56. Суббота, 29 сентября. 23:00

Сидеть одной под деревом с раздвоенном стволом было очень нервно и очень холодно. Розовое платье — красивое, летящее, струящееся и, я надеюсь, удобное для всяких игр, океанский ветер продувал насквозь. Вообще, вечер не самый тёплый выдался. Так что, несмотря на Клементинино напутствие «Давай, подруга! Трахни этого профессора как следует!», я дрожала как лист на ветру уже в тот момент, когда подошла ко входу в преподавательский корпус. Охранник, по-моему, сразу же понял, зачем я иду. Он так подозрительно и насмешливо посмотрел! Слава богу, мне хватило выдержки сказать, что я иду к мистеру Вэнсу в связи с проблемами в подготовке бала, а телефон его не отвечает. «Так спит уж, наверно!» — ответил охранник, но всё же впустил.

Я надеюсь, не спит. И надеюсь, что он не забыл. И не позвал меня просто затем, чтобы посмотреть из окна, как я глупо дрожу под деревом и посмеяться...

И ещё надеюсь, до того, как он придёт, я не привлеку внимания кого-нибудь из гуляющих преподавателей! Быть пойманной — вот что действительно страшно. Поэтому я сидела лицом от берега, старалась не отсвечивать, не двигаться — просто упорно таращилась на океан.

Невдалеке виднелся наш причал — тот самый, где Корнелиус, как он выразился, «принял квест» про Виктора, о котором мне теперь так сильно хотелось заставить его забыть — и забыть самой. Тот самый, где всего лишь неделю назад — как недавно! — я сидела и страдала из-за Вэнса, не в силах признаться себе, что влюбилась, и пока что не надеясь на взаимность. Тогда тоже дул ветер, стемнело... Я вспоминала пряжку на его ремне... На ремне, который так охота расстегнуть... И тут, внезапно...

И тут внезапно я увидела, как с крутого берега кто-то прыгнул в воду.

Этот кто-то неделю назад прыгнул с места, где торчало дерево с раздвоенным стволом...

Он прыгнул отсюда, внезапно дошло до меня! С места, где я сижу!

Значит, это был кто-то из преподов или работников...

Я осторожно встала и приблизилась к краю берега. Разглядеть в темноте можно было не так уж и много, но главное я всё-таки увидела: обрыв был настолько крутой и скалистый, что не оставлял никакой возможности выбраться обратно — если только не плыть до того же причала. В общем, для купания это место не годилось абсолютно.

Получалось...

… это был не человек?

… или, может, человек, но он не выплыл? Специально счёты с жизнью свёл? А может...

— Добрый вечер, дорогая, — сказал Вэнс, и на плечо мне легла тёплая рука.

Я обернулась. Он был в жёлтой кофте с капюшоном и синих джинсах — неожиданно уютный и простой, как будто лишенный своего преподавательского волшебства — но от этого милый по-новому.

— Ты впервые без костюма! — Констатировала я.

— Ну как — впервые? — Улыбнулся он игриво. — А вчера ночью?

— Ну, в смысле, не настолько без костюма. Без того, что носят с галстуком!

Мы вместе рассмеялись.

Потом Лоуренс взял меня за руку и повёл вдоль обрыва, всё дальше и дальше от всех корпусов.

— А куда мы идём?

— В единственное уединённое место на этом острове. Скоро ты его увидишь.

— Тут такая темнотища, что я навряд ли...

— Не увидишь, так нащупаешь, — легкомысленно ответил Лоуренс. — В конце концов, для этого мы и встретились: пощупать то, что уже видели глазами.

— Ох, профессор, вы меня смущаете!

— А то ли ещё будет!

Лоуренс по-хозяйски прихватил меня за талию.

— А вот кстати, пока не пришли, я хотела спросить... — Надо было это сделать, пока страсть не поглотила остатки моего мозга. — Когда я сидела под деревом, то поняла, что неделю назад видела, как именно с этого места кто-то спрыгнул в море. Но там такой крутой обрыв, такие скалы... Прыгать будет только псих... Ты, может, в курсе, кто это такой был?

— Я понятия не имею, — сказал Лоуренс. — Могу лишь сказать, что неделю назад у Хаммеля был день рождения, и почти весь преподавательский состав по этому поводу напился до чёртиков...

— Не стесняясь камер?

— Празднование было на пустыре, под открытым небом. Я там не участвовал, но подозреваю, что тот прыжок это результат слишком бурного празднества.Хаммель сам чуть в море не упал, когда они с миссис Олби решили забраться сюда.

Он остановился.

— Куда — сюда?

