Глава 15
Дмитрий Ковалев
Изнасиловал?
Эта фраза врезалась в мозг, как ржавый гвоздь, и теперь крутилась там, выжигая всё на своём пути. Я сжал руль так, что костяшки побелели, а машина — чёрный «Мерседес» S-класса, арендованный в аэропорту — чуть вильнула на повороте. Сочи за окном мелькал яркими пятнами: пальмы, сверкающее море, туристы в шортах и с мороженым. Всё это казалось фальшивым, как декорации дешёвого курорта. А рядом сидела она. Анастасия. В новом платье — лёгком, белом, с тонкими бретелями, которое я заказал утром через девушку консьержа, пока она ещё спала. Платье сидело идеально, подчёркивая её фигуру, но сейчас, когда она села в машину, подол задрался выше колена — сантиметров на десять, обнажив гладкую кожу бедра.
Ну вот опять.
Провокация.
Я что, блин, железный? Такая же, как в номере, когда она, выходя из душа в моей рубашке, сказала: «Не вздумайте заходить, я не люблю накрываться одеялом». Явное же приглашение, мать твою.
А теперь это платье, эта нога, этот запах — лёгкий, с ноткой моря и её кожи.
Я сглотнул, заставляя себя смотреть на дорогу.
Концентрация. Работа. Немцы. Контракт.
Ресторан «Морской бриз» появился впереди: белые столы на террасе над водой, зонтики от солнца, официанты в белых рубашках.
Я припарковался у входа, заглушил мотор.
— Приехали, — сказал сухо, выходя. Обошёл машину, открыл её дверь. Она вышла, не глядя на меня, поправляя подол платья — но поздно, я уже увидел. Снова.
На террасе нас ждали. Herr Мюллер — краснолицый, громкий, в светлом льняном костюме — сидел рядом с Фридрихом, худым ассистентом в очках. А напротив них — он.
— Димон! — раздался знакомый бас ещё до того, как я дошёл до стола.
Алексей Румянцев поднялся, широко улыбаясь. Тот же, что и в Оксфорде пятнадцать лет назад: высокий, широкоплечий, с лёгкой сединой в висках и той же наглой ухмылкой. Только вместо студенческого свитера — дорогой костюм Brioni и часы Patek Philippe.
— Лёха, мать твою, — я невольно улыбнулся, обнял его крепко, похлопав по спине. — Ты чего тут?
— Представитель немецкой стороны, — он кивнул на Мюллера. — Решил лично проконтролировать, чтобы вы, русские, не накосячили.
Мюллер рассмеялся, Фридрих поправил очки.
— Алексей — наш директор по Восточной Европе, — пояснил немец.
Анастасия стояла рядом, сжимая папку. Я представил:
— Анастасия Волкова, аналитик.
— Очарован, — Лёха пожал ей руку, задержавшись на секунду дольше, чем нужно. — Алексей Румянцев.
Мы сели. Официант принёс воду с лимоном и меню, но мы сразу отложили его в сторону — к делу.
— Итак, господа, — начал Мюллер, разворачивая нашу папку с отчётами по логистике. — Задержка на таможне. Три дня. Сто восемьдесят тысяч евро убытков. Это недопустимо. Объясните, как такое произошло и как вы собираетесь это исправить.
Я кивнул Анастасии. Её выход. Она открыла свою папку, вытащила первый лист — распечатку таможенного уведомления с выделенными строками.
— Herr Мюллер, — начала она по-английски, чётко и уверенно, без единого русского акцента. — Проблема возникла из-за нового регламента Евросоюза по классификации товаров группы HS 84, введённого с 1 октября. Ваш груз — гидравлические прессы — попал под код 8462.91. Согласно обновлённому Приложению I к Регламенту (ЕС) 2025/1137, для этой категории требуется сертификат происхождения по форме EUR.1 с подтверждением преференциального происхождения.
Она положила на стол копию регламента с закладками и подчеркнутыми абзацами.
