45. Четверг, 27 сентября. 15:02

— Мисс Вуксанович, вы, что, решили, что теперь можно опаздывать? — ответил мистер Вэнс на моё "Здравствуйте".

Мой рабочий день начинался в три. На часах было две минуты четвёртого.

— Извините, сэр, я просто... День сегодня был немного нервный.

Вэнс взглянул на меня исподлобья. В этот раз он был в уже знакомом мне синем костюме и рубашке в тонкую лиловую клетку на белом фоне. Отсутствие галстука и расстёгнутая верхняя пуговица очень контрастировали с его суровым взглядом. Сама я пришла в платье вместо джинсов, и по-моему, Вэнсу это не понравилось: рассмотрев мой излишне красивый наряд, шеф нахмурился.

Ничего не оставалось, как схватиться за привычную соломинку:

— Я выучила про МК-Ультра, — сказала я.

— Превосходно, — отозвался он холодным тоном, предназначенным для семинаров. — У меня как раз есть время. Начинайте!

Вэнс уселся в кресло.

Я разместилась напротив него, заняв простой стул, на котором обычно сидела, и принялась отвечать:

— "МК-Ультра" это программа ЦРУ, существовавшая с 1953 по 1973 годы. Ее целью было изучение способов стирания личности у подопытных населенцев и создания новой, управляемой. Руководил программой Сидни Готлиб. Эксперименты как правило проводились на тех представителях населения, у которых не было возможности поднять шум: заключённых, посетителях борделей, пациентах психбольниц и чернокожих...

Не отрывая взгляда от меня, Вэнс встал, обогнул стол и, подойдя ко мне вплотную, чуть присел на его краешек. Теперь он нависал надо мной сверху, глядя так, будто рассматривает интересную букашку под микроскопом.

— Для экспериментов над подопытными использовались электрошок, психохирургия, изоляция, гипноз, многократно повторяемые записи внушений, вещества, введение в кому, радиация. Погибших было... ну... не очень много... — Продолжала говорить я. — Правда был неприятный случай с одним из руководителей программы, которому подсыпали чрезмерную дозу чего-то в кофе, а он после этого вышел в окно, и всё стало известно.

Препод сложил руки на груди.

— Как его звали?

— Его звали... звали...

Чёрт! Забыла! Разве это было важно?

— Вроде... Олафсон?

— Олсон! — Возмущённо сказал Вэнс так, словно я сморозила ужаснейшую, просто непростительную глупость обо всем известной вещи. — А сколько психбольниц участвовали в этих экспериментах?

Сколько психбольниц?! Такого, кажется, в учебнике-то не было... Да что за ерунда?! Вэнс никогда не цеплялся к дурацким подробностям на семинарах!

— Я помню про больницу в Монреале, а количество... не знаю, сэр...

— Четырнадцать! — Сказал с нажимом шеф.

Я поёжилась, глядя, как его голубые глаза сверкают негодованием. Неужели всё так плохо?

— Очень плохо, — подтвердил Вэнс, словно прочитавший мои мысли. — Что ж, рассказывайте дальше.

— С-среди населения... — продолжила я, заикаясь. Слова застревали в горле: то ли от страха опять что-то ляпнуть, то ли от непонимания происходящего, то ли от близости самого желанного в мире мужчины, ехидно смотревшего свысока. — Среди населения считается, что программа "МК-Ультра" не дала результатов. Однако на самом деле её самое секретное отделение, проект "Монарх", позволило успешно расщеплять и стирать сознание испытуемых субъектов. Ну и так создавались рабы и...

— А кто был начальником пыточной лаборатории?

Пыточной лаборатории?! Что за ересь?! Нет, такого точно не было в учебнике. Вэнс валит меня. Специально. Очевидно, он понял, что слишком много позволил себе вчера и решил компенсировать это чрезмерной строгостью сегодня. Прямо скажем, решил отомстить мне за то, что мы вместе нарушили правила. Глупо. Обидно...

— И по какому адресу эта лаборатория находилась? — спросил вдогонку Вэнс, не дожидаясь ответа на свой дурацкий вопрос про начальника.