— В самое уединенное на свете место для свиданий, — сказал Вэнс и стал аккуратно спускаться с обрыва.

Я подобралась к краю и кое-как разглядела в темноте, что он оказался на небольшой площадке над океаном.

— Лезь ко мне. Не бойся.

Я села на краешек берега.

– Хамммель с Олби, что, уединялись?

— Ну а что они, не люди? Любви-то всем охота. И к тому же, половые отношения между преподавателями уставом не воспрещаются. Это мы с тобой такие нарушители... Давай сюда, не бойся! Я поймаю!

Я боязливо потянулась вниз ногами, неуклюже заскользила, потом ощутила, что падаю, взвизгнула... и оказалась в объятиях Вэнса, на выступе над океаном.

Из-за скольжения вниз по камням моё нежнейшее розовое платье задралось едва ли не до пояса.

— Мэм, вы, кажется, забыли надеть трусики, — заметил мистер Вэнс, не спеша убрать руки с моей голой попы.

— Сэр, вы сами велели мне быть в одном платье, — ответила я, машинально пытаясь сбросить с себя бесстыжие лапы доктора философии и надеясь, что сделать мне этого не удастся. — Но теперь, когда я вижу эти камни и пещеру, понимаю, что мне надо было быть в ватных штанах!

Перед нами был маленький грот. На камнях внутри него кто-то заранее позаботился положить односпальное одеяло, покрывшее чуть ли не половину все ей его площади. Шаг внутрь грота мы сделали, уже соединившись в поцелуе. Опустить на место юбку Вэнс упорно не давал мне.

— Ну уж нет, мэм! — Произнес он, отлепив от меня губы. — Ватные штаны я разорвал бы на кусочки и вам пришлось бы идти домой голой.

— Не пришлось бы. Я взяла бы ваши.

— Ах ты дерзкая девчонка!

Прижав к стенке грота и навалившись всем телом, он принялся целовать меня в шею. Руки Вэнса настойчиво гладили мои голые бока, но главного места пока не касались. От того, что это место сейчас совершенно ничем не прикрыто, от запаха Вэнса, от его запретной близости, щекотного касания его губ, его щек, его носа, его ресниц, и, наконец, от предвкушения того, что мы сейчас возьмём и сделаем, я тихо застонала.

— Мэм, я ещё не вошёл в вас, а вы уже стонете — ехидно заметил Вэнс. — Ещё неделю назад вы были такой стеснительной, а теперь... куда только девалась ваша скромность?

— Я думаю, что вы ее похитили, сэр, — выдавила я, следя за тем, как он всё ближе подбирается руками к тому-самому заветному местечку, и сдержав стон из-за сладкого слова "вошёл". — Я найду ее! Быть может, она здесь?

И я сунула руки в его шелковистые волосы, такие же волшебные на ощупь, как на вид.

— Вы ищете свою скромность у меня на голове? — Вэнс рассмеялся.

— Все места надо проверить, — ответила я с важным видом. — Я ж не знаю, где вы ее спрятали.

И с этими словами запустила обе руки под его жёлтую кофту. Внутри оказалась футболка, а вот уж под ней!.. Настоящий, волосатый, не прикрытый мистер Вэнс, каким я прошлой ночью уже имела удовольствие его видеть, но давным-давно мечтала осязать! И вот он мой!

Кажется, этот демарш мой настолько понравился Лоуренсу, что он даже замер, забыв меня трогать и дав юбке наконец-то опуститься.

— Боюсь, под моим худи ваша скромность не отыщется, — сказал он с любопытством и как будто с ожиданием.

— В таком случае, сэр, мне придётся обыскать ваши брюки, — ответила я непреклонно.

И, не дожидаясь его реакции, ухватилась за застёжку джинсов, под которой уже было что-то твёрдое.

— Мисс Вуксанович!.. — сказал Вэнс, обалдев от моей дерзости, когда его тигр оказался на воле.

Обожаю заставать его врасплох! Как в тот раз в кабинете, когда я додумалась ему ляпнуть про "книги ртом"!

И тут Вэнс сказал:

— Угадай, кто дебил?

— Ну и кто?

— Я, — вздохнул он. — Забыл взять презервативы у Хаммеля.

— А своих у тебя нет? — спросила я.

— Конечно, нет! Зачем мне? Я серьезный человек и соблюдаю правила Академии. Не трахаю студенток... Ну пока ещё не трахал. Миссис Олби старовата, да и занята...

Прозвучало остроумно, но смеяться не хотелось. М-да, обидно выходило. Я-то тоже хороша, конечно! Отправилась на свидание, полная всяческих предвкушений, чего только себе не фантазировала!.. А о самом очевидном не подумала! Ведь наверняка у Клементины бы нашелся один лишний...

