Глава 48 Марьяна

– Дрожь проносится по всему телу, – раздается томный голос из динамика.

– Кровь превращается в лаву и стекает по кончикам пальцев, заставляя царапать простыни, – добавляется интимный шепот другой девушки.

– Полная потеря контроля, – третий голос звучит, словно приговор.

– Вы бы не могли переключить радиостанцию, – раздраженно прошу водителя. Несмотря на то, что я сама написала сценарий для ролика, за последние четыре месяца он успел изрядно мне надоесть. А вот таксист моего раздражения не понимает. Закатывает глаза, оглядывая меня с ног до головы, будто не может поверить, что я такая ханжа, но станцию все-таки переключает.

– Мне тоже не нравится, – он не упускает шанса высказать свое ценное мнение. – Придумали они, может, и классно, так и не поймешь сразу, о чем речь идет. Но разве ж это нормально такое рекламировать? А потом орут, что демография у нас падает. Так кто рожать будет, если бабы все вот этим пользуются? А по телеку рекламу их видали? Такие красотки там! Неужели такие женщины мужика себе найти не могут? На хрена им эти резиновые игрушки? Ох, меня бы к ним… я бы им показал, что ни один резиновый член не заменит живого мужчину!

Таксист снова кидает беглый взгляд на меня, раздумывая, не слишком ли разоткровенничался, но, видимо, понимает, что я давно созрела для взрослых разговоров и продолжает развивать тему.

Признаюсь честно, когда писала тезисы для рекламы «Непослушных игрушек», я догадывалась, что она вызовет широкий общественный резонанс, но тогда я даже не подозревала, насколько это будет задевать лично меня. Нет, за прошедшие несколько месяцев я не вернулась к роли скромной мышки, готовой грохнуться в обморок от слова «член», но тем не менее, эта реклама для меня, словно красная тряпка для быка. И дело не в том, что я согласна с таксистом и считаю, что силиконовые игрушки не должны заменять живых мужчин. Дело в нем… человеке, который познакомил меня с этими самыми игрушками и подарил мне мой первый оргазм. И не только. Алексей Кулаков подарил мне много «первых» разов. Первый оргазм. Первый секс. Первую любовь. Первое разбитое сердце.

Уверена, что не разрыдаюсь, но на всякий случай все равно отворачиваюсь к окну. Не хватало еще, чтобы таксист принялся меня утешать. Где я только не плакала в первый месяц после того, как мой босс уехал в неизвестном направлении. Львиная доля моего стремительно возросшего заработка уходила на бумажные платочки и тушь, которую постоянно приходилось поправлять. Я уже молчу про тонны консилера, чтобы скрыть огромные синяки под глазами.

Но сейчас слез нет. Ни капли.

Да, босс очень многому меня научил. Очень много мне дал.

Но он также и очень много забрал.

Тогда, четыре месяца назад, когда он никак не обозначил наши отношения, когда решил, что я совсем не важна для него… Тогда он забрал у меня все.

Так стоит ли мне благодарить его за все хорошее, что между нами было, как рекомендуют именитые психологи? Они все, как один, твердят, что нужно сосредоточиться на хороших воспоминаниях и постараться забыть о плохом. Лично я считаю такой подход бредом собачьим. За что его благодарить? За то, что влюбил в себя? За то, что показал мне, как бывает хорошо? За то, что научил слушать собственное тело? За то, что распахнул двери в мир удовольствия? А потом все это забрал. И если бы только это… Заодно он вырвал и мое сердце. Вот только с собой он его не взял. Такому, как он, оно без надобности.

Босс выполнил свой план-максимум и был таков. Чему здесь удивляться? Изначально его задачей было реабилитировать компанию отца. И он это сделал. То, что он попутно влюбил в себя глупенькую наивную стажерку – уже не его проблемы.

И то, что она потеряла с его отъездом смысл жизни – тем более.

Впрочем, это было четыре месяца назад.

Сейчас я мало того, что не стажерка, так еще и далеко не глупенькая и не наивная. Дыра в сердце, образовавшаяся после его отъезда, все еще кровоточит, но с каждым днем она становится меньше. Не потому, что я забываю. Нет. Потому что зияющая пустота стремительно заполняется чем-то другим.

В офис я влетаю всего на две минуты позже начала рабочего дня. Впрочем, прекрасно осознаю, что никому и в голову не придет упрекнуть меня за опоздание. Все-таки у должности главы компании есть свои преимущества.

– Марьяна Александровна, доброе утро! – бодро приветствует меня Сонечка.

– Доброе утро, – искренне улыбаюсь. Сейчас я уже привыкла к официальному имени-отчеству, но первое время нервно дергалась каждый раз, когда сотрудники обращались ко мне так. Я честно пыталась настоять на том, чтобы Софья относилась ко мне как раньше, но она была непреклонна. В нерабочее время мы остаемся подругами, а в офисе она продолжает мне «выкать» и относиться как к самому настоящему начальству.

Начальство… я, наверное, никогда так и не привыкну к этому. Когда Игнат Юрьевич предложил мне занять его кресло, я думала, что он выжил с ума. Все-таки возраст у человека довольно преклонный… Впрочем, наверное, возраст действительно сыграл свою роль. И пусть Кулаков-старший был в здравом уме и твердой памяти именно сентиментальность, свойственная старикам, заставила его переписать фирму на меня.