41. Среда, 26 сентября. 18:20

Добежав до своей комнаты, я, вся в изнеможении от эмоций, повалилась на кровать и, обняв подушку, завизжала. Мистер Вэнс! Лоуренс Дезмонд! Неужели я и правда ему нравлюсь!? Нравлюсь настолько, что ради меня он рискует карьерой! О боже! Кажется, я вытащила счастливый билетик, один из тысячи!

С ума сойти, когда я ехала учиться, кто бы мог подумать, что через месяц заведу тайный роман с самым красивым из преподавателей! Явный роман это было бы лучше, конечно... Впрочем, тайный даже больше будоражит! Поцелуйчики в шкафу были волшебными! Ну, без шкафа мне бы тоже всё понравилось, но так гораздо круче!

Стоп! А может, я опять надумываю? Может, нет никакого романа? Может, Вэнс как Клементина, полагает, что парочка поцелуев или даже чего-то серьёзнее это не повод считать себя связанным отношениями? Может, у него таких, как я...?

Да нет.

Нет-нет!!

Ему негде с другими! В квартире ремонт, да и камеры всюду, а в кабинете теперь торчу я, и я никого там не видела. Может, конечно, на преподской территории есть ещё уединённые местечки, а среди персонала — красивые девушки?..

Так, всё, ну хватит!

Видно будет, что получится...

О, Господи, он выбрал меня, выбрал, выбрал!!!

И какой же он красивый! Какой умный! Как он пахнет умопомрачительно!

Теперь главная задача — не разонравиться. Не разочаровать его. Надо как следует выучить про "МК-Ультра"! Пусть завтра заново поразится моим способностям!

Он сказал, что любит умных. Значит, я начну учить уже сейчас!

Телефон, где, как я, кажется, рассказывала, имелись материалы для подготовки, лежал в моей сумке. Я торопливо открыла ее, забрала аппарат...

И внезапно заметила сложенный вчетверо листик бумаги для принтера. У меня таких не было. Ну и откуда он? Не успев заподозрить дурного, я взяла лист, развернула...

... и увидела ряды печатных букв, написанных зловещим красным маркером и со зловещим же сильным нажимом:

"Мирра! Хватит лезть не в своё дело! Передай своему названному брату, что следующая вылазка на кухню может кончиться плачевно! Виктор и его друзья не тронут вас, если вы от них отстанете. В противном случае — пеняйте на себя".

Подписи не было.

Весь эротический восторг мигом слетел с меня. Мы вляпались! Так и знала, так и знала, что до добра эти авантюры не доведут! Вот втемяшилось Корнелиусу!..

Я быстро взяла телефон и нашла его номер.

— Корнелиус! Срочно зайди ко мне. Срочно! Да. Тут... неприятности.

Пока он шел, я стала вспоминать, кто утром тёрся рядом с моей сумкой. Список получался что-то слишком уж обширный. Как назло сегодня на занятиях едва ли не половине однокурсников приспичило присесть возле меня. Ну и как узнать, кто это сунул мне? По почерку? Нет, глупости. Даже если я обойду весь курс, собирая образцы печатных букв — письмо ведь мог написать и сам Виктор. Да, скорее всего, он это и сделал... Блин, кто знает, что там на уме у этого сумасшедшего?..

Я так разволновалась, что у меня прихватило живот. Когда пришел Корнелиус, пришлось, открыв ему дверь, сразу же умчаться в туалет.

А когда я вышла, он уже рассматривал записку, оставленную мною на кровати.

— Ознакомился? — спросила я.

— Ага.

— Я думаю, нам надо отстраниться от всего этого. И сказать твоим родителям.

— Смеёшься? Мирра, как ты себе представляешь? Я, что, напишу бате: "Слушай, мне тут угрожает один кашевар с поварёшкой, так что спаси меня, пожалуйста, от него"?!

— Нет, не так. Мы напишем, что в Академии происходят какие-то подозрительные события, и поэтому надо бы вызвать полицию...

— Это будет звучать точно так же! Полиция сюда всё равно не доедет быстрее, чем дня за три...

— Это если из Кейптауна. А если с острова Вознесения или Святой Елены, тогда быстрее.

— Мирра, эти острова — такая глушь! Там, небось, и нет своей полиции! А если и есть, она вряд ли способна раскрыть даже кражу конфетки на палочки! В любом случае, мы сами это сделаем быстрее полицейских.

— Может, тут раскрывать-то и нечего, — попыталась я немного погасить его горячность.

