34. Вторник, 25 сентября. 17:30
— Студентам вход воспрещён, — равнодушно сказал охранник, стоявший у дверей преподавательского корпуса.
Я прекрасно это знала. Мы все, студенты, знали это, и соваться сюда никому даже в голову не приходило. Кто хочет тусить с преподами во внеурочное время? Все считали: это даже хорошо, что им тоже запрещено показываться на нашей территории: в саду из бугенвиллей, у бассейна, на качелях, в маленькой беседкеу обрыва, куда выход был лишь через общежитие. Центральная часть кампуса — Учебный и Спортивный корпуса, причал, теннисный корт и два футбольных поля были общими. Впрочем, я, кажется, ни разу не видела здесь преподов всвободное время. Где они отдыхали, оставалось для всех нас загадкой. То же самое касалось и охраны, ночевавшей в своём здании на общей части острова, напротив Бафомета и Учебки.
— Мисс Вуксанович — моя ассистентка, — спокойно сказал мистер Вэнс, предъявив охраннику какую-то бумажку, очевидно, предусмотрительно взятую из кабинета. — Ассистенты преподавателей относятся к персоналу. Так что ей сюда можно.
Охранник несколько раз подозрительно посмотрел на бумажку, потом на меня, потом снова на бумажку, потом на Вэнса. Наверняка он вообразил, что мы идём заниматься чем-то неподобающим (кстати, подозреваю, что именно во избежание таких контактов общежития учащих и учащихся и сделали закрытыми друг от друга).
— Мисс Вуксанович просто поможет мне перенести на другое место кое-какие научные документы, — добавил Вэнс, от которого тоже не ускользнули похабные подозрения изнывающего от скуки охранника.
Тот пожал плечами и впустил нас.
Мы вошли.
Ну и ну! Я попала туда, куда вход воспрещается! Выходит, что я студентка и работница Академии в одном лице! Наверно, я вообще одна такая на весь остров, кому дозволено заходить и на ту территорию, и на эту! Ну, конечно, кроме ректора, хехе. И администрации. И уборщиков, которые всё время чистят наше общежитие. И работников столовой... Ой, ну ладно, всё равно мне повезло невероятно!
— Сэр, а персонал, что, тоже тут живёт? — Осмелилась спросить я, пока мы шли на второй этаж.
— Ну конечно, — сказал мистер Вэнс. — А точнее, это преподаватели числятся персоналом. Одни моют за вами посуду, другие посвещают в тайны мироустройства — и все живут здесь.
Как иллюстрация его слов, по коридору прошлёпал мистер Грюнвальд в махровом халате и старых тапочках, с кружкой в руках, из которой свисал ярлычок от чайного пакетика. Сам коридор по архитектуре очень напоминал наше общежитие, только отделан был сильно дешевле: крашеные в белый стены, бетонный пол и ни единого персидского ковра. "У них сластепровода, небось, нет" — пришло мне в голову.
Квартира Вэнса в конце коридора была обозначена цифрой "10". Кухня-гостиная, в которой я оказалась, переступив порог, показалась мне несколько меньше, чем наша комната с Клементиной. Стены в ней были такие же белые, как в коридоре, но, кажется, таковыми им оставалось пробыть недолго: тут и там стояли банки с краской, горы книг и кучи досок, в которых можно было узнать разобранные книжные полки. Пространство возле стен был заботливо очищено, тогда как в середине помещения было не развернуться: ящики вроде того, что я видела в кабинете, громоздились, запирая и подход к дивану, и возможность готовить на кухне. Пачки анкет лежали на журнальном столике, на кресле, даже на углу кухонной раковины, которая, как и наша с Клементиной, для мытья посуды, очевидно, не использовалась.
Я попыталась поднять один из ящиков, которые мистер Вэнс попросил разместить в моей комнате, но не сумела. Вот, казалось бы, бумага — такая лёгкая вещь, когда дело имеешь с одним листочком! А если ее целый ящик, то вещь неподъемная. Пришлось Вэнсу идти за тележкой — одной из тех, что используют при заселении в общежитие.
Пока он ходил, я чуток осмотрелась вокруг. Выглянула в окно: из него открывался вид на обрыв, где под огромным старым деревом с раздвоенным стволом сидел в шезлонге кто-то, издали похожий на уборщика, работающего по вечерам у нас в коридоре. Вокруг имелось нечто вроде садика, конечно, куда более скромного, чем студенческий. Зато, если поглядеть вдаль, можно было любоваться океаном.
