Глава 30 Марьяна

– Куда ты меня несешь? – возмущаюсь я, тарабаня его по широкой спине. Хотя с таким же успехом я могла колотить его и ногами, он бы все равно даже не почувствовал ничего. Не удивлюсь, если именно для этого он в тренажерный зал и ходит – чтобы похищать невинных барышень среди бела дня. Ну ладно, допустим, сейчас уже вечер, но абсурдности ситуации это не изменяет. Он, действительно, меня похитил и тащит куда-то против воли.

И судя по тому, что консьерж никак не отреагировал на мои крики, проделывает Кулаков это довольно часто. Вот же пещерный человек! Я была уверена, что слова о моей девственности охладят его пыл. Такие, как он, на дух не переносят неопытных девиц и, главное, ответственность, которая идет с ними вкупе. Но босс словно озверел после моих слов. Схватил и потащил куда-то!

Нет, я, конечно, догадываюсь, что не куда-то, а в свою квартиру, но легче мне от этого не становится. Я все еще не понимаю, зачем он это делает.

Вот что ему от меня надо?

– Отпусти меня немедленно, – требую я, едва мои ноги касаются пола.

– Так отпустил же. Только что, – возмущается он. Будто с ребенком со мной разговаривает.

– Я имела в виду более глобальный смысл, – одергиваю вниз безбожно задравшуюся юбку. – Отпусти меня домой.

– Не могу, мышка, – как-то жалобно произносит он. С надрывом. Словно ребенок, которому только что объяснили, почему не могут купить новую игрушку. С доводами. Аргументами. Возможно, даже с красочной презентацией в виде слайдов. И он, этот ребенок, все понимает… но легче ему не становится. Он все так же хочет эту долбанную игрушку.

– Просто открой дверь, – я киваю на систему каких-то хитроумных замков на белоснежном полотне.

– Да подожди ты, – отмахивается он. – Нам надо подумать.

– Давай думать с открытой дверью, – предлагаю я.

– Ага, – подозрительно щурится. – Ты же сбежишь сразу.

– Конечно, сбегу, – соглашаюсь. – Я и с закрытой дверью сбегу. Да я лучше из окна сигану, чем пополню твою коллекцию!

– Какую коллекцию? – недоуменно смотрит на меня.

– Личную, какую еще? – напоминаю я. – Ты же сам хвастался, что у тебя есть коллекция женских трусиков. Трофейных!

– Чего? – переспрашивает он, смешно растягивая гласные. – Какую еще коллекцию?

Я уже всерьез подумываю запустить в него туфлей, на таких каблуках все равно далеко не убежать, когда его глаза загораются озарением, и он начинает смеяться.

– Ты поэтому злишься? Из-за коллекции?

– Ага, – фыркаю раздраженно. – А еще из-за того, что ты меня похитил. Тоже, знаешь ли, не самое лучшее обстоятельство.

– Я тебя не похитил, а принес сюда для конструктивного диалога, – нагло заявляет он. – На руках принес, между прочим! И мешок на голову не надевал даже! Ты вообще фильмы смотришь? Разве ж это похищение?

И еще до того, как я открываю рот, чтобы сказать ему, что, да, это все равно самое настоящее похищение, он скрывается в глубине квартиры и вскоре возвращается с какой-то коричневой тряпкой, которую сходу бросает в меня.

– Вот эту коллекцию я имел в виду, мышка, – лыбится он во все свои белоснежные тридцать два зуба. – Так что зря ты ревнуешь.

– И ничего я не ревную, – возмущаюсь, с опаской разворачивая тряпку. И уже через пару секунд с удивлением рассматриваю свое собственное платье и нижнее белье, которые были на мне на фотосессии. Точнее, до фотосессии. А вот после нее мои вещи куда-то пропали. Я-то думала, что это курьер слишком увлекся флиртом с визажистом Дашей и взял мою одежду по ошибке, а оказывается…

– Ты их украл! – визжу, намереваясь отхлестать его платьем, но вовремя вспоминаю, что внутрь него завернуто и мое нижнее белье. С босса станется потом мне всю жизнь припоминать, как я в него своими трусами бросалась! Поэтому я запихиваю вещи в сумку и продолжаю наступать: – Да я из-за тебя чуть со стыда не сгорела! Это был худший день в моей жизни!

– Ой, да ладно, мышка, – Кулаков и не думает тушеваться. – Вспомни, чем этот вечер закончился.

