62. Воскресенье, 30 сентября. 15:00

Клементина проснулась полтретьего. Быстро оделась, накрасилась, положила 55-й бочонок в сумочку и ушла в Актовый зал, велев мне развлекаться, а не думать о ее проблемах. В чем эти проблемы состояли, выяснить мне пока что не удалось.

Впрочем, может, и к лучшему.

Не надо грузиться чужими проблемами перед главным свиданием с мужчиной своей мечты.

Что ж, пора было одеться — и для бала, и для Лоуренса. Вообще-то, я думала, если не голой, то маленького полупрозрачного пеньюара (принадлежащего Клементине) вполне довольно. Но раз хочет раздеть, то оденусь. Тем более, после свидания у меня вряд ли найдётся время выбирать наряд для бала.

Так... Джинсы — уныло. Розовое платье теперь порвано. Значит, выбора особо-то и нет, остаётся одно платье, зелёное, которое в немного старомодном таком стиле. Иногда я была в нем на лекциях, ну и в нем же отрабатывала Вэнсу "МК-Ультра". Оно, кстати, и не мнётся. Я могу в нем поваляться, а потом идти на бал, не беспокоясь о внешнем виде.

Без пятнадцати я причесалась, немного подкрасилась, хоть макияжем не очень-то увлекаюсь... Пускай Лоуренс увидит меня более красивой, чем обычно. И на балу потом буду блистать... Если, конечно, после двадцати горячих минут от моего макияжа вообще что-нибудь останется.

Без пяти три в общежитии стало совершенно тихо.

Без четырёх я принялась считать секунды.

Без трёх стала прислушиваться: нет ли в коридоре шагов Вэнса.

Без двух услышала стук собственного сердца на всю комнату.

Без одной минуты вышла в коридор.

А ровно в три увидела, как красный огонёк ближайшей камеры, висящей на потолке, безмятежно погас.

Потом какое-то время не происходило ничего. Я вернулась в комнату, обошла ее по периметру. Посмотрела в окно. Потом в зеркало. Проверила, что дверь моя не заперта. Прогулялись до сластепровода. Потом снова в окно посмотрела...

И услышала шаги.

Кто-то бежал по коридору! Не один...

А через миг моя дверь распахнулась под мощным пинком и ударила в стену.

Я в страхе обернулась.

На пороге стоял Виктор.

Следом забежали Элдридж с Хаммелем. Ни слова не объясняя, они нагнулись и вытащили из-под кровати коробки Вэнса — сначала одну, а потом и вторую.

— Что вы делаете?! — растерянно вскрикнула я, наблюдая за тем, как с коробок снимаются крышки, и как в дверь заходят Эдди, Вася, Грюнвальд и учитель фехтования.

Никто не ответил. Не веря глазам своим, я наблюдала, как анкеты Вэнса разбросали по всей комнате. Их было всего пара пачек, на самом верху.

А под анкетами лежали аккуратными рядами...

...ружья, что ли?

...пистолеты?

...пулемёты?

Я не знаю, мне, наверное, мерещилось! Понятия не имею, как в коробках под моей кроватью оказались эти небольшие стволы, виданные мною лишь в компьютерной игре! Я их толком разглядеть-то не успела. Преподаватели и персонал похватали оружие и унеслись в коридор.

— А вот ты не торопись, — сказал мне Виктор, злобно ухмыляясь и наставляя на меня только что добытую им "пушку".

Я растерянно посмотрела на пустые коробки, потом на раскиданные анкеты, потом на глядящее мне в лицо дуло. Что, шутка такая, что ль? Розыгрыш? В чем его смысл?

Почему я вижу то, чего не может быть?!

— Кстати, думал, ты голая будешь, — сказал Виктор, хохотнув.

И вот тогда до меня стало доходить, что всё реально.

Что всё кристально ясно.

Что всё так, что это страшно даже думать...

Впрочем, думы ничего не поменяют.

— Пожар! Пожар!!! Срочно! Горим! — Заорал кто-то снизу.

Я дёрнулась.

— Не боись, не сгорим, — сказал Виктор, продолжая в меня целиться.

Было непонятно, почему он так спокойно реагирует на крики о пожаре. Впрочем, после того, что произошло, я была уже не в силах ни удивляться, ни вообще разговаривать. Да и дымом не пахло. Ещё несколько секунд — и до нас вновь донёсся топот ног...

А потом — автоматная очередь.

— Один готов, — сказал довольно Виктор.

Ещё пару минут мы с ним стояли неподвижно, как два персонажа сломавшейся компьютерной игры, зависшие в странном месте, совершенно непригодном для сюжета — между рабочим столом Клементины и окнами. Виктор всё ещё скалился, разглядывая меня как ценную добычу, угодившую в его лапы, но не говорил ни слова. Я тупо смотрела невидящим взглядом в пространство, лишь краешком сознания отмечая, что мне, видимо, конец. Я доигралась.

— Кстати, ты не так уж мне и нравилась, не думай! — сказал Виктор.

Да я и не думала. Чувства Виктора были последним, что меня сейчас интересовало. Другая, большая и страшная мысль колотилось мне в голову — но я не хотела пускать ее. Я боялась ее даже сформулировать.

Наконец, раздался писк. Виктор вынул телефон, взглянул на экран и радостно сообщил:

— Ну, всё зачистили. Пошли теперь... отличница!

Потом он заломил мне руки за спину и, не опуская автомата (я слышала очередь, значит, то был автомат?), вывел из комнаты. Провел по коридору, приказал спуститься вниз по лестнице...

В фойе, у закутка, где как я знала от Андреса, хранился огнетушитель, в луже крови лежал кто-то в форме охраны.

— Иди давай! — Бросил мне Виктор.

Мы вышли наружу.

Знакомой дорогой, которой я каждый день ходила на занятия и обратно, дошли до Учебного корпуса, у главного входа в который лежал ещё один мертвый охранник. Потом обогнули здание. Виктор подвёл меня в главному входу в Актовый зал и три раза постучался. Открыл Баттеруэйт.

– Пятьдесят шестая? — спросил он.

— Ага, — сказал Виктор, втолкнув меня внутрь помещения.