55. Суббота, 29 сентября. 20:50

— А у тебя какое платье на балу будет? — поинтересовалась принцесса.

Она стояла на пороге своей комнаты и нашаривала рукой в моей коробке с бочонками-номерками с таким тщанием, как будто бы от этого зависела ее жизнь. Надо сказать, номеров там осталось немного. К этому времени я уже несколько раз обошла весь кампус. Словила очередное хамство от Арчи, доставшего номер 15, и от Давида, который забрал 27. Позволила Малгожате и ее парню, тусившим возле бассейна, выбрать 12 и 21 соответственно, а находившимся там же двум Кимам забрать 3 и 33. Фернандо вытащил 47, Антон — 49, а Леон, наблюдавший их теннисный матч, получил 36 и сострил, что если Корнелиус вытащит 48, то, вероятно, получится нумерация Клементининых половых партнёров. За последовавшей за этим попыткой Фернандо устроить драку я не стала наблюдать, пошла к Корнелиусу. Он вытащил номер 17 и даже немного со мной пообщался: сказал, что похищения улик мне не прощает, хотя и вступился сегодня на лекции, а преследование Виктора продолжит уже завтра после бала, когда будет чуть получше себя чувствовать. Отговаривать его было бессмысленно, и я только уповала на то, что за оставшиеся до прибытия спецназа часы "брат" не успеет настолько поправиться, чтоб натворить новых дел. Дала сыну эмира номер 8 и отправилась обходить по комнатам тех, кто ещё не обзавелся бочонками. Стучаться к принцессе и Элисон мне не хотелось, так что до них добралась я в последнюю очередь.

— Ну давай уже, тащи! — сказала я.

Элисон вытащила 4.

— О, счастливый номер! Мой прадедушка как раз был Ксавье IV.

— Ну круто, — ответила я, записав этот номер в своей специальной таблице.

Вообще-то Вэнс не говорил, чтоб я записывала, что кому достанется, но мало ли! Я думаю, лишним не будет. Так больше порядка.

— Так какое платье ты наденешь? — вновь спросила у меня принцесса. — Или, может, ещё не решила? Лично я разрываюсь между "Лянвен" и "Миу-миу".

— Да у меня с собой только одно вечернее платье — бирюзовое в стиле ампир, — улыбнулась я.

А через мгновение перестала улыбаться, увидев Элисон, вышедшую из ванной. Та смотрела на меня с такой свирепой ненавистью, словно окончательно лишилась остатков разума.

— Элисон, возьми бочонок... — робко предложила я, напуганная её взглядом.

Та подошла и ударила по коробке. Коробка упала на пол. На персидский ковёр в коридоре сиротливо выкатились два последних номера.

— Ничего мне от тебя не надо, сволочь!!! — Крикнула соседка. — Ты предательница!

— Да ты чокнутая просто! — Крикнула я ей в таком же тоне. — Совсем сдвинулась! Ты ему отродясь не нужна была!

— Да кто ты такая, чтобы судить, нужна я ему была или нет?! — Проорала Элисон. — Решила, что он твоя собственность, да?!

— Не неси ерунды! Он отшил тебя, помнишь?! Имей мужество принять его отказ!

— Это ты не неси ерунды! Не было никакого отказа! Он был предназначен мне, понятно?! Это ты его украла!!! Я всю жизнь тебе мстить буду, так и знай!

В коридоре уже открылось несколько дверей, из-за которых высовывались опасливые и любопытные девичьи физиономии. И тут принцесса сделала ситуацию ещё хуже:

— Мирра не спит с мистером Вэнсом! — пропищала она, повторяя мою внушенную ей пока-еще-правду.

— Не спит? А что, должна? — спросила дочка одного премьер-министра.

Я подобрала с пола бочонки, бросила один из них, с номером 23, Элисон и, буркнув "возьми это, дура, на бал" убралась к себе в комнату.

Когда вернулась Клементина, я дала ей последний, 55-й.

— А у тебя у самой какой номер? — спросила соседка.

Тут только я вспомнила, что себе-то как раз и не выдала номерка. Кстати, не помню, чтобы кому-то достался 56-й. Мне кажется, их было 55. Наверно, Вэнс ошибся с тем, какое нас количество... Ой, ладно!

– Не хватило. Наплевать.

— Наплевать, — согласилась соседка. — Вряд ли там будут разыгрываться такие призы, из-за которых стоило бы париться.

И верно! Тем более, что главный приз-то я уже взяла. Он ждал меня в одиннадцать сегодня.