– Я помню, – от картинок тех событий жаром обдает даже корни волос, а на лицо я и подавно смотреть боюсь, хотя огромное зеркало в пол в прихожей имеется.

– Лично я ни о чем не жалею, – мечтательно произносит он. – И вообще, тебе ли меня кражей попрекать? Если мне не изменяет память, то сегодня я сам тебя поймал на горячем. На очень горячем, мышка! И заметь, даже не возмущался. Наоборот, готов был поощрить твои преступные наклонности и…

– Не надо! Не надо ничего поощрять! Вообще ничего не надо, – заверяю его и даже руками машу для пущей наглядности. А еще для того, чтобы хоть как-то охладить свои пылающие щеки.

Сейчас я, как никогда, понимаю, почему дамы пару веков назад не выходили из дома без веера. Потому что мужланы вокруг были всегда, а вот нас, скромных девиц, раньше было куда больше. – Просто отпусти меня, ладно?

– Не могу, – затравленно произносит он. – Думаешь, я не понимаю, что было бы проще тебя отпустить и забыть? Можно подумать, я не пытался выбросить тебя из головы, мышка. Еще до того, как… ну, до вот этой вот новой информации.

– И что нам теперь делать? – осторожно спрашиваю.

Сейчас, когда я понимаю, что босс не спешит срывать с меня одежду и даже руки не распускает, внутренний мандраж немного проходит, и я пытаюсь смотреть на вещи трезво.

Он только что признался, что думает обо мне. Часто. И несмотря на то, что я прямо дала ему понять, что сексом с ним заниматься не собираюсь, он все еще здесь… Точнее, я все еще здесь. Почему-то я была уверена, что после моего признания, он собственноручно вызовет мне такси, и впредь наше общение будет носить исключительно деловой характер.

Но Леша смотрит на меня все так же: с интересом, с голодом, с обожанием. А потом и не только смотрит.

Я даже не могу точно сказать, кто из нас делает первый шаг. Но в какой-то момент я ощущаю его руки на своих волосах, а губы обдает жаром его дыхания.

Меня начинает потряхивать, и я бы соврала, если бы сказала, что это от страха. Нет, это снова он. Так на меня действует Кулаков: его запах, его самоуверенность, его поцелуи.

Я приоткрываю губы и с готовностью принимаю его язык, который даже не думает сбавлять напор. Босс не просто меня целует, он завоевывает мой рот. Снова и снова.

Его руки подхватывают меня под ягодицы, и я инстинктивно обвиваю ноги вокруг его талии. Чувствую при этом, как на ягодицы давит что-то твердое, но стараюсь об этом не думать. И пусть я прекрасно отдаю себе отчет в том, что совсем сейчас не контролирую ситуацию, в какой-то степени я доверяю ему. Верю, что он не попытается переступить обозначенные мной границы. Действительно, верю.

И он не пытается. Хотя от этого все ощущается не менее остро.

А когда он, все еще со мной на руках, передвигается в гостиную и садится на огромный диван, я даже позволяю себе немного надавить пятой точкой на ту самую «твердость», что ощущала в его штанах.

Кулаков глухо рычит и тихо матерится, продолжая меня целовать и довольно активно лапать. Я тоже, к своему стыду, времени зря не теряю и, вырвав несколько пуговиц с корнем, запускаю, наконец, руки под его рубашку. Глажу тонированный живот, ощупываю грудь и всерьез раздумываю стащить с него одежду, но меня останавливает мысль об ответных санкциях. Что, если он тоже захочет снять мою блузку? И несмотря на то, что он уже видел меня в нижнем белье, почему-то сейчас я к этому не готова.

Наверное, дело даже не том, насколько откровенно я буду выглядеть, а в том, что я очень хорошо помню, как его губы и горячий влажный язык ощущаются на коже… и боюсь, что захочу большего. Боюсь, что не смогу остановиться. И остановить его.

Но Алексей, будто прочитав мои трусливые мысли, сам стягивает с себя рубашку и еще сильнее прижимает меня к себе. На секунду мы застываем, не двигаясь, и лишь гулкое биение сердца в груди свидетельствует о том, что время вокруг нас не остановилось. От того, насколько близко мы касаемся друг друга, мне вообще кажется, что в моей груди бьется сразу два сердца. И оба близки к приступу тахикардии.

– Не бойся, мышка, – его голос обжигает мое ухо. – Ничего не будет. Я просто… не могу тебя отпустить, понимаешь? Не могу и не хочу.

Я сдавленно киваю, радуясь его откровению. От этого обещания я, наконец, расслабляюсь и окончательно растворяюсь в наших поцелуях. Не пытаюсь сдерживаться и что-то контролировать.

