И, несмотря на мои отказы, говорил, что готов ждать сколько угодно.

И я решила:

«А почему бы и нет? Почему бы не дать шанс хорошему парню. Он ведь любит меня. Сломаю устоявшийся женский стереотип, что они выбирают мудаков, и буду с тем самым парнем из френдзоны.»

А в итоге… В итоге они все одинаковы. Все изменщики и предатели. Что хорошие, что плохие. Так к чему терзать сердце?

Все эти воспоминания и мысли мелькают в голове калейдоскопом. Быстро и не стопорясь на чём-то одном. Поэтому в реальности проходит около минуты. Минуты, во время которой я стою, опершись о стол ладонями с прикрытыми веками.

– Так. – Повторяю, чеканя это слово. Заостряя на нём внимание.

Я не собираюсь оправдываться. Мне не в чем себя винить.

Я собиралась сдержать своё обещание. Вот только там было одно жирное «но» – если бы ему это нужно было. И даже, когда было не нужно, я всё равно пыталась… В отличие от самого Влада.

Его реакция говорит сама за себя. Он, как и любой другой мужик – эгоист. И у него в голове не укладывается, что виноват может быть он. В черепной коробке Макеева априори подобных мыслей не существует.

И для чего я буду с ним разговаривать? Распинаться? Что-то объяснять? Он не поймёт в любом случае. Твердолоб, как и всегда.

– А, знаешь, – говорю, понимая, что мужчина не собирается отвечать, – ты прав. Люди не меняются. Ты всё такой же упрямый баран, который не видел и не видит дальше своего носа.

Ухмыльнувшись и легко хлопнув ладонями по столу, выпрямляюсь и иду в коридор, который ведёт к выходу, даже не взглянув в сторону Влада.

Наша встреча – не просто ошибка. Это издевательство судьбы. Пытка. Она любит мучить людей и вскрывать старые раны, когда ты ей позволяешь.

Но я не позволю. Не в этот раз, дорогуша.

Наспех накидывая пальто, висящее у входа, я уже принимаюсь обуваться, когда мои запястья перехватывают на удивление холодные руки Макеева.

– Остановись, Лия. – На лице мужчины одна эмоция сменяется другой, и он мечется между ними, не в состоянии принять одну из сторон.

– Сначала сам определись, хочешь ли ты поговорить, а не сыпать упрёками и обвинениями, и уже потом тащи девушку к себе на кухню, попить чаёк, – льётся ядовито, после чего я вырываю запястья из обжигающе холодных ладоней Влада, чтобы застегнуть сапоги.

Это уже становится какой-то дурной традицией… Нехорошо.

– Если ты сейчас уйдешь, я не буду бегать за тобой, – ставит мне условие, оказавшись позади меня, у двери, и перегородив собою выход-вход из квартиры.

А я, уже в который раз за это утро, захлёбываюсь вдохом от негодования и возмущения.

– Ты и не начинал, – шиплю, подобно разъярённой кошке. – У тебя всё было на блюдечке с голубой каёмочкой. Готовое. Бери – не хочу. Ты сделал свой выбор. Поэтому прочь с дороги, Макеев. Уже слишком поздно. Судьба дала нам шанс поговорить. Всё выяснить. Но ты снова всё испортил.

– А как ты собиралась говорить? Правда всегда неприятна. – Влад растягивает уголок губ в неприятной улыбке.

– У каждого своя правда. Поэтому давай не будем судить друг друга. Всё равно былое забыто и похоронено. И теперь неважно, тобой или мной. И, уж прости за тавтологию, прошлое – в прошлом. Выкапывать его, это как пытаться воскресить то, что давно умерло. Бесполезно и почти всегда болезненно.

Лицо Макеева к концу моей тирады кардинально меняется. Будто спала маска, которую он держал всё это время. Я никогда не забуду то непередаваемое выражение – смесь боли, обиды, горечи и сожаления.