— В пакете документов, который мы получили от вашей стороны 12 октября, был только коммерческий инвойс и упаковочный лист. Форма EUR.1 отсутствовала. Таможня классифицировала груз как «рисковый» и направила на дополнительную проверку в лабораторию в Гданьске.
Фридрих нахмурился, открыл свой ноутбук и начал листать переписку.
— Мы отправляли EUR.1, — возразил он. — 14 октября, в 11:47 по берлинскому времени.
Анастасия не дрогнула. Она вытащила второй лист — скриншот почты с временными метками.
— Вот ваша переписка. 14 октября в 11:47 вы отправили файл «Invoice_8472.pdf». Это обновлённый инвойс. Форма EUR.1 пришла только 16 октября в 14:22 — после того, как груз уже был задержан. К этому моменту таможня требовала физический оригинал, а не скан.
Лёха присвистнул тихо, глядя на неё с уважением.
— А вы, Анастасия, копаете глубоко.
— Это моя работа, — ответила она спокойно, переходя к следующему пункту. — Теперь решение. Вариант первый: ускоренная апелляция через нашего брокера в Варшаве. Мы уже подали заявление в Glówny Urzad Celny. Стоимость — 12 тысяч евро, включая экспресс-доставку оригинала EUR.1 курьером DHL. Срок — 48 часов с момента получения оригинала.
Она положила на стол таблицу:
— Вариант второй: перенаправление через порт Клайпеда. Таможня Литвы лояльнее к HS 84, проверка занимает 24 часа. Стоимость переадресации — 8 тысяч евро, но добавляется 36 часов на транспортировку.
Мюллер кивнул, делая пометки.
— А риски повторения?
— Минимизируем, — Анастасия передала ещё один документ. — Я подготовила чек-лист для всех будущих отгрузок. Плюс, — добавила она, — внедряем в ERP-систему автоматическую проверку пакета документов. Если хоть один файл отсутствует — отгрузка блокируется.
Лёха взял чек-лист, пробежал глазами.
— Димон, где ты её нашёл? Это же золото.
— Наследие, — ответил я коротко. — Мы берём на себя 50% ускоренных затрат — 6 тысяч евро. Как жест доброй воли.
Мюллер улыбнулся, поднял бокал с белым вином.
— За партнёрство!
Тост. Рукопожатия. Контракт спасён.
Когда немцы ушли, Лёха остался.
— Хорошая девчонка, — кивнул он в сторону Анастасии, которая отошла к перилам террасы, глядя на море. — Умная. И красивая.
— Работа, Лёха, — сказал я сухо.
— Конечно. Как скажешь.
Лёха откинулся на стуле, ухмыляясь той же мальчишеской ухмылкой, что и в Оксфорде, когда мы просиживали ночи за пивом и спорами о футболе.
— Ну что, Димон, — начал он, ставя бокал на стол с лёгким звоном. — Давно не виделись. Последний раз — в Мюнхене, на той конференции по логистике. Ты тогда ещё жаловался на девушку свою, что она тебя в гроб вгонит своими шопингом.
Я хмыкнул.
— Екатерина не меняется, — сказал сухо, разглядывая его. Лёха выглядел процветающим: загар, дорогой костюм, лёгкая небритость — типичный экспат, который освоился в Европе лучше, чем на родине. — А ты? Директор по Восточной Европе? С немцами на короткой ноге? Когда ты успел из студента-гуляки стать большим боссом?
Он рассмеялся — громко, от души, хлопнув ладонью по столу.
— Эй, не напоминай! Помнишь, как мы в Оксфорде ту девчонку из Швеции делили? Ты выиграл в покер, а я остался с бутылкой виски. Жизнь — штука справедливая, брат. После универа я в Берлин рванул, стажировка в Siemens, потом в эту корпорацию. Немцы любят русских, которые не пьют водку на завтрак и знают, что такое HS-коды. А ты? Всё в семейном бизнесе? Отец, небось, до сих пор дергает за ниточки?