В какой-то момент в комнате становится настолько жарко, что воздух вокруг натурально плавится от нашего прерывистого дыхания и моих бесстыдных стонов. Я вдруг отчетливо понимаю, что, как и вчера в конференц-зале, у меня не получится остановить босса, если он захочет перейти черту. Я сколько угодно могу себя убеждать, что успею сказать «нет», но на самом деле любые слова остались далеко позади. Сейчас есть лишь непонятная жажда. Она концентрируется внизу моего живота, пронизывает раскаленными иглами внутреннюю поверхность бедер и требует немедленного утоления.

– Та-ак, стоп, – сипло протягивает Алексей. – Стоп, мышка, – повторяет он, когда я продолжаю мягко посасывать мочку его уха. – Все, пора спать.

– Да, конечно, – меня словно ушатом ледяной воды обдает. Он меня выгоняет. Конечно, он меня выгоняет! Что ему со мной делать? Девственница в логове сексуального маньяка! – Я вызову такси.

Пытаюсь слезть с него, чтобы найти сумку с телефоном, но он сжимает мои бедра в тисках своих лапищ и заявляет:

– У меня, конечно, хата большая, но, думаю, до спальни можно и ножками дойти. В крайнем случае, могу на руках донести, так и быть, если ты уж слишком устала. Но такси явно будет лишним.

– До спальни? – глупо повторяю. – Ты предлагаешь нам спать вместе?

Сложно сказать, чего в моем голосе сейчас больше – ужаса или предвкушения. Наверное, поровну. Потому что мысль о том, чтобы провести ночь в одной постели с боссом, меня пугает до чертиков, но в то же время та самая жажда внутри меня трепещет и требует, чтобы я немедленно соглашалась.

– Да, мышка, спать, – вздыхает он, будто сам не может до конца поверить в свои слова и для пущей убедительности добавляет: – Просто спать.

И пока я пытаюсь прийти в себя и полностью осознать перспективу совместной ночевки в одной кровати, босс выдает мне чистое полотенце и проводит в ванную комнату.

В каком-то ступоре я принимаю душ, чищу зубы и так же заторможено надеваю на себя его длинную белую футболку. Не могу до конца поверить, что я действительно собираюсь провести ночь со своим боссом. Я вообще ни разу не ночевала вне дома. Родительский дом, общага, съемная квартира. Три разных кровати за всю мою сознательную жизнь. И вот сейчас я впервые собираюсь остаться с ночевкой у мужчины.

Пользуясь тем, что Кулаков тоже пошел в душ, я достаю телефон и быстро набираю сообщение Кристине, чтобы она не волновалась. Вижу, что она тут же начинает писать ответ, но трусливо отключаю телефон еще до того, как она успеет его отправить. Знаю, что завтра мне придется ей все объяснить и, возможно, выслушать гневную тираду о том, какая я глупая и наивная. Но сейчас я хочу просто продлить то волшебство, которое превращает мой мозг в вязкую кашицу.

– Готова? – спрашивает Алексей, появляясь в спальне.

Я лишь киваю в ответ, уверенная, что из-под толстого одеяла, которое я натянула по самые глаза, голос мой он не услышит.

Он тоже решительно кивает и в следующее мгновение я чувствую жар его тела рядом с собой. От неожиданности я громко ойкаю и еще больше зарываюсь под одеяло.

– Спокойной ночи, мышка, – с легкой издевкой в голосе шепчет босс и притягивает меня к себе.

Какое-то время мы лежим, не шевелясь, его подбородок упирается в мою макушку, а руки обвивают тело. Я слегка ерзаю, пытаясь найти удобное положение, но едва наткнувшись на твердую эрекцию (а после сегодняшнего вечера у меня уже не осталось никаких сомнений, что это точно она), я так и замираю. Кулаков громко дышит мне в ухо, а его пальцы мягко ласкают мой живот.

Он даже под футболку залезть не пытается, но моя кожа все равно обильно покрывается мурашками, а вулкан внизу живота вспыхивает с новой силой. Я чувствую, как лава внутри начинает бурлить и дымиться, толкается в стенки живота, опоясывает легкие и хаотично мечется внутри в поисках выхода. В какой-то момент она, видимо, заполняет собой и мозг, сжигая последние здравые мысли, потому что по-другому я не могу объяснить свои следующие слова:

– Помнишь, что ты сделал вчера? Ты не мог бы это повторить, пожалуйста?