Заглянула я одним глазком и в спальню — и то только потому что ведущая туда дверь была нараспашку. Сама отрывать дверь я не решилась бы. Да и вообще ни к чему не притронулась без хозяина: помнила о клятве, ну и воспитание какое-никакое у меня всё же имелось, несмотря на две моих последних выходки. Кроме того, я заметила камеры под потолком: одна была направлена на входную дверь, а вторая — в противоположную ей сторону. К своему удивлению, такую же камеру я увидала и в спальне. Это, что, причуда Вэнса? Или такие стоят тут повсюду?
Я глянула в коридор. Да, там тоже были камеры, такие же, как эти. Справедливости ради, у нас в коридоре они были тоже. Видела я камеры и в столовой, и в спортзале, и в библиотеке, и в других помещениях Учебного корпуса. Но чтобы в личных комнатах!.. Как странно...
Потом я вернулась в квартиру и снова взглянула на спальню. Элисон наверняка от восторга лопнет, если я ей предоставлю фотографию кровати её любимца. Наверняка можно потребовать с нее денег или какую-нибудь услугу за это фото... Но от мысли, как Элисон пускает слюни, разглядывая постель, где мечтает оказаться (и где точно не окажется, вот спорю!), мне стало противно. Она недостойна не только лежать тут, но и видеть это место, я считаю!
За такими мыслями и застал меня мистер Вэнс, вернувшийся с тележкой. В его взгляде прочиталось что-то вроде "К моей спальне примеряешься?", но сказать это вслух я ему не дала, заговорив первой:
— У вас камеры, сэр, тут повсюду...
— Ещё бы, — заметил он с мрачной усмешкой. — Кругом. Даже в ванной.
— Даже в ванной?! А как же вы...
— На душ и туалет они не направлены. А вот вход вполне себе показывают. А чего вы ожидали, мисс Вуксанович? Родители наших студентов желают, чтоб их чада были в полной безопасности. Хотят знать, что где тут творится в любую секунду. Быть уверенными в том, что и преподаватели не заняты ничем предосудительным.
Я вспомнила о том, что моей маме, когда я только планировала ехать на учёбу, дали доступ к видеопорталу Академии Фловердью в интернете: там когда угодно можно было посмотреть видео с любой камеры в реальном времени. Скорее всего, маме было некогда наслаждаться этим дурацким реалити-шоу. А вот жена нашего хозяина, (мать Корнелиуса, то есть) тоже, естественно, доступ имевшая, может, на досуге и поглядывала. Кажется, Малгожата как-то упоминала о том, что родители устроили ей разнос за неготовность к семинару, который они посмотрели в прямом эфире...
Вспомнились мне и экраны у Сороса в кабинете: наверное, как раз это те самые трансляции. И видео из чьих-то личных комнат я там видела...
Да, выходит, фотки спальни Вэнса Элисон может запросто попросить у своих родителей. И ванной, значит, тоже. И его самого во всех видах. Интересно, согласятся ли они и не пыталась ли она уже это сделать?..
Размышляя о камерах, слежке и том интересном, что с помощью них можно было бы раздобыть, я помогла мистеру Вэнсу погрузить на тележку две неподъемных коробки. Затем мы вышли с ней на улицу, пересекли территорию возлеУчебного корпуса и подошли к общежитию студентов.
— Преподавателям вход воспрещён, — сообщил нам охранник, дежуривший возле его дверей.
— Преподавателям — да, — сказал Вэнс. — Но администрация имеет право перемещаться по всему острову. Я проректор. Если вы не в курсе, вот моё удостоверение.
В обязанности охранников не входило знать в лицо администрацию Академии. Их контакты со студентами и преподами не поощрялись во избежание интриг или подкупа. Кроме того, по первым числам прежние охранники уезжали, и на их место заступала другая смена — ради сохранения беспристрастности и недопущения вовлечения во что-то запрещённое.