Пришлось нам немного остыть. Поправить платье, застегнуть обратно пуговицы, вернуть погрустневшего тигра опять в его клетку. А потом усесться рядом на одеяло и обняться сильно-сильно, чтоб мне было не так холодно.

— Вот же! Доктор философии, а полный идиот! — Ругал Вэнс сам себя. — Позвал девушку на свидание и забыл взять с собой вещи первой необходимости! Заставил тебя так легко одеться и даже не догадался захватить второе одеяло или собственный пиджак! Настоящий профессор, конечно, сообразил бы принести термос с чаем и что-нибудь вкусное. А я, болван, даже фонарик не принёс!

— Ну должны же у тебя быть хоть какие-то недостатки, — ответила я, прижимаясь теснее.

— О, моя добрая, заботливая ассистентка! У меня их полно. Правда, я не планировал демонстрировать их на первом свидании.

— У нас первое свидание?

— А какое же?

— Не знаю. Ну, я думала, их много уже было. У тебя-то в кабинете...

— Ммм, а что, для тебя постоять на коленях, уставившись на мой гульфик, — всё равно, что сходить на свидание?

В голосе Вэнса опять зазвучало ехидство.

— Да я не об этом, дурацкий противный профессор! — Я в шутку его толкнула. — И вообще! Если это первое, то извольте вести себя как джентльмен и не распускать руки! Я не позволяю на первых свиданиях чего ни попадя!

— Ну уж нет, никаких джентльменов! Сегодня я намерен вести себя плохо, а завтра — ещё хуже, — жестко ответил Вэнс и обнял меня одной рукой так, словно опасался, что я сбегу, а второй принялся щупать грудь. — Кстати, что там сказала твоя Клементина?

— Она говорит, не проблема. Мол, Андреас может отправить для нас камеры на перезагрузку, надо только выбрать день и час.

— Отлично! Тогда вот как, дорогая. Попроси их сделать это завтра в три часа, в начале бала! Сорос будет говорить длинную речь, и мы с тобой ровным счётом ничего не пропустим, если на двадцать минут опоздаем! Зато все будут в актовом зале, и никто из студенток не засечёт меня в твоей комнате.

— Ты придёшь в мою комнату?

— Да, — прошептал он мне на ухо. — Так что оставь дверь открытой. Помнишь, я говорил тебе, что предпочитаю читать книги в мягкой кроватке?

— Да-да, еще бы, по пять за раз, — я улыбнулась.

— Пять раз не гарантирую, но в том, что ни одна из этих двадцати минут не пройдет даром, можешь не сомневаться!.. Черт, звучу как глупый школьник, да? — Прервал он сам себя и рассмеялся.

— Нет, ты прекрасно звучишь, Лоуренс. И выглядишь тоже. И одеваешься. И двигаешься так, что я любуюсь каждой позой, — разоткровенничалась я.

— Спасибо, милая.

— Знаешь, если бы месяц назад мне сказали, что я буду целоваться с преподавателем... в гроте!.. ночью!.. без трусов!.. Я ни за что бы не поверила!

— Я бы тоже не поверил в то, что буду делать, то, что делаю сейчас, — ответил Вэнс. И вдруг спросил: — Мирра, ты будешь со мной в новой жизни?

— В какой ещё новой?

— Ну, в будущей. За пределами Академии?

— Когда окончу?

— Да.

Так, стоп, о чем он? Предложение, что ли, делает?! Да ну! Не может быть!

— Лоуренс, я хотела бы быть с тобой так долго и так близко, как ты только мне позволишь, — честно ответила я. — Ну, и ты, и обстоятельства. Не могу представить себе мужчину, который понравился бы мне больше тебя. Не могу представить, что ещё с кем-то смогу быть такой смелой, такой взволнованной, такой бесшабашной, такой счастливой...

— Ты особенная. Правда, — сказал Вэнс. — Я хотел бы, чтобы ты была со мной всегда.

Эти слова он произнес как будто не мне, а куда-то вдаль. Неужели это правда предложение? Или это просто мысли вслух? Болтает просто?

— А как мы будем встречаться, когда я окончу Академию? — Осторожно уточнила я. — Ведь явернусь домой. А ты по-прежнему будешь жить здесь, в этой квартире, учить новых студентов...

— О, об этом не волнуйся, — сказал Лоуренс.