Что он, совсем, что ли?

Я посмотрела в глаза шефу и вдруг заметила в них искры смеха. Лицо его было по-прежнему непроницаемо суровым, но в глазах — да-да, теперь я точно видела! — светились азарт и веселье.

Так он, что, со мной играет?! Развлекается?!

Ну что ж, раз так, поддержим...

Я сделала глупую физиономию, похлопала ресницами, накрутила прядь волос на пальчик.

— Ох, не знаю, сэр! Это так сложно!

— Вы плохая студентка, очень плохая, — бархатным голосом отозвался преподаватель, отчего у меня в животе потеплело и ужасно захотелось кусать губы.

— О, да, сэр, так и есть. Может, спросите что-то полегче, ммм?

— Хорошо, мэм, только это будет ваш последний шанс! Самый последний! Если вы опять провалитесь, придётся наказать вас, — произнёс мистер Вэнс, уже не сдерживая улыбки, от которой мои бёдра сами сжались и заёрзали по стулу. — Я сурово поступаю с плохими студентками, очень-очень сурово, вы можете не сомневаться!

— Я вся в ожидании.

— Какие известные события стали результатами МК-Ультра? — спросил мистер Вэнс.

О, конечно, я знала! И Вэнс тоже знал, что я знаю. Но значения это уже не имело. Отработка закончилась, и теперь между нами происходило другое действо.

Мы играли в людей, играющих в преподавателя и студентку. И то, что мы на самом деле были преподавателем и студенткой, делало эту игру самой волнующей из всех, где я когда-либо участвовала.

Так что я ответила:

— О, нет, сэр! Я забыла! А можно подсказочку?

— Никаких подсказочек, — сказал Вэнс так сурово и так сладко, что я чуть не застонала. — Вы, что, не учили?! И о чём вы только думали?!

— О, сэр, сегодня ночью я только и думала о том, какой пиджак вы нынче наденете! — Ляпнула я.

Вэнс едва не рассмеялся, но потом опять напялил маску строгости:

— Пиджак?! Что за неподобающие мысли, мэм?! Вы должны были учить всю ночь сегодня!

— О, сэр, я учила, учила, но только увидела вас, как всё вылетело сразу из головы!

— Вам должно быть стыдно, мэм!

— Мне стыдно! Ещё как! Ужасно стыдно! Сэр, а может, можно сдать этот зачёт каким-нибудь другим способом?

— Другим способом? — Вэнс ухмыльнулся. — Каким же?

Не знаю уж, для камер был этот спектакль или для развлечения Вэнса, но вид у него был такой, словно он вот-вот набросится на меня. Так что я решила не смущаться и ответить очевидное:

— Сэр, за зачет я могу вам прибраться в шкафу.

— Приступайте немедленно! — ответил шеф.

И я помчалась к шкафу почти вприпрыжку.

Оказавшись внутри, я задумалась, верно ли всё поняла. Вэнс не шел. На всякий случай я уткнулись в полку с какой-то макулатурой и принялась делать вид, что действительно там прибираю.

Кажется, я так разволновалась, что в первую секунду даже и не заметила, когда Лоуренс Дезмонд, в этот раз не закрывший дверь в шкаф, оказался за моей спиной.

Он обнял меня сзади и прошептал на ухо:

— А ты ещё смелее, чем я думал!

За этим последовали поцелуи в шею, от которых у меня перед глазами всё поплыло. Остатки разума покинули меня. Чертов Виктор, чёртова пружина от оружия, чёртов Корнелиус со своей манией лезть в неприятности — всё это мгновенно перестало для меня существовать. Оставались только губы Вэнса, ласково скользившие по моей шее и по уху; руки Вэнса, гладившие талию, а потом начавшие подниматься выше и выше, и через секунду обнаруженные около груди; его живот, прижавшийся к спине моей (может, не только живот, а ещё кое-что!)..

— Не знаю, шутила ты или нет, — продолжал шептать мне самый сладкий голос. — Но я тоже думал о тебе всю эту ночь.

