Глава 9

– Это шутка какая-то? – Офигеваю от услышанного.

– А я разве похож на клоуна?

Окинув его долгим оценивающим взглядом, презрительно поджимаю губы и выдаю:

– Очень даже. Я вроде слышала, что Шапито клоуна разыскивают…

– Смешно, ага.

С постным лицом Влад отлепляется от облюбованного им дверного косяка и, сунув руки в карманы, поигрывает мускулами обнаженного торса. Они соблазнительно перекатываются, приковывая взгляд и заставляя непроизвольно сглотнуть слюну.

Приходится смотреть куда угодно, но не на него.

Не забывай, что перед тобой самый настоящий подлец, изменщик и разбиватель женских сердец, Лия…

– Так, что делать-то будем? Вопросик нужно решать. – Выудив из кармана связку ключей, Макеев дразняще прокручивает её на указательном пальце.

– Тебе надо, ты и решай. – Отмахиваюсь от него, словно он муха, жужжащая под ухом. – Мне достаточно одного звонка и сестра приедет с ОМОНом дверь твою выламывать.

Ржач Влада, должно быть, услышали аж на последнем этаже.

– Не гони, Чернова, что за бред? В нашей стране, дай бог, что полиция приедет часа через три после вызова.

Я наигранно безразлично пожимаю плечами, беря Макеева на слабо.

– Давай проверим, – выставляю руку перед собой и увлечённо разглядываю маникюр, решив еще больше приукрасить запугивание. – Парень сестры точно обрадуется облаве, а то вон скучно им, сам говоришь.

– Да точно бред… – Уже не так уверенно тянет Влад, глядя на меня с сомнением.

Предпочитая отмолчаться, чтобы «жертва» сама додумала весь масштаб ожидающих её проблем, усаживаюсь в коридоре на небольшой комод для обуви, закинув ногу на ногу, и жду вердикта.

Макеев не заставляет себя долго ждать.

– Я настолько тебе противен?

– С чего ты вообще пришёл к такому выводу? – Решаю уклониться от прямого ответа на провокацию. – И вообще, прекращай эти свои манипуляции. – Кривлюсь. – То пытаешься совратить, то угрожаешь, теперь вот перешёл на давление.

– Кто бы говорил, – многозначительно щурится мужчина, заставляя меня передернуть плечами от странного ощущения, пробежавшего по всему телу.

– И что теперь? – Развожу руками. – Ты не собираешься уступать мне. Я – тебе.

– Может, попробуем договориться? – Задумчиво прикладывает руку к подбородку.

– Мы пытались. – Отвечаю уже более серьёзно, потому что желание иронизировать как-то резко пропадает. – Сам видишь, к чему это привело. Компромисс – не про нас.

Между нами повисает тягостное молчание. Никто из нас не собирается уступать другому. Но и отпускать меня Макеев, судя по всему, не хочет. По каким причинам – только ему одному и известно. Но, какими бы они ни были, вестись на них я не собираюсь. Ни за какие коврижки.

– Ты всё ещё можешь помыть полы… – Делает вброс Влад, но я тут же зло его перебиваю.

– У тебя не лапки, сам помоешь. Тем более, это ты виноват в произошедшем.

– Я?! – Пораженно восклицает мужчина, со свистом втягивая воздух носом.

– Вот, о чём я и говорила, – пристально глядя на Макеева, произношу тоном врача, который разговаривает с пациентом. Благо опыт в этом имеется. – Тут без вариантов. – Намекаю на то, что нам с ним не удастся договориться.

– Женщина по своей натуре должна быть мягкой и уступчивой, – проговаривает сквозь зубы.

– Это кому она должна? Покажи мне хотя бы один свод законов, где прописаны оглашенные пункты.

– Лия, – рычит тихо. Предупреждающе. Он понимает, что его аргументы стремительно заканчиваются.

Но я продолжаю, абсолютно не обращая на него внимание.

– Кем ты себя возомнил, Макеев? Притащил меня к себе под предлогом поговорить, – загибаю пальцы, – раздел какого-то чёрта, хотя у нас ничего не было, как выяснилось. Теперь вообще из квартиры не выпускаешь. Что за арбузерство?

– Что? – Переспрашивает он непонимающе, забавно наклонив голову на бок, как овчарка.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.

– Абьюзерство. Это…

– Я знаю, что это такое, не утруждайся объяснениями. – С каждым словом мужчина становится всё пасмурнее и пасмурнее.

