40. Среда, 26 сентября. 15:00
В кабинете Вэнс по своему обыкновению сидел в кресле, положив ноги на стол. Из-под задравшихся штанин выглядывали сиреневые носочки — в тон галстука, который Вэнс ослабил, расстегнув верхнюю пуговицу. Он смотрел на что-то в телефоне, непрерывно скролля в нём одной рукой, а второй таскал картофельные палочки из контейнера столовский пневмопочты. Я быстро пробежала взглядом по его шевелюре, по носу, по шее, по галстуку и по застёжке рубашки. Но когда очередной кусок картошки скрылся за изящно обрисованными жирными губами, отвернулась. Это было уже слишком. Не дай бог ещё заметит, как я пялюсь!
— Мисс Вуксанович!
Ох, кажется, заметил...
— Мисс Вуксанович, а вы манипулятор!
— Я?
— Ну да, — он бросил телефон.
— О чём вы, сэр?
— Когда я спросил у вас восьмой пункт плана Даллеса, вы выдали девятый с такой уверенностью, что ни один из ваших лоботрясов-однокурсников не решился вас поправить! Или просто не додумался.
— Ой, сэр, я перепутала, простите...
— Я сперва и не сам не понял, что к чему. А знаете, что самое смешное? Паренёк, что шёл в списке за вами, послушно ответил восьмой пункт, когда я спросил о девятом!
— О... — Только и смогла ответить я.
А Вэнс добавил:
— Вы прирождённый промывщик мозгов, мисс Вуксанович, — и улыбнулся так, что в животе у меня сразу потеплело. — Но пока вы сами этого не поняли и не захватили власть в какой-нибудь стране, я планирую эксплуатировать вас самым нещадным образом. Так что марш за работу! Анкеты вас ждут. Но до этого разошлите вот эти письма.
Я послушно села за компьютер. "Прирождённый промывщик мозгов", это ж надо! Что и говорить, такого комплимента мне никто никогда в жизни не отвешивал. Умеет же Вэнс удивить! И в обычной ошибке увидеть не просто ошибку! Короче, всё то время, что возилась с почтой, я проулыбалась, ощущая, как ещё сильней влюбляюсь в шефа.
Едва я закончила с письмами и попыталась взяться за анкеты, Вэнс велел расшифровать и отредактировать аудиозапись какого-то заседания у Сороса в кабинете. Оно было недлинным, но скучным до жути: судя по звуку, ректор три раза засыпал и соответственно роботу трижды пришлось разбудить его.
Стоило мне закончить с аудиозаписью, как оказалось, что надо составить проекты приказов для персонала в связи с подготовкой нашего бала иллюминатов — до него ведь было менее недели.
Следом Вэнс велел помыть кофемашину.
Я не была уверена в том, что мытьё кабинетного оборудования входит в мои обязанности, но, конечно, это сделала. Мне даже было приятно встать из-за стола и размяться, сделать что-то руками, ну и заслужить расположение начальника. Машина стояла возле окна, и наблюдать за тем, как два Кима играют в теннис, переговариваясь на своём родном языке, было даже умиротворяюще. Морской бриз шевелил жалюзи, играл маленькой прядкой волос Вэнса и тщетно пытался остудить мои чувства насчёт этой прядки. Сам шеф углубился в какие-то файлы в компьютере, так что я иногда позволяла себе любоваться его идеальным лицом и прекрасными длинными пальцами. Больше трёх секунд подряд я не таращилась! Приличия соблюдала.
Наконец, кофемашина была вымыта, и я уже было взялась за анкеты, как Вэнс произнёс:
— Нет, не эти. Мисс Вуксанович, зайдите в шкаф. Вверху на полке слева ещё стопка.
Я вошла в гардеробную, про которую уже знала, что там хранятся одни бумажки. Никакого освещения внутри не было. Я могла полагаться лишь на тот свет, что просачивался в открытую дверь. Вверху слева, вверху слева... Ну и как понять, что он имел в виду? Тут куча полок и бумажек выше крыши.
Потыкавшись ещё с минуту, я уже решила признаться начальнику, что не врубаюсь, что и где искать, но тут...
... в шкафу вдруг стало полностью темно.
Его дверь хлопнула.
Я в страхе обернулась.
Мистер Вэнс стоял рядом.
В абсолютной темноте я опознала шефа лишь по запаху.
Ни слова ни сказав, он шагнул вперёд. Расстояние между нами исчезло. Я была зажата между стенкой шкафа и его горячим телом.
Дыхание сбилось от восторга и от ужаса.
Чьё-то сердце колотилось на весь шкаф — не знаю чьё.
А секунду спустя мистер Вэнс прикоснулся губами к моим!
Иногда говорят "я не верил своим глазам", "я не верил своим ушам". А вот о том, чтобы не верить осязанию, я не слышала ни разу. Однако именно это со мной и происходило. Клянусь, этот сказочный сон был уж слишком похож на реальность! Мистер Вэнс не мог поцеловать меня! Не мог! Не мог и всё! Ну такого не бывает, это глупые фантазии, вопил изо всех сил мой разум! Только губы всё равно упорно чувствовали ласки его губ, прикосновения языка и даже лёгкое дразнящие покусывание. Лишившись воли, я стояла, словно статуя, и только принимала то, во что поверить было невозможно.
Наконец, шеф оторвался от меня и прошептал:
— Тут единственное место в кабинете, где нет камер.
Потом взял с полки кипу бумажек, сунул мне её в руки и вышел из шкафа, оставив открытой дверь.