— Не шутила, — ответила я и повернула голову навстречу новому поцелую, ещё лучше тех, вчерашних.

Увлечённая исследованием его губ, его рта, его языка, я и не заметила, как руки преподавателя оказались на моей груди. А когда заметила, не думая, прижала их ещё сильней руками собственными, выгнулась инстинктивно, и потёрлась задницей об то, что прижималось к ней у Вэнса. Он немного отстранился, засмеявшись:

— Осторожно, дорогая, я же всё же на работе!

— Простите, сэр... Больше не буду.

— Нет, будешь, но позже. Не здесь. Ещё как будешь, милая, — промурлыкал он мне в ухо.

Потом убрал руки с груди, сделал шаг назад и потрогал мою юбку, словно собирался её купить.

— Это платье, оно для меня? — спросил Вэнс. — Ты думала обо мне, когда одевалась?

— Да, сэр, — призналась я.

— "Да, сэр", "нет, сэр", "простите, сэр"! — Передразнил меня преподаватель. — Мирра, мы сейчас целуемся в шкафу, а ты упорно называешь меня "сэром"! Что, во время секса так же скажешь?

То, как он легко и походя сказал о том, о чём я не осмеливалась ещё и думать, оказалось как удар по голове. Я обернулась и уставилась на его восхитительно наглую физиономию. Вэнс ухмылялся. То, что он сказал "во время секса", а не "если будем", означало, что моё согласие он считал уже полученным. По правде говоря, всё так и было. Я готова была отдаться ему ещё вчера. А, может, и в тот раз, когда на коленях стояла. А, может, и раньше.

Я лишь ждала, когда этот бесстыдный нарушитель правил соберётся взять своё.

— Сэр, вы так говорите, как будто...

— Да, как будто всё уже решил за нас обоих. Но если ты и дальше продолжить звать меня "сэром" в такие моменты, то я тоже буду говорить "мэм"! Мэээм! — Растянул он специально это слово, отчего между ног стало мокро. — Мэээм, вы этим уже занимались?

— Да, сэр, пару раз. Мне не очень понравилось. Парень был...

— Да к чёрту того парня. Вы всё делали неправильно, уверен! Поворачивайтесь задом, мэм.

— Зачем?

— Поворачивайтесь задом, мэээм, — сказал ещё раз Вэнс так жёстко и так уверенно, как он с Арчи говорил на семинарах. — Я сейчас вас научу, как это делают. Я ж доктор философии. Давайте, мэм, быстрее.

Я послушалась.

Вновь получив в своё распоряжение мою спину и всё, что к ней прилагалось, Вэнс по-хозяйски задрал мою юбку.

Я ойкнула. Ну ладно хоть трусы на мне красивые...

— Мэээм, вы заставляете меня зайти чуть дальше, чем планировал сегодня, — промурлыкал мистер Вэнс, гладя мою попу.

И тут в дверь постучали.

Мы замерли.

Потом раздался скрип.

Потом шаги.

И наконец голос чёртовой Элисон:

— Мистер Вэнс! Вы тут? Я пришла отработать занятие за понедельник!

Мистер Вэнс опустил мою юбку, поправил пиджак, шумно выдохнул и крикнул:

— Да, иду!

Потом шепнул мне тихо: "Сиди здесь, пока эта дура не уберётся", прихватил с собой какие-то бумажки и как ни в чём не бывало вышел из шкафа, не забыв, однако же, закрыть за собой дверь — нам ужасно повезло, что выходила она в дальний угол комнаты, и от входа в кабинет внутренность шкафа видно не было. В общем, я осталась в полной темноте. Зато слыхать отсюда было всё отлично.

— Добрый день, мисс Коннорс, — сказал Вэнс таким спокойным голосом, будто это не он собирался минуту назад преподать урок секса.

— Д-доб-брый д-день, с-сэээр, — промямлила Элисон.

Держу пари, она пришла сюда, полная решимости соблазнить предмет своих мечтаний, но, увидев его, как всегда растерялась и стала смущаться.

