Глава 16 Марьяна

Несусь по коридору с одной только мыслью – срочно вымыть руки. С мылом. А потом уже чистыми руками дать себе хорошую такую затрещину. Не могу поверить, что я его трогала! Пальцы печет, словно я их в печку засунула, но вместо того, чтобы поскорее соскоблить с них запах Кулакова, я почему-то подношу их ко рту и неосознанно провожу по губам.

Внутри все горит от ярости, но в то же время огонь этот не такой, как обычно… Не то, чтобы я часто чувствовала такую сильную злость, но вот когда, например, выяснилось, что Мудилов, тьфу, Удилов, заграбастал мой проект, мне казалось, что изо рта натурально огонь пойдет. Сейчас же огонь тоже присутствует, но почему-то концентрируется не в легких, а где-то внутри живота, или даже ниже… Вот же Кулаков! Все с ним не так!

Меня настолько поглощают собственные мысли, что я с разбегу влетаю в босса. Настоящего, к счастью.

– Игнат Юрьевич! – восклицаю со слезами на глазах. – Я так рада вас видеть!

– Ну-ну, еще слез мне тут не хватало, – улыбается он и по-отечески хлопает меня по плечу. – Все же хорошо! Или ты сомневалась, что я выкарабкаюсь?

– Нет, конечно, – мотаю головой. – Не сомневалась. Просто…

Ну вот как ему объяснить свои эмоции сейчас? Смотрю на босса и поверить не могу, что они с сыном родственники. В данный момент я еще больше укрепляюсь в мысли, что Алексей приемный. Нет, если детально присмотреться к внешности, то что-то общее у них есть. Но… в то же время они кардинально разные! Кулаков-старший чуткий и заботливый. А его сын нахальный и самодовольный. А еще от него вкусно пахнет и он искусно целуется. Но на этом его достоинства, к сожалению, заканчиваются. Не могу поверить, что он заставил меня потрогать свой старый шрам! Вот же дурочка я… Тут я, наконец, замечаю, что пальцы все еще обводят контур губ, будто пытаются повторить все то, что его язык проделывал со мной, и я резко одергиваю их от лица.

– Ну чего ты такая перепуганная? – не унимается он и, переведя взгляд куда-то мне за спину, качает головой: – Что, Лешка мой тебя напугал? Не обращай внимания, он после этих своих боев всегда так выглядит. Скоро привыкнешь.

– В смысле? – недоуменно повторяю. Сама до конца не уверена, к какой части его фразы относится вопрос. То ли к тому, что речь идет о каких-то боях, в то время как сам Алексей мне сказал, что на него напали грабители из моего района, то ли к тому, что я почему-то должна к этому привыкнуть. С какой стати, интересно, если настоящий босс вернулся, и его сына я, по идее, больше никогда не увижу?

– Борьбой он увлекается, – поясняет Игнат Юрьевич, решив дать ответ на первый вопрос, – И поэтому иногда ходит с такими вот украшениями на лице.

Я не успеваю задать второй вопрос, потому что босс подхватывает меня под локоток и настойчиво тащит в конференц-зал, где уже собрались все мои коллеги. Впрочем, без ответа я все равно не остаюсь. И он совсем не такой, как я ожидала.

По-хорошему, я должна была насторожиться с самого начала: во главе стола отец и сын сели вместе. Но я упорно продолжаю убеждать себя в том, что это чисто формальность. Вроде как Кулаков-младший официально передаст дела отцу и отчитается о проделанной работе. Понятия не имею, что именно будет в этом отчете, ведь он просидел в кресле начальства всего три дня и не то, чтобы успел особо чем-то отличиться…

Вот черт! Краска резко приливает к лицу, и я вдруг вспоминаю о пятничной фотосессии. Что, если Алексей решит похвастаться успехом и продемонстрирует всем фото? По идее, они еще не готовы, Бланко сказал, что ему понадобится около недели для того, чтобы все качественно обработать. Но я все равно с опаской поглядываю на огромный экран, готовясь, словно героиня шпионского фильма, рвануть вперед и вытащить вилку из розетки. И даже тот факт, что с большой вероятностью я в полете ляпнусь на пол и продемонстрирую всем то, что так пыталась скрыть своими длинными платьями, меня не останавливает. Сейчас на мне хоть белье нормальное, а вот на фотосессии…

И да, я прекрасно понимаю, что должна была подумать об этом раньше, но нет, не подумала. И поэтому сейчас активно вспоминаю бабушкины страшилки из детства. Она утверждала, что если потрогать руками какие-то красивые желтые цветочки у нас в саду, то обязательно ослепнешь. Даже название у них было под стать – «куриная слепота».

Отвлекаюсь на телефон, чтобы погуглить настоящее название растения, а заодно обдумываю в голове план, как заставить всех своих коллег подержать эти цветы в руках и потом тщательно потереть глаза. Я успеваю даже прочитать, что такое жуткое название народ дал обычному лютику и даже не скрываю протяжный вздох дикого разочарования, когда выясняется, что дискомфорт в глазах будет лишь временным – до того, как промыть их чистой водой. Но уже в следующее мгновение громкие аплодисменты вырывают меня из своих мыслей, и я растерянно хлопаю ресницами, когда все начинают поздравлять Алексея. С новой, мать его, должностью.

Кровь резко отливает от моего лица, и я обвожу растерянным взглядом всех присутствующих, ожидая, что с минуты на минуту они рассмеются и скажут, что это лишь глупая шутка. Но они мало того, что не спешат этого делать, так еще и новый босс, игнорируя все поздравления, впивается в меня своим взглядом, от которого рука так и тянется за ручкой, чтобы написать заявление об увольнении.

Вот только что-то мне подсказывает, что так легко я не отделаюсь. Сначала он заставит меня отработать положенные две недели, а затем опять обманом или хитростью принудит подписать пожизненный контракт. Кровью.