Через несколько секунд я тоже выползла оттуда — ноги подгибались, руки дрожали, роняя листы, жар в ушах и щеках не оставлял сомнений в том, какого цвета они у меня сейчас. Между тем, мистер Вэнс уже вновь преспокойно сидел за своим компом. После выхода из шкафа он ни разу не взглянул на меня даже.
Прошло около часа. Какими делами всё это время занимался шеф, я не знаю: я боялась на него смотреть. Что до меня, то я пыталась обрабатывать анкеты как обычно, но всё шло из рук вон плохо. Буквы скакали как пьяные перед глазами, дрожащие пальцы всё время делали опечатки, а саму меня пробрал дурацкий жар, из-за которого я сразу же вспотела, отчего потом замёрзла. Из-за холода я задрожала ещё сильнее, и работать сделалось совсем уж невозможно.
Надо было взглянуть в глаза правде.
Мистер Вэнс поцеловал меня! Меня!!! Губами!!! Сам!!!
И при этом не смеялся.
То есть, это не прикол. Не издевается.
Так я, что, ему нравлюсь?! Серьёзно?!
Краем глаза я взглянула на начальника. Он сидел за компом как ни в чём не бывало, уставившись в свои эти непонятные рабочие документы. Ветер стих — как будто затаился. И Кимов уже не было. Корт замер в ожидании новых теннисистов. А шеф — наверное, в ожидании моей реакции.
Что ж, раз так, набраться смелости и...
— Сэр?
— Ммм? — Вэнс неспешно, как кот, повернулся ко мне. Галстук был теперь ослаблен ещё больше, а пуговицы на рубашке расстегнуты целых две.
— Я закончила эти анкеты. Мистер Вэнс, зайдите в шкаф. Мне нужны новые.
Брови Вэнса поднялись, а восхитительные губы, вкус которых был теперь знаком мне, искривились в довольной ухмылке.
Без вопросов он встал и зашёл в гардеробную.
Выждав несколько секунд я повторила то, что сделал час назад он сам: зашла в шкаф следом, и, закрыв дверь, загнала его там в самый дальний угол.
А потом, обняв двумя руками, принялась ерошить волосы, ощупывать лицо и целовать, целовать, целовать сколько было сил!!!
Вэнс был умопомрачительным на ощупь — всё, как я и представляла: шелковистые волосы, тёплые бока под рубашкой, властные руки на моей талии и язык в моём рту — уверенный и требовательный, как его хозяин на семинаре!
Если уволит, оно того стоило.
...
Прошла то ли минута, то ли десять до того, как я сумела отлепиться. В темноте было слышно, как Вэнс усмехнулся, довольный произошедшим:
— Вы так смотрели на меня, мисс Вуксанович — бархатно произнёс он прямо над моим ухом, обдав его тёплым дыханием, от которого у меня тут же по всему телу пошли мурашки. — Так смотрели и на семинаре, и в кабинете... Мне аж страшно стало. Думал, вы вот-вот наброситесь при всех.
— Не имею привычки набрасываться на мужчин, — смущённо пробубнила я.
— О, да, мисс, теперь я в этом убедился, — сообщил он саркастично.
— Сэр, вы первый начали.
— Но, мэм, ваши безмолвные призывы не оставили мне выбора.
— Безмолвные призывы? — Удивилась я.
— Дорогая, я же видел, как ты хочешь, — прошептал Вэнс. — Невозможно устоять было. Ну ладно, теперь слушай, шутки в сторону. Никогда и ничего такого за пределами этого шкафа! Выходим по одному. Расстояние не меньше минуты. Под камерами ведём себя как обычно. И, само собой, ни слова никому! Это понятно?
— Да, сэр.
— Отлично. Я надеюсь, эти мелочи помогут мне не вылететь с работы за поцелуи с учащейся, — шеф мрачно усмехнулся.
Я по-прежнему сжимала его в объятиях, но не смогла не сказать:
— Сэр, ведь нам нельзя этого делать! Вы сами так часто ссылались на правила Академии. Я полагала, они непреложны...
— Непреложны?! — мистер Вэнс расхохотался. — И это говорите вы, мисс Вуксанович?! Вы, которая за жалкую неделю работы здесь успела залезть в мои личные вещи, утащить мои ключи и бог знает ещё что... Мэм, да вы только и делаете, что нарушаете правила! Не удивлюсь, если окажется, что вчера вы взломали кабинет Сороса и устроили, к примеру, потасовку с его роботом...
Проницательность Вэнса была одной тех вызывающих восхищение черт, за которые я в него и влюбилась.
— Но я всё же стараюсь прилично вести себя, — тихо заметила я.
— О, да, милая. Ты прекрасно скрываешь чертей в тихом омуте. Образ зануды-отличницы просто блестяще тебе удаётся. И признаюсь: поэтому я и не смог устоять. Страстные тихони моя слабость. Ну а если они ещё умные...
Я не дала ему договорить, потому что моей слабостью, очевидно, была похвала моему уму, а теперь ещё и страстности, оказывается. В общем, если уж отчислят, так пускай уж не за два поцелуя, а хоть за три.
К концу рабочего дня мы оба выглядели совершенно пристойно и совершенно счастливо.
— Кстати, мисс Вуксанович, — сказал Вэнс на прощание. — Не думайте, что, раз вы моя ассистентка, вам будут какие-то поблажки. Когда вы планируете отработать мой семинар, пропущенный в понедельник?
— О, хоть завтра, сэр, — сказала я. — Я подготовлюсь.
— Отлично. У нас была тема "Проект МК-Ультра". Если не будете затягивать с отработкой, то так и быть: разрешу это сделать в рабочее время. Ну всё. Вы свободны.
И верно: в тот миг я была свободна как никогда.