— Отработка за понедельник? Слушаю вас.

Кресло Вэнса скрипнуло. Потом скрипнул мой стул. Надо же, а я и не знала, что у Элисон есть задолженность по промыванию мозгов. Наверно, в понедельник она плохо подготовилась.

— Т-т-тема "МК-Ультра".

— Да. Рассказывайте.

— "МК Ультра" это была такая программа... которая... ну... ЦРУ проводило... и, в общем...

Вэнс прервал её. Похоже, что ему не улыбалось слушать то же самое второй раз:

— Расскажите лучше, какие известные события стали результатами МК-Ультра?

— О, да, это я знаю, — Элисон вроде приободрилась. — Это были убийства Джона и Роберта Кеннеди. Их совершили запрограммированные убийцы, подготовленные в лабораториях "Монарха" и не отдававшие отчёта в своих действиях, — Ли Харви Освальд и Сирхан Сирхан.

— Не совершили, а...

— Да-да, послужили прикрытием подлинных ликвидаторов!

Вот дела, он даже подсказал ей!

— Хорошо, вы отработали, мисс Коннорс.

— Подождите! Я ещё не досказала. Лётчики-самоубийцы, угнавшие самолёты 11 сентября, они ведь тоже были...

— Верно. Вы свободны.

— И ещё, и ещё! Тед Качинский, он же Унабомбер, начал заниматься терроризмом после того, как сошёл с ума из-за серии проведённых над ним неудачных экспериментов во время учёбы в Гарварде! А ещё знаменитый серийный убийца Дэвид Берковиц, который сбежал из лаборатории "Монарха", но уже был запрограммирован получать команды на ликвидацию коммунистов через собаку соседа...

— Довольно-довольно.

— И Тед Банди! При эксперименте ему были созданы множественные личности, одна из которых...

— Довольно, мисс Коннорс.

Ишь, Элисон как разошлась! Интересный контраст к тем, как происходила моя отработка, хе-хе...

— Мистер Вэнс! Я должна кое-что сообщить вам... А Мирры здесь нет?

— Мирры нет. Прошу, мисс Коннорс. Только в двух словах.

— Её нет, сэр, потому что она знаете, что делает?! Развлекается с Корнелиусом! С этим своим другом из второй группы! Вот так вот, сэр! Она и вместо пар с ним развлекалась, не пришла даже на лекции!

— Ах, вот как? — Спросил Вэнс то ли насмешливо, то ли с любопытством.

А я в страхе замерла. Ну вот же дура! Вот же сволочь конченная Элисон! Не дай бог, мистер Вэнс ей поверит...

— Да, вот так, сэр! Это мне известно, потому что я самолично слышала его голос за стенкой сегодня ночью! Как он в полночь к ней пришёл, так и сидит там, не вылазит, представляете?! Под утро он даже стонал! Вот и думайте, сэр, вот и думайте, что они делали, чем они там занимались!

— Мисс Коннорс, это крайне интересная информация, однако же...

— Вы, наверно, думаете, Корнелиус пришёл к Клементине? Не тут-то было! Клементина-то на лекциях была сегодня, так-то! А эта парочка так и засела в комнате! И потом, ведь Клементина уже бросила Корнелиуса, а к тем, кого она бросила, она уж никогда не возвращается, никогда-никогда...

— Мисс Коннорс, хватит! Для чего мне знать все эти вещи? Личная жизнь учащихся меня совершенно не интересует и не касается.

— Как зачем, сэр, как зачем, вы ж сами знаете! Вы ж с Миррой... Ну... Я ж знаю, вы к ней ходите! А она совсем не только с вами!

Ненормальная! Даже не знаю, ненавидеть мне эту глупую Элисон или лучше пожалеть! Совсем у неё крыша съехала! Приходит сюда и городит такое! Ещё и на что-то надеется с Вэнсом, больная! Она до сих пор считает, что у нас с ним что-то было! Ну, то есть... Теперь-то у нас что-то было, конечно! Но это другое!