Я кивнул, чувствуя привычную тяжесть в груди.
— Дёргает. Брак с Катькой — его идея. Компания — его. Я только рулю. Но миллионы капают, Лёха. Не жалуюсь.
Он прищурился, наливая себе воды из графина.
— Брак? Серьезно? — он громко рассмеялся. — Не жалуется, ага. По глазам вижу — устал ты, Димон. Как зомби. А эта твоя аналитикша… Волкова, да? Огонь-баба. Умная и фигура — вау. Где откопал?
Я бросил взгляд на Анастасию — она всё ещё у перил, ветер трепал её волосы. Взгляд упал на ее длинные стройные ноги. Она переступила с ноги на ногу и слегка оттопырила попку. Сука, ну вот опять же…
— Дочка старого друга отца, — ответил, быстро отводя глаза. — Прислали «учиться бизнесу». Но да, золото. Без неё контракт бы накрылся.
Лёха присвистнул, откидываясь назад.
— Золото, говоришь? А по-моему, она тебя на крючок взяла. Вижу, как ты на неё пялишься. Небось, трахнул уже?
Я сжал челюсть, но усмехнулся — Лёха всегда умел бить в цель.
— Заткнись.
— Ага, — он подмигнул. — Ладно, не буду лезть. Но слушай, вечером свободен? Немцы улетают, а я здесь на пару дней. Давай махнём в бар? Помнишь, как в Оксфорде? Пиво, стриптиз, разговоры по душам. Без жён, без отцов. Только мы.
Я помолчал секунду, взвешивая. Вечер в отеле с Анастасией — это мина замедленного действия. После ночи, после её обвинений… Лучше проветриться. С Лёхой можно расслабиться, вспомнить, кем был до всего этого дерьма.
— Договорились, — сказал, вставая. — В девять? В «Ривьере»?
— Идеально, — он поднялся, обнял меня по-братски, похлопав по спине. — Приводи девчонку. Расскажу ей, как ты в универе девок клеил.
— Не приведу, — отрезал я. — Она тут по работе.
Он рассмеялся, отходя к своей машине.
— Как скажешь, Димон. До вечера!
Я кивнул, подходя к Анастасии. Она повернулась, когда я приблизился — глаза холодные, но в них мелькнуло что-то… усталость?
— Неплохо сработала.
— Это вы так говорите «Спасибо, что спасла мой бизнес», если да, то не за что.
Я сжал челюсть.
Ну давай, скажи еще что нибудь и я твой рот…
— С вами все хорошо, Дмитрий Сергеевич? — повторила она, прищурившись. — Выглядите так, будто вот-вот лопнете. От злости? Или от того, что я только что вытащила ваш зад из таможенного ада?
Я остановился в шаге от неё, чувствуя, как воздух между нами искрит — не от жары Сочи, а от чего-то другого, электрического, опасного. Она стояла у перил, опираясь на них бедром, платье слегка колыхалось от бриза, обнажая ещё сантиметр кожи на бедре. Волосы растрепались, прядь упала на щёку, и она не убрала её — просто смотрела на меня снизу вверх, с вызовом, который заводил сильнее, чем любой флирт.
— Может, и лопну, Волкова. От твоего языка. Он острее, чем твой анализ.
Она фыркнула, откидывая голову назад — движение, которое обнажило шею. Я невольно сглотнул, вспоминая, как эта шея изгибалась под моими губами ночью. Её стоны, её ногти на моей спине, её… влажность. Чёрт, Ковалев, соберись.
— О, комплимент? — она скрестила руки на груди, подчёркивая декольте — не глубоко, но достаточно, чтобы я заметил. — От вас? Не ожидала. Обычно вы предпочитаете «заткнись и работай».
Я шагнул ближе, так близко, что её запах — шампунь отеля, смешанный с солью моря и чем-то её, женским — ударил в нос. Она не отступила, только глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.