Темнота была уже кромешная. Мы сидели, прижавшись друг к другу, и уже начиная дрожать от холода, над бьющимся о скалы океаном, словно два последних человека после ядерной войны. Я хотела уточнить, о чем же мне тогда волноваться, раз не об этом, но решила этого не делать. Захочет — сам расскажет. И к тому же причин для волнения и так предостаточно. Я просто стараюсь про это не думать. А надо бы.

— Лоуренс, а спецназ не опоздает? В понедельник...

— Не знаю, во сколько, но будет. Об этом тебе тоже волноваться уже не надо. Соросу сегодня приходило сообщение от капитана судна, которое идёт к нам из Кейптауна. По срокам всё в порядке.

— Хорошо... А помнишь, когда я рассказала тебе про все странные вещи с кухней, Корнелиусом и Виктором, ты сказал «снова, как в прошлом году»? Может быть...

Я хотела, чтоб он разъяснил те слова. Но Вэнс резко сменил тему:

— А ты раздала номерки? Всем досталось?

— Почти всем. Их было пятьдесят пять, так что мне-то самой не хватило... Может, выдашь мне пятьдесят шестой?

— Пятьдесят пять? А, ну видимо, я перепутал. Лады, завтра выдам.

— А вот список, — я вынула из кармана и сунула ему уже слегка помятую бумажку.

— Что за список?

— Ну, кому какой номер достался.

— О, да ты ещё и это записала! Пригодится... — Вэнс убрал бумажку. — Ты не ассистентка, а просто клад. Ещё надо утром решить вопрос с музыкой и с микрофонами... А, к чёрту бал! К чёрту эту работу! Иди сюда.

Он повернул меня к себе и принялся целовать так, как будто хотел съесть мой рот: искусал мне все губы, по-моему, оставил синяк и пихал внутрь язык так неистово, словно тот был другой частью тела. Сказать по правде, эти поцелуи на мгновение даже породили во мне мысль, что фиг с ним, можно раз и без резинки. Не знаю, куда эта мысль завела бы, если бы Лоуренс от меня не оторвался и не сказал:

— Дорогая, да ты вся продрогла! Надень мою кофту! Она всё-таки с начёсом.

Звуки и шевеления в темноте свидетельствовали о том, что он снял толстовку.

Во мне проснулась барышня:

— В этом платье с кофтой сверху я буду выглядеть как сумасшедшая или бездомная. Они не сочетаются.

— Тебя никто не видит. Даже я.

— Всё равно. Я сама буду знать. И потом, у платья такие пышные рукава, что если я натяну сверху кофту, будет жутко неудобно. Да не так уж мне и холодно...

После его поцелуев холод как-то отступил.

— Ну тогда сними это глупое платье, оно как из марли! Надень кофту на голое тело — и то теплей будет.

— Это будет супер-пупер-мини.

— Ну и ладно.

В темноте я сняла платье и надела кофту Вэнса. Он был выше меня, так что попу толстовка почти прикрывала. При свете и на людях я не рискнула бы находиться в таком наряде — даже стоя и не шевелясь.

— А теперь ложись на одеяло, — сказал Вэнс. — Повеселимся.

— Каким образом? — спросила я, ложась и думая, что, нет, без презерватива я всё-таки не согласна.

— Сейчас будет викторина.

— Викторина?!

— Да. Квиз.

— А какие призы?

— Поцелуй за каждый правильный ответ.

— Поцелуй? Куда?

— В нос.

Ох, ну Вэнс! Ну придумал!

— Я готова, господин ведущий.

— Мисс Вуксанович! — сказал Вэнс, в самом деле изображая какого-нибудь ведущего в телевизоре. — Выбирайте категорию!

— Категория: "важные преподы".

— Окей, и вот вопрос из этой категории! Как звали важного препода по математике, который бросил науку и стал рассылать бомбы по университетам?

— Тед Качинский, "Унабомбер".

— Это правильный ответ! И поцелуй в нос достаётся мисс Вуксанович!

... И с этими словами Вэнс нагнулся в темноте и поцеловал меня между ног.

Я вскочила как ошпаренная.

— Сэр!.. Вы сумасшедший!

— Это разве был не нос? — раздался удивлённый голос Лоуренса. — Чёрт возьми, тут так темно, ни зги не видно!

Я тихонько рассмеялась и опять легла. А в следующий миг пальцы доктора философии отправились туда же, где только что побывали его губы.

— Почитать вам? — тихо спросил Лоуренс.

— А? — спросила я растерянно, с трудом соображая, что творится.

— Раскройте книгу, мэм, и я вам почитаю, — повторил он, легонько нажав на мои колени.

Я послушалась.

И Вэнс стал перелистывать страницы — нежно, тщательно, отважно и неумолимо приближаясь к закладке на том-самом-месте, где происходит всё самое интересное.