— Мисс Коннорс, — ледяным тоном ответил мистер Вэнс. — Я не хожу к мисс Вуксанович. Я один раз пришёл в её комнату, чтобы оставить там некоторые рабочие документы. — Я вообще не хожу ни к кому из студенток. Не ходил и не планирую! Поэтому и вам бы посоветовал не тратить своё время на меня и на ваши сплетни!

— Но это не сплетни, сэр! Мирра точно спит с Корнелиусом, а между тем, на курсе есть девушки, гораздо более достойные вашего внимания, чем она...

— Мисс Коннорс, я рад за неё. Я надеюсь, что и вы найдёте себе хорошего парня среди студентов. А ещё хочу напомнить, что уставом Академии любовные отношения между студентами и преподавательским составом запрещаются!

Я так и представляла, как он выговаривает эти слова своими губами, целовавшими меня, то есть студентку, минут пять назад. Вот ведь артист! Ох, мистер Вэнс, вы великолепны во всём, за что ни возьметесь!

Ещё пару минут они с Элисон препирались, после чего она свалила наконец-то. И я вышла.

Вэнс глянул на меня и рассмеялся — смущённо и весело.

— Ну и история!

— Да уж, сэр, — сказала я, не пряча игривости в своём взгляде. — Элисон странная.

— Да не то слово! Я думал, она вообще решила тут поселиться!

— Вы так убедительно с ней говорили... — Не смогла я не поддеть его.

— И ни словом не соврал, — он подмигнул мне. — Кстати, потрудитесь объяснить мне, мисс Вуксанович: что это за Корнелиус такой и почему он ночует у вас?

— Ох, сэр, — вздохнула я уже серьёзно — обо всём об этом я как раз хотела рассказать вам...

Я рассказала Вэнсу всё с начала: с того самого момента, как злосчастный Виктор (или всё-таки не Виктор?) принялся за мной следить. Рассказала про то, как он был лже-студентом, про наше вторжение в архив и на кухню, про драку и, конечно, про пружину от оружия. В какой-то момент Вэнс опять пригласил меня в шкаф: но не для того, чтобы закончить начатое, а чтобы разговор наш не подслушали. И, судя по его лицу, всё более и более серьезному от каждого нового моего слова, мой рассказ действительно являлся чем-то важным, не предназначенным для ушей скучающих мамашек, наблюдающих эфиры с наших камер.

— Почему ты раньше всё мне не сказала? — ответил он, выслушав до конца.

— Ну... вот... как-то не вышло.

— Боже, Мирра, надо было сообщить мне на этапе, когда вы только заподозрили, что Виктор не студент! Зачем было красть у меня ключи от архива, выдумывать про подругу, устраивать всю эту неприятную ситуацию, если можно было просто рассказать?! Я ж проректор по делам студентов, как-никак!

— Простите, сэр... Нам с Корнелиусом очень хотелось самим во всём разобраться... И потом, вы незадолго до того сказали мне, что не позволите копаться в персональных данных...

— Но сам-то я мог бы ведь в них покопаться! Если бы только сигнал получил! Мирра, Мирра...

— Извините, сэр...

— А, хватит извиняться! Сделанного уже не воротишь! — Он махнул рукой. А потом добавил, говоря уже как будто сам с собой. — Хорошо хоть, я теперь узнал об этом. Значит, снова началось...

— Что "снова", сэр?

— Да был похожий случай в том году, — сказал шеф нехотя. — Это долгая история. Не важно. Скажи-ка мне лучше: а как твой приятель на кухню попал во второй раз?

Я рассказала про карточку Эдди.

— Ого, мисс Вуксанович! — Отозвался Вэнс не без насмешки. — Да вы совсем ничего не боитесь, похоже!

— Само получается.

— Нарушать правила это ваше, кредо, да, мэм?

— Мне активно помогают в этом старшие товарищи, — ответила я в тон ему.

Вэнс улыбнулся.

— Как проректор я уже бы вас отчислил за всё это.

— Но не станете?

— Не стану.

— Как кто?