Что-то внутри меня откликается в ответ на его взгляд полный печали. Давит грудь. К глазам подступают слёзы, но я зло смаргиваю их, предпочитая отвести взгляд. И, когда я уже готова протаранить Влада, лишь бы уже скорее покинуть эту проклятую квартиру, вспоминаю, что забыла свою сумочку у него в спальне. Как и телефон.

– Чёрт! – Рычу, топая ногой, чтобы хоть немного дать выход эмоциям.

Макеев хмурится, явно не понимая причины моего негодования. А я, наплевав на всё, прямо в сапогах, не заботясь о чистоте квартиры этого чурбана, шагаю в спальню мужчины.

– Лия! – Доносится вслед. – Я только вчера квартиру выдраил! Вернись сейчас же!

– Тоже мне, чистюля нашёлся. – Бурчу себе под нос, рыская по его комнате, как воришка со стажем. – Да куда же она запропастилась, – с моих губ слетает стон полный досады. – Цирк какой-то! Только костюма клоуна не хватает…

– Шапито вызывали? – Раздаётся шипяще-рычащее прямо у меня за спиной. – Всё, женщ-щина, ты меня достала! Пеняй на себя теперь.

Как он подкрался так тихо?!

Я не успеваю напугаться в полной мере, и осознать, что происходит, как Влад обхватывает меня за талию и притягивает к своей груди. Обжигает дыханием чувствительную кожу шеи на затылке, зарываясь носом в мои волосы.

Спиной ощущаю всю рельефность торса мужчины. То, насколько он напряжён. И… Возбуждён.

– Ты извращенец что ли? – Слетает с губ нервное вместе со смешком. – Грязефетишист? Стерволюбист? Тебя заводит, когда идут наперекор?

Грудь Макеева сотрясается от смеха.

– Что ты несёшь, Лия? Хотя, – делает паузу, и добавляет очень тихо, на ушко, заставляя покрыться мурашками под одеждой, – узнаю прежнюю тебя.

Действительно, что я несу… И почему не вырываюсь? Отчего мне хочется расслабиться в его объятиях, откинув голову ему на плечо?

Почему я не могу и не хочу противиться не только ему, но и себе? Почему я до сих пор испытываю к нему столь сильные чувства?

– Влад, не надо, – беспомощно шепчу, закрывая глаза, когда его проворные руки стягивают с меня пальто, рухнувшее на пол, а губы мужчины касаются шеи.

– Ты обломала меня ночью. Я же должен получить то, что причитается.

– Ха! Так всё же между нами ничего не было? – Теперь смеюсь и я. От облегчения. – Значит, не стоит и начинать.

Воспользовавшись тем, что Макеев решил, будто я сдалась на милость его обаяния, резко дёргаюсь, хватаю с пола пальто и сумочку, которую заприметила неподалёку, и быстрым шагом несусь на выход, на ходу накидывая верхнюю одежду.

И только дёрнув ручку запертой двери, осознаю весь масштаб проблем, свалившихся на мою голову. И то, почему Макеев не торопился меня нагонять.

– Не так быстро, солнышко, – зовёт тем самым прозвищем, которым называл когда-то. Вот только сейчас оно звучит угрожающе, нежели ласково и любяще.

Опершись плечом о дверной косяк, Макеев скрещивает руки на груди и смотрит на меня так ехидно и удовлетворённо, что хочется ему врезать, лишь бы стереть с лица это самодовольное выражение.

– Это, как минимум, незаконно! – Возмущаюсь, устав от этого театра абсурда. – Тебе не восемнадцать. Что за детский сад?

Издевательски приставив к губам указательный палец, Влад «шикает» мне, чтобы я помолчала. И, прежде чем я разражаюсь новой гневной тирадой, стреляет глазами на грязные следы на некогда чистом паркете, произнося:

– Сначала ты вымоешь полы, а уже потом можешь идти хоть на все четыре стороны, Чернова.