Глава 31 Алексей

От ее слов шарахает меня, конечно, знатно. Молнии пронизывают одновременно и пах, и мозг. Ах ты ж моя наркоманка! Подсела на оргазмы, невинная девочка?

На пару секунд ее тело напрягается, будто она боится, что я откажу ей, но как только мои руки начинают скользить вниз, Марьяна расслабляется и издает настолько сладкий и протяжный стон, что у меня окончательно сносит крышу.

Рывком укладываю ее на спину и стягиваю одеяло. Она снова пытается стыдливо натянуть его по самые уши, но я отбрасываю его в сторону и предупреждаю:

– Нет уж, мышка, имей совесть, – хрипло рычу. – Раз уж мне ничего не светит, то дай хоть посмотреть.

Марьяна не отвечает, но и одеяло забрать у меня не пытается. Закусывает губы изнутри и следит за мной своими огромными голубыми глазами.

Медленно веду руками по ее телу, сжимаю бедра и, подхватив края футболки, тяну ее вверх.

– Твою мать, мышка, – охреневаю я от отсутствия нижнего белья. – Ты издеваешься?

– Я их постирала, – часто моргает она. – И повесила на полотенцесушитель в ванной.

«Хорошо хоть не на балкон», мысленно усмехаюсь. Представляю, как соседи бы офигели от такой картины. Сейчас вообще кто-то вручную еще стирает? Вот же мания у нее с голым задом ходить постоянно!

Мне нравится смущение на ее лице, нравится легкая дымка возбуждения в глазах, но картина снизу вызывает у меня не меньшее удовольствие. Поэтому я, хоть и с трудом, но отрываю глаза от ее лица и скольжу взглядом по плоскому животу, попутно задирая футболку выше. С шумом заглатываю воздух, когда взгляду открывается идеальная грудь с темными горошинами сосков. И несмотря на то, что мышка дала мне четкие указания «сделать так, как вчера», решаю, что имею полное право на импровизацию.

Да и как тут, блядь, устоять?

Провожу влажную дорожку от живота вверх и обхватываю губами сосок, едва касаясь, облизываю его и перекатываю на языке. Просто нереально кайфую, когда Марьяна, словно кошка, выгибается на кровати, нетерпеливо ерзает и впивается пальцами в мои волосы. Какая же она отзывчивая. Моя скромная не скромная мышка.

Проделываю то же самое со второй грудью, а руки тем временем отправляются в увлекательное путешествие по ее телу.

Постукиваю подушечками пальцев по гладкой коже, выбивая из нее самые сладкие и развратные звуки и, наконец, касаюсь горячей плоти. Твою ж ма-а-ать… То ли мышка заводится с полуоборота, то ли это все еще последствия нашей горячей прелюдии в гостиной, но Марьяна настолько мокрая, что мои пальцы просто утопают в ее сладких соках.

Кажется, доставить ей оргазм будет крайне легко. А вот что мне самому потом делать – вопрос на миллион, блядь. Я же, на хрен, сдохну…

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, а пока я решительно раздвигаю ее ноги и веду пальцами по влажным складкам.

Губы сами тянутся к ее рту. Никогда, блин, в жизни я не целовался столько, сколько сегодня. Но она словно пропитана амфетамином, вызывает привыкание с первого касания. Я снова толкаюсь в ее рот, облизываю не только губы, но и подбородок, скулы, словно животное присваиваю себе эту женщину, чтобы не осталось ни единого сантиметра, ни одной клеточки, не помеченной мной.

Клинит меня от нее запредельно, конечно. И по идее, это должно меня пугать. Но вместо этого я испытываю какую-то дичайшую эйфорию. Только мои… ее оргазмы только мои. Вся Марьяна, блядь, моя.

Одурело моргаю от собственных мыслей и, с трудом отлепившись от ее сочного рта, опускаюсь ниже, оставляя за собой влажный след похоти и разврата.

Марьяна мелко дрожит и хаотично цепляется пальцами за мои волосы, предплечья, уши – за все, до чего может дотянуться. Но когда я с комфортом устраиваюсь между ее ног, она впивается ногтями в белоснежные простыни и протяжно стонет.

– Алеша, Леша, – лепечет она, слегка двигая бедрами навстречу моему языку. Вскидываю взгляд, чтобы поймать ее глаза. Но ее зрение настолько расфокусировано сейчас, что она не то, что меня не видит, кажется, мышка напрочь не понимает даже где находится. Хватает ртом воздух, бессильно закусывает нижнюю губу и, словно мантру, повторяет мое имя.