— Тогда точно звать полицию бессмысленно, — логично резюмировал Корнелиус. — Хотя я бы не сказал, что так уж нечего. Жаль, я ночью тупанул, не догадался поварское расписание потребовать. Там наверняка был этот Виктор и когда у него смены. Ну не может быть так, что на завтрак на кухне работает только один человек!

— Да... Логично...

— И потом, когда я выспался, подумал: слишком был уж этот Эдди вежливым. Так охотно открывал мне всё, показывал... С одной стороны, обслуга, конечно, так и должна себя вести. А с другой, он тоже человек! Он должен был обидеться, что я его отмудохал!

— Совершенно зря ты, кстати, это сделал.

— А это мы выясним, если во всём разберемся, — ответил Корнелиус.

— Ну давай не будем разбираться, а! Пожалуйста! Я боюсь!

— Ты можешь не участвовать.

— Я боюсь за тебя, бестолковая ты голова!

— А вот это напрасно. Ты же знаешь, я на бокс ходил три года, потом два на карате, в стрелковый клуб...

— Да знаю-знаю! Какой прок от стрелкового клуба, если у тебя нет здесь оружия?! Да и от карате тоже — если оружие есть у этого Виктора. А у него есть как минимум кухонные ножи. И друзья, о которых написано в этой бумажке!

— Может быть, он и врёт про друзей, чтоб казаться сильнее.

— А если не врёт?

— Значит, мы имеем дело с заговором и обязаны раскрыть его. Кто мог подбросить тебе эту дрянь?

— Кто угодно, — и я перечислила тех, кто толокся возле меня на сегодняшних лекциях и после них.

— Ну, Леона сразу отметаем, он хороший... А Фернандо мутный типчик. А уж что касается Антона, — и Корнелиус скривился, вспомнив то, как мы искали Клементину. — Этому Антону я давно не доверяю. Слишком тихий. Явно мнит себя лучше других. Да ещё населенец... Ты, Мирра, извини, но с населенцами держать ухо востро надо. Знаешь, как в Спарте ребята время от времени собирались и лупили этих чертовых илотов — для профилактики.

— Малгожата ещё, — напомнила я, чтобы увести разговор от населенцев и профилактического битья.

— С ней я не общаюсь, так что тоже подозрительная. Слушай! А что, если Виктор это не единственный лже-студент? Что, если с нами на лекции ходят и другие самозванцы?

— Исключено. Нас 56, и я видела список студентов.

— Значит, кто-то из студентов помогает заговорщикам! Вот чёрт! Это Антон! Я уверен, что это Антон! И Эдди тоже с ними, разумеется! А что, если они планируют отравить нас?!

— Они уже бы это сделали, если бы собирались. И потом, для этого совсем не обязательно ходить на наши лекции.

— Да, верно... Здесь что-то более оригинальное и зловещее.

— Корнелиус, прошу тебя, давай больше не будем в это лезть!

— Хватит трусить! Правители мира не трусят! И потом, не факт, что эти парни в самом деле чем-то нам опасны.

— Если они не опасны, то нам тем более незачем тратить силы на беготню за ними!

— А если опасны, то наше бездействие может поставить под угрозу ещё хренову тучу людей, находящихся на острове!

— Мы должны сказать родителям!

— Мирра, нет. И я уже ответил, почему. Я справлюсь сам!

— Ну я тогда сама напишу маме...

— Мирра, если ты так сделаешь, ты больше не сестра мне! Неужели так трудно хоть раз дать мне шанс проявить себя?! Ты не представляешь, как мне осточертело ходить с охраной, прятаться за папенькину спину, гулять только на личной площадке... Достало!!!

— Но ты даже не знаешь масштаба угрозы! Ты хочешь сражаться, но сам не знаешь, как, с кем и каким оружием!

— Разберусь по ходу дела. Так или иначе, молча хавать эти сраные угрозы я не буду. Клементина изменила — схавал, Эдди этот дебильный прикинулся одиноким идиотиком в пустой кухне — тоже схавал. Хватит! Я не собираюсь идти на поводу у угрожающей мне обслуги!

— И что ты намерен делать? — спросила я, отчаявшись взывать к его рассудку.

— Я ещё подумаю.

— Дай мне слово, что завтра не попытаешь снова залезть на кухню!

— И что мне за это будет?

— Тогда я пообещаю не писать ничего маме.

— По рукам! Никакой кухни завтра и ни слова нашим предкам.

Мы взаимно поклялись.

— Но имей в виду: я не спущу с рук кашеварам их угрозы, — резюмировал Корнелиус.