— Как мужчина. И как тот, у кого самого уже рыльце в пушку... Шутки в сторону! Сейчас я пойду к Соросу и мы решим, что делать. Скорее всего, вызовем спецназ с большой земли. А вместе с ним неизбежно приедет и следственная комиссия ФБР...

— Всё и правда так серьёзно?

— А ты думала? Оружие на кухне академии для детей элиты — вряд ли можно назвать нормой! Да ещё и едва не убили студента!

— А я всё надеялась, это охранники что-то оставили.

— Нет, дорогая. Возвратная пружины, если твой приятель именно ее нашел, нет у того оружия, какое носит наша охрана. Так что, скорее всего, через несколько дней здесь окажутся следователи. Они, естественно, просмотрят всё видео с камер. Я не помню, сколько дней хранятся записи. Надеюсь, что вчерашние и сегодняшние успеют стереться... В любом случае, теперь нам надо быть ещё осторожнее. Если до сих пор важно было просто не привлекать внимания Сороса через экран или парня в мониторной или родителей наших студентов, которые могут увидеть трансляцию, теперь надо готовиться к подробному просмотру, к изучению под лупой всех движений, жестов, слов...

— Тогда лучше в шкафу?..

— Нет, со шкафом пора нам завязывать. Если вчерашние и сегодняшние записи сохранятся, по ним и так будет видно, что мы слишком зачастили в этот шкаф.

— А как же тогда?..

— Мы найдем место. Не беспокойся. И вот ещё просьба: ни слова не говори никому о происходящем! Если до родителей студентов донесётся слух, что здесь что-то не ладно, то может подняться такой скандал, что академию просто решат ликвидировать. Ты-то со своими мозгами легко поступишь после этого ещё куда угодно... А вот план Даллеса, МК-Ультра и 25 кадр нигде больше не изучают. Если что, мне придётся устроиться в школу учителем обществознания.

Он усмехнулся невесело.

Следом мы в последний раз поцеловались в гардеробной, а затем её покинули, и Вэнс ушёл к начальнику, а я осталась с горами анкет, которыми так и прозанимались в течение следующих двух с половиной часов.

Хорошо, что я сказала Вэнсу правду.

Так спокойней.

Только шкаф, конечно, жалко. Мне там нравилось.

Это ж надо, из-за Виктора я потеряла возможность заняться любовью с начальником прямо в его кабинете!

Из-за Виктора и Элисон. Вот сволочи.

Интересно, когда ещё мне представится такой шанс?

И ещё интересно, действительно Вэнс был собирался идти до конца, когда юбку задрал мне? Вдруг теперь решит, что он погорячился, и отступит?! Может, даже это к лучшему и будет... Но обидно прям до ужаса! Ушёл такой серьёзный... Надо было ещё раз сходить с ним в шкаф, а уж потом про Виктора рассказывать!

Вернулся Вэнс тогда, до конца моего рабочего дня оставалось уже пять минут.

— Мы оповестили, кого следует, — сказал он мне торопливо, официальным тоном. — Те, кого мы ждём, прибудут первого числа — через день после бала. До тех пор наша задача — сидеть тихо, не провоцировать кухню, не поднимать шумихи, а спокойно и без неприятностей дождаться подкрепления. Я не знаю, насколько опасно гнездо, которое ты со своими приятелем разворошила, но, пожалуйста, Мирра, постарайся удержать его от новых "подвигов": это может плохо кончится не только для него, но и для всей Академии.

— Я поняла, сэр.

— И ещё: принеси мне, пожалуйста, ту пружину, о которой шла речь, чтобы к приезду тех, кого мы ждём, улика не пропала.

— Да, сэр.

— И карточку с кухни. Хочу быть уверен, что туда больше не вломятся студенты.

— Хорошо, сэр.

— Отлично, мэм, — Вэнс подмигнул. — Вы сегодня отлично работали. Я могу вам позвонить, к примеру, ночью, если мне ещё понадобится срочно обработать сотню-две анкет?

— Конечно, сэр. Любое поручение! Я всегда к вашим услугам, днём и ночью.