Охранник посмотрел на нас с таким же подозрением, как и предыдущий, но, ознакомившись с карточкой Вэнса, впустил. Мы снова поднялись на второй этаж и вскоре уже оказались у моей комнаты. Тут дверь ее открылась и оттуда вышла Клементина, вся довольная до ужаса, и ещё какой-то тип в форме охраны — тоже довольный до тех пор, пока не увидел Вэнса. Затем оба они проводили друг друга недобрыми взглядами, но промолчали: видимо, каждый считал, что второй занимается чем-то не тем, но решил не конфликтовать.
Стоило Клементине и незнакомцу уйти, как в коридоре появилась Малгожата с прозрачным контейнером с жареной сёмгой. Увидев Вэнса, она, словно кошка, шагнула в ближайший дверной проём и принялась наблюдать за объявившимся в женской общаге преподавателем, будто за редкостным зверем.
Дома я тихонько пнула лифчик Клементины в тёмный угол и спросила:
— Чаю, кофе, сэр, хотите?
— Спасибо, — сказал Вэнс, — но откажусь. Вы же видели, как на нас смотрят. Если я задержусь тут на лишние десять минут, разговоры будут... сами понимаете, какие.
Потом он по-хозяйски оглядел моё жилище и сказал, что под кроватью как раз встанут две коробки. Я была не против. С моей помощью сняв их с тележки, начальник задвинул под койку сначала одну, а потом принялся за вторую. Вторая застряла. Чтобы выяснить, что ей мешает, пришлось шефу встать на четвереньки и просунуть верхнюю часть тела под кровать.
Признаюсь, что зрелище Вэнса в моей комнате уже было странным само по себе — а тут он в такой позе! Первым делом я подумала, что надо было пол помыть. Потом — что после моего субботнего стояния на коленях мыпоквитались. Потом — что он ужасно милый в этой позе, и посадить ему на спину ребёночка было бы в самый раз. Не успела я намечтать, откуда возьмётся этот самый ребёночек, как мистер Вэнс задом вылез из-под кровати и поднялся. В руках он держал смятый грязный конверт, на котором было вычурными буквами написано: "Мистеру Вэнсу от Элисон Коннорс".
— Посмотрите, до чего дошел прогресс! — сказал он весело. — Почта нашла меня прямо тут, под чужой кроватью!.. Или мисс Коннорс ясновидящая и знала, что я тут сегодня буду?
— Нет, сэр, это... — Я смутилась. — Это я... Я его уронила...
— Мисс Коннорс написала мне письмо и попросила вас отдать его? — Уточнил шеф с такой интонацией, словно дело происходило на семинаре, и я ляпнула глупость.
— Да, сэр...
— А вы вместо этого просто уронили его под кровать?
— Сэр, я передала бы вам его завтра! Честное слово!
— А вдруг там что-то срочное? — спросил Вэнс не то в шутку, не то серьезно.
— Да что там срочного?! Глупости всякие! Я просто не хотела отвлекать вас от работы, сэр, клянусь! Я же знаю, что вы очень заняты! И вам некогда читать ее любовные признания!
— Ах, вот как? Там любовное признание? — Мой начальник усмехнулся.
Поняв, что сболтнула лишнего, я замолчала в ужасе.
— Стало быть, поэтому вы и решили его не передавать? — Продолжал с издёвкой Вэнс.
— Нет, не поэтому! Я знаю, сэр, что Элисон понаписала там всяких глупостей, вот и решила не торопиться! Она, знаете, вообще ужасно пишет! У нее за сочинения всегда был низкий балл! Она рассказывала!
— Вы, конечно, напишите лучше, — сказал мистер Вэнс, безотрывно смотря мне в глаза. Его голос был словно кровать в середине рабочего дня: мягкий, обволакивающий, непреодолимо манящий и безнадёжно запретный.
— Я не собираюсь вам писать любовных писем, — растерянно буркнула я.
— И не надо, — ответил он тут же.
"И так всё понятно" — сказал его взгляд.
Нет, ну только не это!
Он опять решил, что я в него влюбилась!
Думает, будто я млею от каждого его слова, будто глаз отвести не могу, будто изучаю с восторгом всякую волосинку на его умнейшей голове... Воображает, что я жду каждого рабочего дня с ним как праздника, что храню в памяти каждый жест, каждое случайное его прикосновение... Мнит, что готова отдаться ему прямо здесь и сейчас!
И самое страшное — мне пора признаться самой себе, что всё это правда.