– Чего тогда переспрашиваешь? – Выгибаю бровь.

И в следующую секунду буквально кожей чувствую, как между нами повышается градус напряжения. Ощущение, сродни тому, как жертва предчувствует нападение хищника. Пугающее, но одновременно с этим, предвкушающее. Особенно, когда где-то глубоко внутри желаешь, чтобы этот хищник тебя поймал.

И не ошибаюсь.

С рыком, достойным любого зверя, Макеев в два шага сокращает между нами расстояние до минимального. Нависает надо мной, глядя сверху вниз. И даже не старается сгладить неловкость ситуации, учитывая, что мои глаза находятся на уровне его ширинки, а между нами жалкие полметра.

Сглотнув, теряюсь. Все мысли куда-то трусливо разбегаются по углам. Я хочу что-то сказать, и открываю для этого рот, но Влад властно обхватывает моё лицо ладонью и проводит большим пальцем по моей нижней губе, заставляя замолчать и отключая мой мозг окончательно.

Его взгляд горит. В нём не остаётся ничего человеческого – одни голимые инстинкты. И желание. Всепоглощающее. Всеобъемлющее. Подчиняющее. Оно затмевает всё – такое сильное, что у меня даже мелкие волоски на коже становятся дыбом только лишь от этого взгляда.

– Ты играешь с огнём, Лия, – гортанно рокочет Влад, а у меня от его голоса дыхание в груди спирает.

– Хватит уже пугать меня, – я не узнаю свой голос – осиплый и тонкий. Словно мне действительно страшно.

И лишь после этого я понимаю, что мне и вправду страшно. Но одновременно с этим у меня внутри некий затаившийся трепет. Будто мне нравится происходящее.

Но это же абсурд! Мне не может это нравиться! Я не могу хотеть… Или м-могу?

– Ты права. Хватит. – Басит мужчина. – Пора переходить к делу.

Я не успеваю сообразить, как он ловко опускается вниз, касается сильными пальцами застежки на сапогах, и, не сводя с меня одурманенного взгляда, медленно расстегивает замочек.

Создается ложное впечатление, что он даёт мне выбор. Но его нет. И никогда не было.

Я пропала в тот же миг, когда впервые увидела его. В тот самый день, обрёкший меня на пожизненные страдания. Я всегда буду хотеть и желать этого мужчину. Сколько бы времени ни прошло и что бы ни случилось.

Это глупо. Неправильно. Но от этого никуда не деться. Я одержима им. Зависима.

Сняв сапоги, он с наслаждением проводит по моим икрам, облачённым в чулки, от самой ступни вверх. И я едва сдерживаю стон удовольствия, рвущийся наружу. Прикрыв веки, закусываю губу, потому что Макеев не собирается останавливаться, он ведёт руками дальше, по бёдрам.

– Почему молчишь, Лия? Почему прячешь от меня глаза? Не хочешь, чтобы я видел, как тебе хорошо? – Дразнит меня. Не только словами, но и прикосновениями.

Его ладони, так и не нырнув мне под юбку платья, резко меняют курс и избавляют меня, уже, кажется, в третий раз за последние несколько часов от пальто.

Не дав мне опомниться, Влад обхватывает мои бедра и поднимается на ноги, удерживая меня на руках. Прижимая моё, сдавшееся на его милость, тело к своему горячему обнаженному торсу, и вынуждая тем самым свести ноги за его спиной.

Эмоциональный клубок в этот момент достигает своего апогея. За сегодняшнее утро я испытала столько эмоций, сколько не испытывала за последние года два. И этот коктейль из бурлящих во мне чувств оказывает губительным. Крышесносным. Я уже не могу с ним бороться – только сдаться.

– Влад… – Выдыхаю в его губы, когда он на мгновение замирает в нескольких сантиметрах от моего лица, чтобы пронзить своим невероятным взглядом темно-карих глаз ещё раз.

Подчинить своей воле. Расплавить в своих объятиях. Утопить в нежно-страстных прикосновениях.

И я сдаюсь, полностью отдаваясь в его власть. Позволяя делать со мной всё, что он захочет.

Видимо, Макеев тоже это ощущает, ибо приникает к моим губам с полурыком-полустоном. Набрасывается, словно оголодавший зверь. Как путник, который, наконец, отыскал оазис в пустыне.

Я не удерживаюсь от ответного стона удовольствия.

