Глава 32 Марьяна

– Ты мне должна, мышка, – многообещающе щурится Алексей. – Отработаешь по полной.

– Я не виновата, – пищу, нервно поглядывая на врача, который в данный момент зашивает рану на его ладони. До этого он уже извлек огромный осколок стекла из предплечья и обработал многочисленные царапины на бедрах босса.

– Как же вы так умудрились? – причитает хорошенькая медсестра в крайне коротком халатике. – Надо же как-то, я не знаю, группироваться там…

– Я и сгруппировался, – ворчит Кулаков. – Защищал самое ценное. Поэтому и руку выставил, несмотря на то, что летел вообще-то спиной вперед.

– Да… точно, – краснеет девушка и поспешно отводит взгляд. Судя по всему, до нее только сейчас дошло, что если пациент упал в душе, выбив при этом своей тушей стеклянную дверь душевой кабины, то велика вероятность того, что он в тот момент был голым. Браво! Потрясающие умозаключения!

Нет, я, конечно, не злорадствую, но нечего было глазки строить моему боссу! Тогда я бы, возможно, не потешалась сейчас над ее выражением лица, когда до нее доходит, что именно такого ценного защищал Алексей.

Правда, сама я в этот момент краснею не меньше. Но мне позволительно, я, понимаете ли, окровавленного мужчину им привезла. И знать о том, что мой румянец в большей степени вызван событиями «до», им необязательно.

Не могу поверить, что я сделала это… Ну ладно, не сделала, но собиралась. Предвкушала даже. И вроде бы не пила ничего, то есть, по идее, была в трезвом уме и полном здравии, но… у меня стойкое ощущение, что последние несколько часов я нахожусь в состоянии измененного сознания. Такое впечатление, что, поцеловав меня, Кулаков, подобно змее, впрыснул в меня какой-то яд. Такую себе ядреную смесь похоти и разврата.

Потому что я мало того, что готова была выполнить его просьбу в душе, так я еще и до сих пор чувствую дичайшее разочарование в том, что мне не удалось. Как это вообще возможно? Это же так… неправильно. И аморально. Очень аморально. Но почему-то я об этом совсем не думала, когда просила босса подарить мне еще один оргазм. Да и в душе я об этом не думала.

А вот сейчас, сидя под яркими беспощадными лампами в частной клинике, начинаю стыдить себя и корить. Хорошенькое дельце – заявить боссу, что категорично настроена ждать с сексом до свадьбы и тут же прыгнуть к нему в койку.

Почему-то мне казалось, что если такое и произойдет, то я непременно сгорю от стыда. На месте.

Но я не сгорела. Хотя низ живота до сих пор тлеет от пожара, который там разгорелся благодаря боссу.

– Ну, вот и все, – бодрый голос врача вырывает меня из размышлений. – Нагрузку на правую руку не давать, повязку не снимать. При любых жалобах обращайтесь незамедлительно.

– Спасибо, – мы благодарим врача в унисон и двигаемся в сторону выхода. Я пытаюсь хоть как-то облегчить ему задачу и открыть двери, но Кулаков в своей манере оттесняет меня и даже умудряется ущипнуть за попу здоровой рукой.

– Я не инвалид, мышка.

– Я в курсе, – снова краснею до ногтей и, на удивление самой себе, добавляю: – До дома тогда тоже сам доберешься?

– Даже на рассчитывай, – на корню пресекает мою попытку сбежать. – Ты, как виновница всех моих бед, теперь должна ухаживать за мной до полнейшего выздоровления.

– Я не виновата, – в который раз повторяю ему.

– Уверена, что хочешь доказывать это в суде, мышка? – он даже не скрывает своего веселья, а вот я сквозь землю готова провалиться от одной только мысли, о том, что босс упал в душе, когда я опустилась перед ним на колени и собиралась орально его ублажить. И пусть я понимаю, что в суд он, конечно, не пойдет, это не мешает мне злобно шипеть:

– Только попробуй!

У входа в клинику нас ждет то же такси, что доставило нас сюда, и водитель услужливо распахивает перед нами двери, выбежав из салона. Я первой ныряю в салон, но еще до того, как мой зад успевает коснуться кожаного сиденья, босс тянет меня на себя, и я приземляюсь ему на колени.

Сам же морщится при этом – на правом бедре у него тоже большой порез, но из рук меня не выпускает: перевязанной ладонью прижимает к себе, а здоровую руку запускает под мою юбку и поглаживает ноги.

– Что ты творишь? – шепотом возмущаюсь, косясь на водителя.

– Ты же видела, мне не дали обезболивающее, а это меня успокаивает.

– Ты сам отказался от укола, – напоминаю ему.

– Потому что не хочу, чтобы этой ночь мое состояние было чем-то замутнено.

– Этой ночью? – нервно сглатываю, поглядывая на часы. Едва за полночь, то есть до утра еще очень далеко, а это значит, что ночь будет очень длинной.

И к моему большому, я бы даже сказала, огромному удивлению, это меня почему-то не пугает.

– Я тебе помогу, – с готовностью бросаюсь к нему, когда он, добравшись до кровати, одной рукой пытается расстегнуть ремень брюк. Быстро справляюсь с пряжкой и только тогда замечаю его довольную улыбку.

– Ты это специально, – обиженно мычу.

– Специально разбил спиной стеклянную дверь и едва не лишился самого ценного? – невинно интересуется он.

Я решаю не отвечать, но брюки все-таки с него стягиваю и тут же упираюсь взглядом в огромный бугор у него в трусах. Ну как так-то? Неужели после всего этого он все еще возбужден?

– Мышка, – хрипит он, – если ты скажешь, что удивлена, ты меня очень обидишь.

– Надо было попросить доктора вколоть тебе успокоительное.

– Вряд ли бы это помогло, – парирует он. – Боюсь, есть только один способ с этим справиться.

– Какой? – во рту как-то резко становится слишком много слюны, и я снова мечтаю о веере, потому что лицо, да и не только его, обволакивает жаром.

– Продолжить начатое, конечно, – хищно улыбается он и резко тянет меня на себя.

Я громко вскрикиваю, приземляясь аккурат на его эрекцию, и низ живота моментально простреливает чем-то острым и горячим. Кажется, мне тоже стоило бы принять немного успокоительного, потому что со мной творится что-то непонятное. Ладно это похотливое животное всегда наготове, но вот почему я сразу превращаюсь в желе, стоит ему поманить пальцем… «Не пальцем, совсем не пальцем он тебя манит», подсказывает мне внутренний голос одновременно с тем, как его губы опускаются на мои.