— Ты спасла контракт, — сказал, глядя ей прямо в глаза. — Молодец. Но не строй из себя героиню. Без моего «приказа» ты бы сидела в Москве и ковырялась в таблицах.
— Без вашего «похищения», вы имеете в виду? — парировала она, голос стал тише, но яростнее. — Вы меня сюда притащили. А теперь что? Ждёте благодарности? На колени встать?
Я усмехнулся — коротко, сквозь зубы. Её глаза вспыхнули, щёки порозовели. Она злилась, но под этой злостью было что-то ещё — то же, что ночью. Желание. Она чувствовала это, я видел.
Её дыхание чуть участилось, грудь поднялась выше.
Медленно наклонился к ней и едва не касался ее уха. Ох, один бог видит сколько усилий мне стоило, что бы не зажать мочку уха зубами.
— На колени? Я не против Анастасия, только попроси.
Она ахнула — тихо, но я услышал. Рука дёрнулась, будто хотела ударить снова, но замерла на полпути. Вместо этого она толкнула меня в грудь — не сильно, но достаточно, чтобы я отступил на шаг.
— О, я попрошу, Дмитрий Сергеевич, — прошипела она — Попрошу гореть вас в аду.
Я усмехнулся, не отводя взгляда. Чёрт, Волкова, ты меня доконаешь. Хотелось схватить её за талию, прижать к перилам и заткнуть этот рот поцелуем, но вместо этого я просто кивнул.
— Ты едешь? — спросил спокойно, хотя внутри всё кипело. — Или продолжишь устраивать сцены?
Она замерла на секунду, сжав кулаки, потом фыркнула и развернулась, цокая каблуками по деревянному настилу.
— Еду.
— Отлично — ответил, следуя за ней к машине. Открыл дверь «Мерседеса». Она села, захлопнув дверь чуть сильнее, чем нужно. Обошёл капот, сел за руль и завёл мотор. Дорога вилась вдоль побережья: пальмы, вспышки солнца на воде, туристы с фотоаппаратами.
Тишина в салоне была тяжёлой.
Она сидела, скрестив руки, глядя в окно. Платье снова задралось — на этот раз выше, обнажив бедро почти до края. Я сглотнул, заставляя себя смотреть на дорогу. Концентрация, Дмитрий. Работа. Контракт спасён, но это не конец.
Вдруг её телефон завибрировал. Она вытащила его из сумки — той самой, потрёпанной, которую тащила из Москвы, — и ответила, не глядя на меня.
— Да, Лен.
Голос смягчился, стал почти дружеским.
Пауза. Она слушала, кивая, хотя собеседница этого не видела. Потом уголок губ дрогнул в улыбке — редкой, настоящей.
— Отлично. Спасибо, — ответила она и отключилась. Повернулась ко мне, глаза всё ещё горели, но теперь с триумфом. — Лена забронировала нам отели. Два отдельных номера в «Hyatt Regency Sochi». Пятизвёздочный, в центре, с видом на море. Не экономьте на мне больше, Дмитрий Сергеевич.
Я хмыкнул, не отрывая глаз от дороги.
— Заезжаем за вещами в старый отель и едем. Вечером я в бар, можешь пойти со мной, что бы не тухнуть в номере.
— Нет уж, обойдусь.
— Как знаешь.
Мы доехали до отеля молча. Забрали свои вещи и вернулись в машину.
Дорога до «Hyatt» заняла пятнадцать минут.
Отель возвышался — стекло, мрамор, фонтаны в холле.
Мы вышли, я взял ключи на ресепшене. Подъехали на лифте на этаж, коридоры с коврами, запах свежести и дорогого дерева.
Мы подходили к её номеру — дверь 512, моя напротив, 514. Она вставляла ключ-карту, когда вдруг раздался голос — громкий, знакомый, с той же наглой интонацией.
— Колючка!