Больше нет смысла скрывать. Нет смысла убегать. Эта битва была проиграна изначально. Мной или им – уже неважно. Уже ничего неважно, кроме нас двоих. Кроме той химии из чувств, что нас охватили.

– Лия, – глухо шепчет Влад, отрываясь от моих губ и покрывая лицо невесомыми поцелуями. Целуя линию скул. Шею. Ключицы. Заставляя запрокинуть голову. Подставляться под его ласковые поцелуи. – Нежная, любимая, сладкая…

Я слышу трепет в его голосе. Такой же, как и тогда. Словно и не было этих десяти лет. Словно мы разлучились на неделю, и вот встретились, истосковавшись друг по другу.

Даже сквозь тонкий материал платья я ощущаю, насколько разгорячён Влад. И это распаляет в ответ, делая и без того влажное бельё ещё мокрее.

Одна ладонь мужчины обхватывает мой затылок, зарываясь пальцами в волосы и притягивая к себе, а другая ласкает спину вдоль позвоночника.

Впившись в мои губы, Макеев проводит по ним языком и у меня внутри всё сжимается от импульса, что простреливает по телу. А красноречивая твердость, которую я ощущаю между своих ног, лишь усугубляет моё и без того тяжкое положение.

Меня всю трясёт, словно в лихорадке. Разум же давно помахал ручкой и удалился в закат.

Возможно, я пожалею об этом. Когда-нибудь. Но не сейчас. Не сегодня. Не в эту минуту. Не в эту секунду.

И, будто бы прочтя мысли согласия, Влад отлепляет нас от стены и, не отрываясь от наших неистовых, жалящих поцелуев, в которых где-то на грани ощущается обвинение друг друга и невысказанные обиды, он несёт меня к себе в спальню, чтобы на этот раз завершить то, что наверняка сам начал ночью.

Удерживая меня на весу, Влад успевает потереться о средоточие моего возбуждения, и сжать большими ладонями ягодицы. Я в ответ изо всех сил прижимаюсь к нему. Стараясь быть как можно ближе. Слиться с ним воедино. Прочувствовать своим телом каждый изгиб мужчины, его твёрдость.

Мы стонем одновременно, когда Макеев опрокидывает меня на мягкую кровать, оказываясь между моих ног и задирая платье вверх, до самой груди.

Окинув меня полубезумным взглядом, выдаёт матерный эпитет-комплимент. Облизывает нижнюю губу, хрипя:

– Я не смогу быть нежным, Лия. Прости…

И это последняя внятная фраза, которую я от него слышу.

Приподняв мою ногу, Макеев удобно устраивается на локтях, прислоняется щекой к внутренней стороне бедра и одержимо, неистово покрывает его дорожкой из поцелуев прямо поверх тонкой ткани капроновых чулок.

Я задыхаюсь. Сердце колотится в груди так, будто вот-вот выпрыгнет наружу. Запрокинув голову, судорожно хватаю ртом воздух, когда мужчина сдвигает горячими пальцами трусики вниз и касается губами гребня подвздошной кости.

Но это оказывается обманным манёвром, потому что Влад не останавливается и, облизнув по пути чувствительную кожу живота, стягивает с меня платье, чтобы оголить для взора упругую грудь в красивом чёрном кружевном бюстгальтере.

Кожей, которая пышет жаром, Макеев касается моей, прохладной. И этот контраст взрывает мозг. Ощущения, и без того похожие на оголённый провод, усиливаются во стократ. И я уже не отдаю себе отчёта в том, как хаотично начинаю гладить Влада везде, где только могу дотянуться.

Это помешательство… Самое настоящее! До умопомрачения. До безумия… Но такое приятное. Даже за гранью.

Наши стоны сливаются воедино, когда мужчина ложится на меня, чтобы я ощутила его всего. Пробравшись рукой под бюстгальтер, он обхватывает ладонью торчащую от возбуждения грудь и сжимает её. Целует меня, вторгаясь языком внутрь моего рта. Трётся носом, вдыхая мой запах и на грани слышимости шепчет, как соскучился.

Но, возможно, мне это кажется, ведь я уже перестаю осознавать, где кончается реальность и начинаются мои собственные фантазии.

От того, чтобы стать единым целым нас отделяют только его штаны и невесомая кружевная ткань моих трусиков. И, похоже, что Макеева начинает раздражать сия досадная помеха, потому что из его груди слышится утробный стон, напоминающий рычание.

Треск. И от кружева остаётся одно только воспоминание, красующееся в руке Влада.