Сердце в груди колошматит опасными разрядами, и я всерьез опасаюсь, что сработает пожарная сигнализации. Еще чуть-чуть, и шелковые простыни под нами начнут натурально дымиться. Каждый ее стон – словно гребанная рапира по всем жизненно-важным органам. Пронзает. Вспарывает. Возносит, на хрен, на небеса.

Член просто изнывает от напряжения и, несмотря на отсутствие какой-либо стимуляции, покалывает, словно его в данный момент полируют по самые гланды.

Возбуждение буквально сочится из Марьяны обжигающими волнами. Не удивлюсь, если во всем здании повышибает пробки, а спутники над нами сойдут с орбиты из-за этого мощного катаклизма. Помогаю языку пальцами и глухо стону, когда она задушенно шепчет:

– Боооже. Да, как же хорошо. Не останавливайся.

– Давай, мышка, – подбадриваю эту нимфоманку интимным шепотом. – Кончай для меня.

И она кончает, конечно же. Бурно, с дрожью. С развратными пошлыми стонами. Дергается на кровати и бессильно опрокидывается на спину.

Ловлю ее пульсацию ртом, прохожусь языком по внутренней поверхности бедер, слизываю вязкие соки ее оргазма. Кайфую, блядь.

Падаю рядом с ней и дышу, словно марафонец. Утыкаюсь ей в ключицу и вдыхаю запах. Сейчас к привычному нежному аромату добавился терпкий запах секса. Развратная девственница. Невинная блудница.

– Мне снова нужно в душ, – пищит она через какое-то время.

– Да ладно, – усмехаюсь и облизываюсь. – По-моему, я довольно чисто сработал.

– Я вся липкая там, – возражает она.

– Не понял, – приподнимаюсь на локтях и заглядываю ей в лицо. – Это сейчас типа претензии пошли?

– Нет, – тушуется она. – Нет, конечно. Мне все понравилось, спасибо.

Ты мне, блин, еще оценку в приложении поставь. Понравилось ей! А то я сам не понял!

Но в душ мы, конечно, идем. Вместе.

Вечер пыток продолжается…

Стягиваю с себя боксеры, ставшие за последний час размера на три меньше и решительно шагаю вслед за Марьяной в душевую кабину. Ее глаза с ужасом следят за тем, как съезжаются вместе стеклянные дверцы и взгляд медленно, очень неторопливо, ползет вниз. Ну же, мышка, не робей! Мне как раз есть чем тебя удивить.

О да! С каким-то неописуемым восторгом регистрирую ее взгляд на своем члене. Она, блядь, облизывается. Смотрит на мой стояк и облизывается. Нет, эта женщина точно моя погибель.

Пока она с любопытством изучает мою анатомию, я залипаю на том, как брызги летят на ее разгоряченную кожу, и растираю по ней гель для душа. По идее, было бы достаточно ополоснуть ее бедра теплой водой, но я не могу устоять: массирую ее грудь, размазываю ароматную пену по животу и снова кайфую. Я как долбанный наркоман подсел на нее.

– Мышка, – хрипло зову.

– Что? – отзывается она, не глядя. Точнее, в глаза не глядя. А вот вниз она продолжает смотреть. И судя по ее выражению лица, ей весьма нравится то, что она видит.

– Потрогай его, – прошу.

Я больше, чем уверен, что она струсит. Зальется краской с головы до пят и обиженно заявит, что она «не такая», но Марьяна медленно поднимает руку и обхватывает член пальцами. Робко. Едва касаясь. А у меня такое ощущение, будто в огненное кольцо попал. Дрожью пробивает так, что я дергаюсь, а мышка инстинктивно сильнее сжимает пальцы вокруг ствола. Аккуратно надавливает на головку, будто сравнивает ощущения с резиновым членом, который с таким же любопытством изучала вчера, и растирает по всей длине капли воды, льющейся на нас сверху.

Ад. Кажется, я попал в свой персональный ад. Вместо пыток раскаленными вилами, меня истязают невинной барышней, которую нельзя трахать. Совсем нельзя. Даже если очень хочется. А хочется мне очень. Очевидно.

– Пососи его, – умоляю. Знаю, что пошлет, но не могу сдержаться. – Возьми его в рот, мышка.

Она поднимает на меня свои невинные голубые глаза, которые сейчас почему-то кажутся темно-синими, словно поверхность океана в шторм, и, не разрывая зрительный контакт, опускается на колени.

Она, черт возьми, реально опускается на колени передо мной и слегка высовывает язычок, осторожно приближаясь к моему паху.

От этой картины я просто улетаю. Лечу быстро и стремительно. В прямом, блядь, смысле.