43. Среда, 26 сентября. 23:50

Корнелиус лежал на полу столовой — бледный, весь дрожащий, с перекошенным лицом. Правый глаз стал как у азиата и заметно меньше левого. Из носа текла кровь — на неестественно красные губы, на ворот рубашки и на дорогой столовский пол из мрамора. Незнакомый молодой мужчина, присев над Корнелиусом, прикладывал к его лицу какой-то белый ком. Больше в столовой никого не было. За окнами царила темнота — пока бежали, я сообразила, что уже настала ночь.

Когда я приблизилась, "брат" застонал.

— О, очухался, — сказала Клементина.

— Я нашел немного льда в прилавке из-под суши, — сообщил мужчина. — Но физиономия у него всё равно скоро превратится в сплошной синяк.

— Что случилось?! — выдохнула я, ещё не вполне проснувшись и не понимая, во сне или наяву это происходит.

Корнелиус ещё раз застонал, приоткрыл левый глаз и слегка ухмыльнулся, как будто довольный случившимся. А на вопрос мой ответила Клементина:

— Понимаешь, мы с Андреасом искали, где бы уединиться. Ну ты помнишь, ему уже вынесли предупреждение за посещение женского общежития! В общем, он не раз дежурил в мониторной и сказал, что тут, в столовой, есть хорошее местечко, не просматриваемое с камер. Это самое, где мы сейчас находимся.

Мужчина — ему было лет двадцать пять, как мне кажется — беспокойно посмотрел на Клементину, как бы задавая немой вопрос, не слишком ли она разоткровенничалась. Только тут я узнала в нём того самого охранника, что попался нам с Вэнсом навстречу, когда мы везли ко мне ящики.

А соседка продолжала:

— Мы решили, что ночью здесь пусто и можно повеселиться. Зашли — и увидели дверь на кухню, открытую нараспашку. Тогда мы решили, что трахнуться там будет круче, чем просто в столовой. Тем более, и углов там тёмных больше, да, Андреас?

— Суть не в этом.

— Ага, суть не в этом. Прошли через мойку, спустились туда, где готовят... Ох, Мирра, ты даже представить не можешь, какой лабиринт там! Ну, короче, раздеваться уже начали, я молнию на брюках...

— И услышали, что за стенкой кто-то кого-то бьёт, — перебилАндреас.

— Да, услышали драку. Помчались туда — и прям вовремя! Мирра, ты не поверишь, кто избивал Корнелиуса!

"Виктор", — сразу подумала я, но смолчала.

— Это Виктор был, прикинь?! Когда мы вбежали, этот урод бил его головой прямо о железную раковину и уже потянулся за огромным поварским ножом!

— Кошмар какой, — вырвалось у меня.

— Да не то слово, — поддержала Клементина. — Мракобесие какое-то! И главное, ума не приложу, зачем эти двое вздумали драться именно на кухне!

— И с чего они вообще дрались, — сказал Андреас. — Но главное, нам повезло оказаться там до того, как это приняло совсем плохой оборот. Может, стоило догнать этого Виктора, но мы решили дать ему сбежать и эвакуировать студента первым делом. Ему надо в лазарет.

— Не-не-не-не надо! — Промямлил Корнелиус. — Ммммне ушше лушше!

— Ты можешь говорить? Что ты там делал? — Сразу же спросила Клементина.

Корнелиус не ответил.

— Ты обещал мне не ходить на кухню! — Выпалила я, ужасно злая из-за того ужаса, который он заставил пережить меня.

— Завтра... — простонал он, указав мне на часы.

На них было 23:50. О, ну конечно! Он поклялся не ходить на кухню завтра и пошёл туда сегодня! Вот же гадство!

— Да как ты попал туда?!

— Карта... на тумбошке... — выдавил он, ухмыляясь.

О, Господи! Карточка Эдди! Я о ней совсем забыла! Получается, Корнелиус стянул ее у меня, пока я ходила в уборную!

— Да ты совсем ненормальный!

Разбитое лицо "брата", ещё более опухшее, чем пять минут назад, приобрело выражение, чем-то похожее на улыбку. Кажется, он был доволен случившимся. Чёртов глупый мальчишка, он, видимо, думал, что первый раз в жизни совершил самостоятельный поступок! Боже мой, он совсем без мозгов!

— Может, поясните, о чём речь? — Спросила Клементина, наблюдавшая за нашим диалогом.

— Угу, даже мне интересно, — добавил Андреас.