– Это было моё любимое…

Мужчина закрывает мне рот поцелуем, не давая договорить и не переставая гладить и сжимать изгибы моего тела.

– Я куплю тебе хоть десять новых, – удаётся расслышать в перерывах между неистовыми, жалящими поцелуями.

Штаны Макеева готовы порваться от того, насколько сильно он возбуждён. Даже в таком состоянии я не понимаю, как Влад до сих пор ещё не вошёл в меня, разорвав всё, что мешает ему сделать это.

Низ живота пульсирует, скручивает спиралью, и я свожу ноги, тихонечко скуля от того, что мне самой не меньше хочется ощутить мужчину внутри себя. Ведь формально это наш первый раз… Мы ни разу не переходили черту, хотя и ласкали друг друга, когда нам было по восемнадцать.

И теперь меня кроет от мысли, что я, наконец, узнаю, каково это, заняться любовью с тем, кого я до безумия… До дрожи…

– Лия, – шепчет мне на ушко Влад, избавляя себя от последней преграды в виде штанов.

Теперь ему ничего не мешает войти в меня.

Обхватив мужчину руками за шею, притягиваю его ближе к себе и целую, чувствуя, как к моему лону прижимается внушительное достоинство.

– Скажи мне, что это не сон… – Слышу я и не верю своим ушам.

На мгновение даже «трезвею». Но всего лишь на мгновение, потому что пожарище страсти тут же сменяется бесконечным океаном нежности. Обхватив его лицо ладонями, прослезившись, смотрю в его темнющие карие глаза, и проговариваю тихо, но чётко:

– Это не сон, Влад. Я здесь. Я с тобой. Я реальна. И я тебя л…

И тут, словно гром среди ясного неба, раздаётся трель дверного звонка. Противная. Громкая. Звенящая. Как обух по голове. Как подзатыльник, возвращающий тебя на бренную землю.

Приятная мягкая постель внезапно становится жёсткой и царапающей кожу. А такая, казалось, естественная и развратная поза, в которой мы находимся – постыдной и неправильной.

Я сглатываю вязкую слюну осознания того, что почти натворила. Какое оружие я могла дать в руки тому, кто не чурается предательств и обмана. Секс сексом, но открыть Владу свою душу…

Дребезжащая трель звонка повторяется настойчивее и с некой нервозностью. Будто внезапный визитёр не собирается ждать долго. И у него отнюдь не самые хорошие новости.

Уткнувшись лбом в мою грудь, Влад с рыком ударяет кулаком в матрас сбоку от меня. И дышит, подобно загнанному в угол зверю.

А мне… Мне хочется прикрыться хоть чем-нибудь.

Без того тепла, которое шло от Макеева, становится холодно и меня начинает сотрясать дрожь по всему телу. С силой зажмурившись и тяжело вздыхая, он берёт в охапку одеяло, кутая меня в него, как в лаваш.

– Кого там черти принесли, – глухо и зло рычит Влад, с трудом отрываясь от меня. – Клянусь, я сейчас разнесу табло этому… – Бросает мимолётный взгляд на меня и, видимо, говорит другое слово, нежели хотел до этого. – Незадачливому визитёру.

Лично мне уже всё равно, кто там. Я хочу лишь одного – вызвать такси и уехать. Забыть этот абсурдный, неправильный и даже немного сумасшедший день, как страшный сон. Ибо сегодня случилось всё, чего в принципе быть не должно было. Никак.

– Я сейчас, – с опаской глядя на меня, произносит Макеев.

Видать, чует, что я хочу сбежать. И сделаю это. Причём нужно собраться максимально быстро, пока Влад не выпроводил моего нечаянного спасителя-обломова взашей.

– Жди. Здесь. Не смей. Двигаться. С места. – Чеканит мужчина, тыча в меня указательным пальцем.

Я прячу взгляд, закусывая губу.

– Куда я сбегу. Ты надёжно замотал меня, – киваю на импровизированную «шаурму», которую Влад соорудил из меня.

А сама уже прикидываю в голове, что схвачу и во что оденусь, как только он сделает шаг из спальни.

Выпутавшись из одеяла и сорвавшись с места так, словно за мной гонятся все черти ада, я одеваюсь, как солдат, за минуту, как только Макеев исчезает из поля моего зрения. Но, когда я уже почти готова выйти из комнаты и промчаться мимо Влада и его гостя через входную дверь, на ходу заказывая такси, замираю…

Потому что слышу, как в коридоре раздаётся звонкий девичий голосок.