Глава 47 Алексей

Хорошо, что Демид решил сам приехать за мной, чтобы отвезти в аэропорт. За руль мне сейчас лучше не садиться. Несмотря на то, что алкоголя в моей крови не было уже давно, ведет меня сейчас не по-детски. Перед глазами какое-то красное полотно, а в ушах на репите ее голос: «я не могу все бросить здесь».

Не может, да. А вот меня, получается, может.

Запросто. Без особых раздумий.

Не думаю, что мне было бы легче, если бы она хотя бы взяла время «на подумать», но… хер его знает, если честно. Легче в этой ситуации, кажется, вообще не применимо. Тут как ни крути, а в итоге мне пиздец как хреново.

Мышка выбрала не меня.

Думаю, мне вдвойне больно потому, что у меня даже сомнений не было. Почему-то я был уверен, что Марьяна с радостью поедет со мной забугор. Декабристки, вон, в Сибирь за своими мужьями отправились, а она на Кипр не захотела.

И это меня чертовски задевает. Как серпом по яйцам. Мышка выбрала не меня.

Нет, я, конечно, не стану звонить маман и рыдать в трубку, приговаривая, что она была права, но… карьеру Марьяна действительно поставила на первое место. Даже не карьеру, нет. Вряд ли слияние двух компаний пойдет на пользу ее карьерному росту. То есть мышка выбрала просто… просто работу.

– А где невеста? – интересуется Демид, как только я захлопываю за собой дверцу его мерса. – Вещи собирает?

– Она не поедет, – бормочу сквозь зубы. Сейчас слово «невеста» меня почему-то жутко раздражает. Вяземский стал так называть мышку еще после первой встречи, и я совсем не возражал. Он в курсе, что помолвка у нас не настоящая, но это не мешало ему подкалывать меня. До сегодняшнего дня я был совсем не против. Но после того, как мышка отказалась ехать со мной, это слово до боли жжет язык. Да что там язык, оно кислотные дыры в мозгу прожигает.

– Скажи ему, чтобы у магазина тормознул, – киваю на водителя. Этот пижон редко сам за руль садится, хотя обожает машины. Но в последние годы он львиную долю своей жизни проводит, уткнувшись в ноутбук, поэтому терять время в дороге для него – непозволительная роскошь.

– Только не говори, что собираешься напиться? – подозрительно хмурится он.

– По-моему, самое то в моем положении, – хмыкаю я.

Демид громко цокает языком, но водиле своему все-таки командует притормозить у ближайшего магазина.

Хотелось бы мне сказать, что залив в себя первые грамм сто вискаря, мне моментально становится легче, но нет… Все так же херово. Теперь хотя бы есть логическое объяснение адскому жжению внутри.

– Эй, поаккуратнее там, Шумахер, – возмущенно ору, когда машина совершает очередной резкий маневр. – Ты где его нашел, блин? На трассе Париж-Дакар подобрал?

– Босс сказал, что мы опаздываем, – доносится с водительского места.

– Так не на кладбище же! – огрызаюсь я, закручивая крышку бутылки. Вот так вот, раз в год решишь напиться, и хрен дадут. Этот кретин уже, как минимум, три аварийные ситуации создал из-за спешки. Впрочем, возможно, спешка тут ни при чем, а это просто манера вождения. Не зря же Демид тянется к ремню безопасности еще до того, как его зад с комфортом устроится на кожаном сиденье.

– Я могу прилететь к тебе, как только разберусь со своими делами, – предлагает друг. Видимо, на моем лице сейчас читается совсем уж беспросветная тоска, раз он, вместо того, чтобы в очередной раз меня подколоть, пытается хоть как-то поддержать.

– Не факт, что ты справишься быстрее, – усмехаюсь я. – У тебя там тоже поле непаханное.

– Не вспоминай, – вздыхает он. – Я бы с удовольствием с тобой на моря слетал, вместо того, чтобы пытаться разгрести дерьмо после братца. Олух, блин… Отец душу в этот гребанный завод вложил, и так все похерить…

– Да ладно тебе. Ты знаешь, как журналюги любят раздуть скандал на пустом месте. Уладишь все, никуда не денешься.

Демид завтра сам улетает за туеву хучу километров, чтобы помочь брату разрулить ситуацию с экологической катастрофой на заводе, но сейчас проблемы друга кажутся мне совсем несущественными, по сравнению с моими. Да, ему будет нелегко, но он, по крайней мере, не умудрился влюбиться в скромную девицу с амбициями бизнес-леди.

Друг что-то еще говорит, но до моего слуха долетают лишь отдельные звуки.

Внезапное осознание напрочь отключает меня от внешнего мира. Я, что, серьезно влюбился в мышку? В эту наивную зажатую девицу? В эту сексуальную, безумно красивую и невероятно умную девушку?

Кажется, да. Серьезно. Надолго. Бесповоротно. И судя по всему… безответно.

Кожа вдоль позвоночника покрывается испариной, а сердце делает пару сотен лишних ударов в минуту. Я влюбился в мышку. Я, блядь, в нее влюбился. А она выбрала не меня.

– Разворачивай тачку, – командую водиле, одновременно пытаясь нащупать в кармане мобильный. Неудачно. Кажется, я оставил его на столе, когда в спешке покидал кабинет после нашего дурацкого разговора. Именно, что дурацкого. Все пошло не по плану. Мне надо было сказать мышке. Сказать, что чувствую. Не факт, что это бы хоть что-то изменило, но я всегда предпочитаю использовать все шансы перед тем, как сдаться.

– Не дури, Леха, – хмурится Демид.

– Мне нужно с ней поговорить.

– Так поговорил уже! – рявкает он. – Знаешь, каких трудов мне стоило организовать это все? Пронин там, что, зря оттягивает все формальности, чтобы дать тебе время свалить? У нас все по секундам, млять, рассчитано. Опоздаешь на самолет, и все, больше не вылетишь! Думаешь, у них долго времени займет забить в базы, что ты в розыске?

– Ты не понимаешь, Дем…

– Ты дал ей выбор, Леха. И она его сделала.

Умом я понимаю, что он прав, но внутренне я продолжаю медленно и мучительно умирать. Мне кажется, что с каждым шагом я оставляю кусочек себя на асфальте, затем на свежевымытом кафеле в аэропорту и, наконец, на ступеньках трапа. В самолет я в итоге захожу далеко не весь. Какая-то полупустая оболочка болтается сейчас между небом и землей, прокручивая наш разговор на повторе, словно заезженная пластинка. «Я не могу все бросить здесь, не могу, не могу…»

Говорят, что со временем станет легче. Сейчас мне чертовски больно, но морские волны вскоре вымоют из меня разочарование и тоску по ней. Она сделала свой выбор, и нам обоим с этим жить. Насильно мил не будешь, или как там говорят.

В общем, остается только надеяться на пресловутое «время лечит». Вот только со мной это ни хрена не работает… Легче не становится ни через неделю, ни через месяц, ни через два.