Эти двое без сомнения заслуживали правды. Но стоило ли делиться ею сейчас? Я взглянула на Корнелиуса: он сморщился и еле заметно мотнул головой. Он не хочет посвещать их в нашу тайну. Ну и правильно, наверно. Клементина слишком легкомысленна, а этот её парень новый... я его вообще не знаю. Что ж, придется что-то выдумать.

— Виктор и Корнелиус подрались из-за Клементины, — выдала я первое, что пришло в голову.

Зрачки "брата" сразу же расширились от возмущения, но сказанного не воротишь. Нечего было лезть на рожон, пускай терпит теперь мои выдумки!

— Мы с Корнелиусом дружим, и поэтому я в курсе... Он узнал, что было с Виктором, и очень возмутился. А Виктор узнал, что было с Корнелиусом, и решил, что тот виноват в том, что ему не досталось больше. Они оба, в общем, жутко разозлились, и решили устроить дуэль там, где их не найдут...

— Ненормальные! — Вскричала Клементина. — Так и знала, так и знала! Корнелиус, ну как тебе не стыдно, что за средневековье?! С Виктором я раз всего попробовала, да и тебе так уж много не обещала!

— А ты не промах, — Андреас, слушая всё это, усмехнулся без тени ревности. — Ты тут, что, со всеми уже пробовала?

— Андреас, не говори глупостей! Как я могла пробовать со всеми, если я тут всего месяц?! Но, конечно, ты не первый!

— И, конечно, не последний! — И Андреас рассмеялся.

— В любом случае, это не повод устраивать идиотские драки.

— Что верно, то верно, — ответил охранник. — Я обязан доложить об инциденте.

— Ннннет-нет-нет! — Заныл Корнелиус.

Я сразу же представила, как встанут на уши его предки, узнав, что и месяца не прошло в этой Академии, как их дитятко получил синяк на всю физиономию, да ещё и чудом избежал поварского ножа в живот. Наверняка ко мне тоже вопросы появятся... Если станет известно, что я втравила Корнелиуса в эту историю, помогла ему залезть в архив, вместе шлялась по кухне, стащила оттуда ключ-карту (считай, для него!), то с учебной можно будет попрощаться. Как и с покровительством хозяина. Маму, конечно же, тоже уволят... И не факт, что после этого мы с ней сможем попасть прислугами в дом хоть к кому-нибудь!..

Боже, ну и дел наворотила я! Верно Вэнс сказал: я только и делаю, что нарушаю все возможные правила!

— Андреас, если ты сообщишь руководству об этом случае, к тебе тоже возникнут вопросы, — сказала я, пристально глядя на парня соседки. Кстати, он и правда был весьма хорош собой: блестящие каштановые волосы, загар, стройное тело, будто созданное для быстрых движений и какой-нибудь красивой униформы. — Они спросят, что ты делал ночью в кухне. Ты же был не на дежурстве?

— У тебя уже и так предупреждение за посещение моей комнаты, — поддержала Клементина, которая впервые на моей памяти волновалась из-за парня.

— Так или иначе, меня скоро выставят отсюда, — усмехнулся тот. — Через неделю охрана сменяется. Ну а мне с моим предупреждением на новую смену рассчитывать не приходится.

— Я бы предпочла, чтобы эту неделю ты пробыл со мной, а не под арестом в корпусе охраны, — сообщила Клементина.

— Если всё равно не собираешься работать тут и дальше, можешь сделать доброе дело? Уберечь от неприятностей Корнелиуса. И меня. И его маму от инфаркта.

— И никаких лажаретоф! — Добавил Корнелиус. — Я уже отлично себя шуштвую!

Андреас посмотрел на его рожу, окончательно заплывшую отёками и уже наполовину фиолетовую.

— Ладно... Никудышный я охранник. Только сами никому не проболтайтесь! И не вздумайте опять выкинуть что-нибудь подобное!

— Я клянусь, — сказала Клементина.

— И я тоже, — добавила я. — Правда, это трудно будет скрыть, если Корнелиус заявится на занятия в таком виде. Братишка, тебе лучше вообще не выходить из комнаты, пока не поправишься.

— Леон может всем рашкажать...

— Это верно... Тогда давай вот что! Отнесем тебя пока что в нашу комнату, положим на диване! Клементина, ты не против?

— Без проблем.

Поскольку Андреасу снова без дела показываться в женском крыле общежития было небезопасно, да и время его смены подходило, мы с Клементиной решили отнести Корнелиуса вдвоём. К счастью, до полуночи нам удалось дожить без новых неприятностей: в покрывало от Клементининой кровати раненый поместился, поднять мы его сумели, и охранник, патрулировавший ночью общежитие, нам не встретился.